08.12.2017

Александр Петроченков. Крафтовое пиво

В продажу поступила моя новая книга о крафтовой революции.
Александр Петроченков. Крафтовое пиво
Жанр: Кулинария
ISBN: 978-5-699-89155-9
Артикул: p1610440
Возрастное ограничение: 18+
Год издания: 2017
Количество страниц: 208
Переплет: Твердый (7БЦ)
Бумага: Мелованная матовая
Формат: 265x207 мм
Тираж: 4000
Вес: 0.99 кг
Издательство предлагает купить сразу три экземпляра книги по 686 руб. Тогда вроде получается дешевле --- четвертый экземпляр всего за 1 руб. Сегодня, пожалуй, это самая выгодная цена. https://book24.ru/product/kraftovoe-pivo-1610440/

17.11.2017

Ролан Топор, Фернандо Аррабаль. 100 уважительных причин незамедлительно покончить с собой


Это сборник двух авторов-экспатов, а именно француза Ролана Топора, в прошлом польского еврея, и испанца Фернандо Аррабаля, живущего во Франции с 1955 года. 

Первый представлен разнородными литературными, драматическими и графическими обломками, ни на что больше не годными: от каннибальской кулинарии до статичного комикса про Макса Лампана. Ролан Топор (Roland Topor) работал в Hara-Kiri, который был предшественником еженедельника Charlie Hebdo. Он не только писатель-сюрреалист, драматург и карикатурист, но также актер, сценарист, телевизионный режиссер. По его новелле «Жилец» Роман Полански в 1976 году снял фильм, получивший «Золотую пальмовую ветвь» на Канском кинофестивале. Второй представлен пьесами разных лет. Из более чем сотни пьес Аррабаля для сборника выбраны пять. Критики называют Фернандо Аррабаля (Fernando Arrabal) последним из выживших представителей, олицетворяющих собой модернизм. Он сценарист, драматург, прозаик, режиссер семи полнометражных фильмов, автор 14 романов, нескольких эссе, включая знаменитое «Письмо генералу Франко», где рассказывает о жизни Франсиско Франко — правителя и диктатора Испании.

В 1962 году Аррабаль вместе с Алехандро Ходоровски и Роланом Топором основали постсюрреалистическое объединение «Паника» — Le Panique (mouvement). Назвавшиеся в честь греческого бога плодородия и дикой природы Пана, и вдохновленные творчеством Луиса Бунюэля и «Театром Жестокости» Антонена Арто члены нового объединение в своих представлениях с детской легкостью шокировали и эпатировали публику, причем, вне всякого сомнения, им удавалось это, как никому другому. Сцены хепенингов включали «обнаженных женщин, покрытых медом, распятого цыпленка, поэтапное убийство раввина, гигантское влагалище, бросание живых черепах и консервированных абрикосов в аудиторию».

Ролан Топор, Фернандо Аррабаль. 100 уважительных причин незамедлительно покончить с собой. / Переводчики: Вера Крачек, Денис Безносов. — М.: Опустошитель, 2014. — 404 с. — Тираж 500. — (Серия: Мертвый текст). — Интегральный переплет.

16.11.2017

Мика Риссанен, Юха Тахванайнен. История пива. От монастырей до спортбаров


Эту книгу финских авторов некоторые читатели почему-то оценивают в своих отзывах довольно сурово, называя ее не «историей пива», а «историями про пиво». Разумеется, авторы этой книги предлагают читателю вовсе не академическое изложение истории пива и пивоварения в строгой хронологии и со ссылками на исторические документы и источники. На это внятно намекает подзаголовок книги. И действительно в книге приведены очень живые истории о различных исторических персонах и событиях так или иначе связанных с пивом. Написана книга настолько интересно и увлекательно, что у меня язык не повернется критиковать ее. Читать эту книгу мне было очень познавательно и увлекательно. Об истории пива мне самому приходилось писать не раз в своих книгах, но в исторических эссе, составляющих эту книгу, я узнал немало интересных деталей и подробностей, причем не только о пиве, но и о тех исторических эпохах, когда происходили описываемые события. Эти подробности составляют зримый контекст тех времен, позволяя более отчетливо понимать роль пива в культуре человечества.

