03.07.2019

Виктор Пелевин. iPhuck 10



Пятнадцатый фантастический роман Виктора Пелевена вышел осенью 2017 года. За исключением отдельных эпизодов и остроумных каламбуров, мне роман показался скучными и утомительным, слишком похожим на другие его недавние произведения: мало действия, сюжет довольно слабый, зато много болтовни и игры умными словами, уже изрядно набившими оскомину. Словно пишет с продолжением одну и ту же книгу.

Уже давно (после «Чапаева») я перестал быть поклонником творчества Виктора Олеговича и критически отношусь к его стилю и скучноватым идеям. Но перед скандальным названием этой книги «iPhuck 10» я все же не устоял, хоть и читал с заметным опозданием, когда все его фанаты давно впитали этот текст и пришли в раж восторга. Меня этот словообильный текст, нарочито напичканный громадным количеством замысловатых технический терминов и научных словечек, чтобы казаться умным дуракам, просто разочаровал: он ведь ни о чём.

Описываемый фантастический мир конца XXI века состоит из областей Пейсы (или Промежности) и новой Конфедерации (преемники США), европейского Халифата, России и восточной сверхдержавы. Люди в этом мире больше не занимаются телесным сексом из-за опасного штамма вируса Зика и пропагандируемой неэтичности процесса. Повсеместно распространён виртуальный секс с использованием специальных гаджетов — андрогинов и айфаков. Действие романа происходит в России второй половины XXI века.

Роман повествует о