Наиболее интересными мне показались главы про Луи Пастера, о северных экспедициях Нансена, о «пивном путче» Гитлера, о Петре Первом в Англии, об основах Евросоюза, теоретически заложенных Густавом Штреземаном еще в 20-х годах, история Вацлава Гавела, рассказ про шведского генерала и гурмана Юхана Августа Сандельса, в 1808-1809 годах воевавшего в Финляндии с Россией, а потом ставшего губернатором Норвегии…  

Чтобы не ограничиваться историей, в конце каждой из 24 глав представлен какой-то упомянутый сорт пива. Книга хотя бы косвенно рассказывает об их истории и связи с описываемыми событиями, а также о стиле и свойствах пива.

Должен признаться, меня несколько раздражала безграмотная работа редактора текста перевода этой книги. Ну, например, в главе про президента Чехии Вацлава Гавела его знаменитая, вошедшая в историю «Хартия 77» почему-то названа «Уставом 77» (неужели трудно было заглянуть в Википедию?), а правильное написание чешских географических наименований населенных пунктов можно было проверить по карте. Увы, есть в книге и другие ляпы.

Мика Риссанен, Юха Тахванайнен. История пива. От монастырей до спортбаров. — М.: Альпина Паблишер, 2017. — 274 с.

14.11.2017

Джеймс Уотт. Бизнес для панков. Наплюйте на все правила по примеру BrewDog


Пивоваренное предприятие BrewDog сегодня является крупнейшей крафтовой пивоварней Евросоюза и сегодня многих восхищает своими достижениями. Ведь BrewDog совершила подлинную революцию в пивоварении. Пожалуй, два приятеля Джеймс Уотт (James Watt) и Мартин Дикки (Martin Dickie), когда им было по 24 года, и представить себе не могли, что станут настоящей головной болью для пивных гигантов Великобритании и остального мира. В 2007 году они основали собственную небольшую пивоварню BrewDog в Абердиншире, на северо-востоке Шотландии, которая поначалу мало кого интересовала.

Начинали они в 2005 году в своей 50-литровой домашней пивоварне. Двое молодых шотландцев принялись экспериментировать с ароматным хмелем Cascade. Многие стили пива, которые в настоящее время производит компания «Брюдог», родились именно тогда, в период их домашних экспериментов и самодеятельного творчества.

Но что же толкнуло их строить большой бизнес? Промышленные евролагеры, занимавшие доминирующее место в продажах пива в Великобритании, столь любимые футбольными фанатами, навевали на домашних пивоваров смертельную скуку. И негазированные касковые эли тоже не вселяли энтузиазма, так как были повседневным пойлом унылых зануд, убивавших вечера в пабах. Двум молодым шотландцам хотелось чего-то радикально нового, совсем другого пива. Например, такой же Pale Ale, какой в США варили крафтовые пивовары. Такое необычное пиво в Британии тогда было мало кому известно. Такое пиво они могли сделать только сами.

Многие панки придерживаются анархической идеологии DIY, то есть do-it-yourself, — «сделай сам», но не пользуйся услугами государства, крупного капитала, монополий, корпораций и прочих гигантов капитализма. Живи альтернативно, будто их вообще не существует.
В 2007 году Джеймс и Мартин собрали средства, взяли банковскую ссуду и купили настоящую маленькую пивоварню секонд-хенд, превратившую их домашнее хобби в основную работу. Так была создана компания BrewDog Scottisch Craft Beer Company. Теперь они нередко повторяют, что при создании их пивоваренной компании присутствовали только два панка и собака. А девять лет спустя в компании насчитывается уже 382 человека. И собака.

Успех пришел к молодым пивоварам довольно быстро. Имперский стаут Tokyo* и Punk IPA принесли им всемирную известность, сделав лауреатами множества престижных конкурсов. После этого продажи их крафта росли на 100% ежегодно. В настоящее время пивоварня BrewDog выпускает более двухсот стилей пива. Причем их маркетинг зачастую бывает на грани провокации.

Мастерство и энтузиазм пивоваров BrewDog сочетается с весьма грамотным ведением бизнеса и рекламой. Они часто и по разным поводам повторяют свое любимое слово punk, но это вовсе не означает отрицания честного получения прибыли своим трудом и головой. Их замечательное золотистое светлое пиво Punk IPA (5,6% ABV) с акцентом тропических фруктов и карамели остается настоящим хитом продаж. А вскоре «Брюдог» объявила кампанию краудфандинга (коллективного сбора средств) под названием Equity For Punks (Капитал для панков), наделавшую много шуму в деловой прессе. Пресса до сих пор твердит, что BrewDog изобрела принципиально новую и исключительно успешную бизнес-модель.

Кампания по привлечению инвестиций проводилась в течение ряда лет в несколько этапов. При этом удалось собрать более £19 млн инвестиций, жизненно необходимых для стремительно развивающейся компании. Это самая большая сумма, когда-либо собранная в Великобритании методом краудфандинга. Фактически деньги собирали по подписке в интернете, и более 42 тысяч граждан разных стран мира, включая РФ, инвестировали свои средства, став акционерами BrewDog.

Теперь у них всё по-взрослому: раз в год компания проводит годовое собрание акционеров, где руководство отчитывается перед совладельцами компании о своих достижениях. И хотя своих капиталистов они называют панками, никаких доказательств принадлежности к панкам от акционеров не требуется. Обозреватели признают, что такой постмодернистский метод проведения IPO оказался крайне необычным для акционерных обществ. Но он действительно работает.

Вырученный капитал уже позволил компании построить новый пивзавод в штате Огайо для снабжения растущего американского рынка продукцией BrewDog. Компания разворачивает все более густую сеть своих крафтовых баров как в Великобритании, так и по всему миру. Личное общение с публикой руководители компании проводят в стиле шоу или концерта панк-рока. Они активно работают в интернете. Сезонные, специальные и нерегулярные варки компания делает событиями планетарного масштаба, создав моду на непрерывные эксперименты.

Книга Джеймса Уотта исключительно практическая, основанная на собственном опыте, в ней нет никаких теорий и никчемных разглагольствований. Она, конечно же, является the must для всех крафтовых пивоваров, так как может многому научить. Но она также мотивирует заинтересованного читателя начать свое дело в любом другом виде бизнеса и добиться успеха. Книга смелая, необычная и вместе с тем довольно реалистичная. Интересна онлайн стратегия продвижения, используемая компанией BrewDog, ее можно использовать и в других видах бизнеса. Полагаю, для тех, кто хочет заниматься своим бизнесом, эта книга представляет собой просто кладезь новых идей. Это настоящий подарок.


Джеймс Уотт. Бизнес для панков. Наплюйте на все правила по примеру BrewDog (Business for Punks: Break All the Rules - The BrewDog Way) / Перевод: Татьяна Гутман. — М.: Азбука Бизнес, Азбука-Аттикус, 2016. — 256 с. — Тираж 2000. — Возрастные ограничения: 18+.

11.11.2017

Владимир Сорокин. Манарага

Этот небольшой роман читается легко и быстро, примерно за три-четыре чайника чая. Отнести его можно к жанру фантастики, но не научной фантастики, а скорее криминально-социальной. Фактически, скрываясь в фантастических декорациях будущего, автор размышляет о литературе, смеется над фетишизмом священных издания бумажных книг в цифровую эпоху. Рукописи не горят? Прекрасно горят, утверждает этот роман. На книжном рынке в лидерах вовсе не настоящая литература, а поп-книги по кулинарии, что само по себе смехотворно. И электронные книги бесполезны, на них даже стейк не поджаришь. 

Действие происходит в некоем будущем во второй половине XXI века после Второй исламской войны. Основное место в книге занимает довольно унылое и неоднократно повторяющееся с некоторыми вариациями описание «чтения» книг, точнее, сжигание книг, bookngrill. Так герой Геза называет приготовление блюд на огне сжигаемых редких и ценных книг, настоящих раритетов и памятников культуры, обычно оригинальных и первых изданий известных произведений. Криминал состоит в том, что эти книги крадут из библиотек и музеев, власти с этим варварством пытаются бороться, отлавливая и осуждая преступников, но без особого успеха.

Приобретенные книги сжигают на глазах заказчиков, частных клиентов, — гурманов-богатеев, богемы или бандитов, щедро оплачивающих такую странную, но модную кулинарию. Причем ценность сжигаемых «дров» определяется вовсе не столько художественной или духовной их ценностью, а скорее известностью, авторитетом, неким неясно кем установленным статусом и престижем. Набоков, Фолкнер, Пастернак или Толстой ценятся выше и дороже, чем книги Горького, «Чевенгур» Платонова или «Ванькя» (неужели намек на «Санькя» Захара Прилепина?). Есть и вовсе вульгарная литература на растопку, и бандиты предпочитают в качестве гастрономических «поленьев» своей кухни известные им детективы.

Геза демонстрирует некоторые познания русской литературы, на «чтении» которой он специализируется. Он хорошо понимает ценность и статус книг и презирает ширпотреб, советскую и постсоветскую макулатуру. Однако над группой якобы свободных и независимых кулинаров bookngrill имеется некая командная надстройка — Кухня, организующая и внимательно контролирующая процесс и работу отдельных кулинаров и чутко следящая за безопасностью системы. А во главе Кухни стоит Квинтет, принимающий важнейшие решения, этакое Политбюро. Кухня регулярно устраивает тайные сборища поваров bookngrill, и в только глазах этого незримого сообщества книги обретают свой статус и ценность. 

Основной конфликт романа возникает между устаревшей Кухней и обновленцами-реформаторами, решившими ликвидировать как Кухню, так и уникальное индивидуальное мастерство и крафтовый бизнес «бук-энд-грилл», заменив их массовым промышленным ресторанным сетевым бизнесом глобального масштаба. Гезе предлагают стать управляющим мировой сети ресторанов: «Париж, Нью-Йорк, Лондон, Шарлоттенбург, Будапешт, Новгород, Пекин».  Разумеется. сеть ресторанов на самом высоком технологическом уровне, а не прежняя кустарщина.

Любопытно, что в сочетании пиромании + гастрономии удивительно мало конкретных кулинарных рецептов. Пожалуй, встречается только один рецепт фаршированной куриной шейки по-одесски (гефильте гельзеле), но и ее Гезе сам не готовит, а лишь поджаривает на «Одесских рассказах» Исаака Бабеля полуфабрикаты, готовые фаршированные шейки.

Зато Владимир Сорокин скромно блистает своими известными стилистическими навыками: в книгу зачем-то вставлено несколько очень разных отрывков и рассказов, к повествованию романа не имеющих особого смыслового отношения, будто вставленные для заполнения балласта.

Вообще-то с сюжетом в романе явная беда: сюжета практически нет. Только в конце героя романа вдруг пытаются заставить отказаться от его любимого и весьма прибыльного ремесла (после каждого сеанса пирогастрономии он получает от клиента толстую «котлету» в конверте), но он способен согласиться с таким предложением только после своего рода «лоботомии», точнее, после электронно-биологического вмешательства в деятельность мозга, когда из него извлекают «блох» — некие имплантированные устройства, служащие для личной информации, памяти и безопасности, вроде смартфонов, без которых многие люди сегодня уже чувствуют себя не комфортно. А под конец ему еще внедряют в мозг блох нового поколения, и в финале дают вкусный пряник — приводят его любимых вьетнамок-близняшек, которые распахивают свои халаты, и на полу, «разведя и скрестив свои гибкие и гладкие ножки так, что их нефритовые врата соединяются в волшебный знак WW», заставляют его ползти и приникать устами к своему запаху счастья. Роман завершается фразой: «И поток моих слез проливается на юные чресла». Конец. Сопротивление сломлено.

Владимир Сорокин предается не слишком научным фантазиям. Это похоже на драматическую политическую аллегорию, намекающую, что литературным процессом, точнее — оценками качества и уровня литературы кто-то закулисно манипулирует. Но в романе внезапно происходит переворот и смена парадигмы. Срабатывает заговор и все переворачивается. Или, может быть, если не принимать всерьез подобные догадки, автору просто сказать нечего? Как любит частенько говорить Гезе: fuck you slowly.

В романе повторяются некоторые образы из ранних романов Сорокина, например, большие и маленькие люди, или вдруг гигант Толстой приносит мамонта размером с собаку. Подобное есть в «Метели» и «Теллурии».

В романе немало всяческих остроумных шуточек, игры слов и смешных оборотов, типа «хрустящий венский шницель на Шницлере». (Стоит напомнить, что Лев Троцкий, сбежав из ссылки и проводя время в богемной среде венских кафе, в 1902 году написал работу "Об Артуре Шницлере". Так Шницлер стал известен в России, а в 1926 году он стал автором "Новеллы о снах" или "Traumnovelle", по мотивам которой Стенли Кубрик снял свой чудный последний фильм "С широко закрытыми глазами".) Да, написано хорошо. Очень хорошо. Но вполне неясно.

Есть в романе эпизод, где в Париже в «Гранд-Опера» ставят на корявом русском оперу The Children of Rosentahl, напоминая читателю о постмодернистской опере «Дети Розенталя» Леонида Десятникова, состоящей из фрагментов великих оперных композиторов на либретто Сорокина, которая не без скандала была поставлена в Большом театре. Группа депутатов госдумы выразила протест против ненормативной лексики, маргиналов-персонажей и проституток на государственной сцене.

О России герой романа Геза, специалист по русской литературе, высказывается мало и плохо, намекая, будто после всех войн тут такая разруха, что людям не до его искусства пирогастрономии. Россия закрыта, а мир требует прозрачности. Русская кухня у него тоже закрытая и отпугивающая современного человека тем, что никто не знает, «что содержит салат оливье, из чего сварена solyanka, чем наполнены pirozhki и что внутри kulebyaki». «Русскую кухню трудно назвать здоровой. Много жирных блюд, мучных». «Как для любого европейца, русская кухня для меня — это водка, икра + pirozhki. Ну, еще — борщ. Хотя, pardon, борщ — это украинское блюдо».

Зато о Берлине Геза высказывается конкретно и с восхищением. Стоит напомнить, что пару лет назад Владимир Сорокин эмигрировал, перебрался из Внуково в Берлин, где обитает в районе Курфюрстендам. А в 2017 году Сорокин вышел из Российского ПЕН-центра в знак протеста против действий исполкома. Так что политика, похоже, даже для художника имеет значение.

Да, забыл сказать, что Манарага — это просто красивая горная вершина на Северном Урале, в Приполярье. Мне кажется, автор вполне мог сделать местом заключительного действия своего романа едва ли не любое другое место на просторах России или в другом месте на планете. Чем хуже Новая Земля? Или Антарктида? Так что выбор вершины Манараги остался никак не мотивирован.

Владимир Сорокин. Манарага. — М.: АСТ, Corpus, 2017. — 256 с. — Твердый переплет. — Возрастные ограничения: 18+.

02.11.2017

Умер Владимир Маканин


На 81-году жизни умер Владимир Маканин, советский и российский писатель, автор романов «Предтеча», «Андеграунд, или Герой нашего времени» и «Две сестры и Кандинский», сообщает пресс-служба издательства «Эксмо».
«Владимир Семенович Маканин умер у себя дома, 1 ноября, в поселке Красный под Ростовом-на-Дону. Последние несколько лет болел. Похороны состоятся 3 ноября недалеко от дома, на сельском кладбище. У него остались жена, две дочери, двое внуков и правнук или правнучка», — говорится в сообщении пресс-службы.
Владимир Маканин является лауреатом многочисленных литературных премий, в том числе «Большая книга», «Русский Букер», «Пенне» (Италия), Европейской премии по литературе, Пушкинской премии фонда Тепфера (ФРГ), премии «Ясная Поляна» и других.
Мне довелось познакомиться и общаться с Владимиром Семеновичем, нас познакомил мой немецкий друг Paul Rühl. Его глубоко интересует русская литература и он с интересом читал рекомендованные мной книги Маканина, а позже именно Пауль стал переводчиком Владимира Семеновича во время его авторского тура по Германии.
Маканин начал публиковаться в 60-х годах, хотя широко известен стал не сразу. На меня наиболее сильное впечатление производили его ранние работы, хотя прочитал я почти все его книги. Несомненно, Владимир Маканин вывел нашу городскую, «бытовую» прозу на метафизический, символический уровень. «Где сходилось небо с холмами», «Гражданин убегающий», «Предтеча» — это фантастическая, даже сюрреалистическая проза. Среди самых известных его работ — «Голоса», «Ключарев и Алимушкин», «Антилидер», «Лаз», «Андеграунд, или Герой нашего времени», «Кавказский пленный», военный роман «Асан».
Роман «Асан» в 2008-м получил главный приз премии «Большая книга», став лучшим произведением за год, и антипремию «Национального бестселлера» — став худшим. За эту историю скромного военного «снабженца», делающего деньги на крови во время чеченской войны, писателя критиковали. К примеру, его коллега (и сам ветеран чеченской кампании) Захар Прилепин. После противоречивых оценок этого романа Маканин 10 лет не печатался. Чтобы не повторяться.
https://www.gazeta.ru/culture/2017/11/02/a_10968044.shtml

Школа Злословия - Владимир Маканин

Про "Асан": http://bookbybookread.blogspot.ru/2008/12/blog-post.html

В последний раз я видел Владимира Маканина в сентябре 2011 года на книжной ярмарке. http://apetrochenkov.livejournal.com/143459.html

30.10.2017

Захар Прилепин. Обитель


Прочитав роман «Обитель», я заглянул в интернет, где обнаружил целую тучу преимущественно восторженных отзывов. Увы, подобных восторгов я, пожалуй, не разделяю, хотя роман несомненно мощный, громадный, масштабный, написан талантливо и отличным русским языком. В модном теперь псевдоисторическом жанре роман «Обитель» изображает события лета и осени 1929 года в первом советском концлагере СЛОН — Соловецком лагере особого назначения ГПУ, который затем соединился с Беломорканалом, а позже породил ГУЛАГ.

Хотя роман повествует о трагической любви главных героев, заключенного Артёма и следователя-чекиста Гали, в центре повествования постоянно присутствует фигура крупного деятеля ГПУ-НКВД латыша Федора Эйхманиса (так в романе Прилепина, а в действительности — Эйхманса), начальника лагеря в Соловках и соратника Глеба Бокия и Льва Троцкого. Именно он главный герой романа. Но, похоже, у автора было недостаточно материала, а позволить себе столь же смело фантазировать о детальных перипетиях его жизни он не мог, хотя личность Эйхманиса определенно того стоила. Вознесенный Троцким на вершины чекистской карьеры, Эйхманс приобрел огромный авторитет и занимал самые высокие должности в НКВД. Возможно, Эйхманс даже готовил уничтожение самого Троцкого, однако в 1937 году, по парадоксальной логике того времени, был арестован и через год расстрелян на Бутовском полигоне.

Забавно, но подробно рассказывая читателю о первом советском концлагере и нередко вспоминая Троцкого (героиня романа Галя не только любовница Эйхманиса, она также первоначально служила в знаменитом штабном поезде Троцкого, а ее стремительная карьера в ЧК объясняется намеком на близкие отношения с этим вождем революции), автор ни разу на протяжении обширного романа не называет имени Сталина, словно его вообще не было.

В лагере содержатся заключенные всех мастей: провинившиеся чекисты и красноармейцы, монахи и священники, белогвардейцы, «шпионы», политические и КР (контрреволюционеры) всех мастей, а также уголовники, воры и бандиты. О революции говорится в розовых романтических тонах, об ужасах гражданской войны — молчок, а о том, что главным КР, остановившим революционный шквал, был усатый вождь в Кремле, ни слова. Так что документальная достоверность романа Прилепина вызывает серьезные сомнения.

Читая роман, я задавался вопросом — каков основной мотив Прилепина? Зачем он все это так красиво пишет? Наиболее впечатляющие и эмоционально заряженные сцены повествования связаны с религией. Апогея они достигают при изображении помутненного сознания Артема в смертельном голоде и холоде в церкви на Секирной горе, когда описание превращается в фантасмагорию, схожую со средневековым безумием на полотнах Иеронима Босха. Изображая неверующего и отвергающего религию героя в самых ужасающих обстоятельствах, Прилепин всегда оставляет щелочку, сквозь которую указывает на спасение в христианской вере. Собственно, православная проповедь как раз и является основной задачей автора, дающего понять читателю, что без бога мир столь же ужасен, как описываемый концлагерь.

И действительно, изображаемая в романе действительность выглядит не просто пугающе, но зачастую отвратительно, кошмарно, безысходно. Так что одной из задач автора определенно становится пропаганда спасительной веры в бога. Безбожный разум явно презираем и посрамлен автором.

Завуалированная религиозность романа приводит к явным искажениям восприятия мира героями. Самым подробным образом описываются ощущения Артема, переживаемые им в состоянии холода и хронического недоедания. Он часто мерзнет и недосыпает, ему постоянно хочется спать и есть, у него повышенная чувствительность к запахам пищи, и вообще сотни страниц романа посвящены его пищеварению, ощущению запаха и вкуса всяческой еды. Эти ощущения описываются автором подробно и охотно, вплоть до того, что мы узнаем, как голодный ощущает запах еды от собаки. Но как только дело касается сексуальной сферы, автор явно стремится увильнуть, и все его красноречие сводится к тому, чтобы ничего ясно не говорить или описывать происходящее намеками. Подобного ханжеского лицемерия как раз и требует православная религия, чуждая всякой внятной сексуальности и считающая ее греховной. Заключенный Артем сует руку под юбку между ног следователя ИСО Галины — и тут же наступает полный стоп, больше мы не узнаем ничего конкретного, остается только догадываться о случившемся. Мы позже узнаем, что он угадал: за свое нахальное рукосуйство он в принципе должен был быть расстрелян, но тут его желание совпало с тайной похотью бабы.

Или автор считает нужным сообщить читателю как его герой мастурбирует за баней, красочно описывает блеск его спермы на траве под луной, но ни слова «мастурбация», ни слова «сперма» в тексте нет. Все это просто смешно и очень несовременно, так как в романы нашего времени давно отринули ложный стыд и освоили самые подробные интимные описания. Еще несколько десятков лет назад подобные тексты могли быть названы порнографией, но сегодня стали вполне приемлемой нормой и даже необходимы, дабы текст не воспринимался лицемерной и лживой самоцензурой. Назову в качестве примера недавний роман Ирвина Уэлша «Сексуальная жизнь сиамских близнецов» — там интимные отношения героев и ощущения описываются столь же откровенно, убедительно и исчерпывающе точно, как неизбывное желание пожрать у героя в романе Прилепина. Жратва в этом романе вообще постоянно заслоняет секс, однако автору удается убедить читателя, что у его героя пропали всякие сексуальные позывы только когда тот замерзший и истощенный как скелет выходит из предсмертного заточения на Секирной горе.

Пожалуй, по масштабу духовного охвата у меня возникло ощущение сходства сути романа Прилепина с романом «Благоволительницы» Джонатана Литтелла о схождении в ад офицера СС во время войны. Только название романа Прилепина с религиозным намеком обязывает к православной терпимости и покаянию.

Герой романа Прилепина, Артем Горяинов, молодой человек обладает даром выживания. Он попадает в Соловецкий лагерь за убийство — в драке, без умысла, оставаясь человеком без особых свойств, то есть идеальным персонажем, который прилепляется то к одним, то к другим. И читатель вслед за ним то возносится к самым вершинам лагерного мира — к пирушкам начальников и философским посиделкам спецов, то опускается на самое дно — к каторжной бессменной работе, к расстрелам, к пыткам на Секирке.

В трагической истории любви, как в зеркале, отражается столь же трагическая история всей нашей страны с ее страстью, болью, кровью, ненавистью. Роман Прилепина это текст о личной свободе и о физических возможностях человека. В изображении сосуществования сгрудившихся на Соловецком острове десятков персонажей, чей клубок судеб не позволяет отличить палачей от жертв, со следами тяжелого прошлого и отблесками ужасов будущего, передает клокотание целой жизни, уместившейся в одну осень 1929 года. И все это происходит на фоне величественной и молчаливой природы севера.

Кто-то может воскликнуть, что этот громадный роман представляет собой историческую клюкву, прихваченную северным морозцем и припорошенную снежком. Однако можно сказать и иначе: мы и сегодня пребываем за той оградой из колючей проволоки и за толстыми стенами монастыря. Только эта ограда не снаружи, а внутри нас. Ведь это мы сидим в лагере, и мы же являемся его бдительными охранниками, именно мы творим зло друг другу, а вовсе не какие-то инопланетяне или враги. В этом лагере нет ни подлинной любви, ни свободы, а только насилие, жестокость, агрессия. А Захар Прилепин своим романом вставляет нам порцию православной духовности, чтобы немного утешить. Только многих ли удовлетворит такое лекарство?

Захар Прилепин. Обитель. — М.: Редакция Елены Шубиной, 2014. — 752 с. — Тираж 130500 экз.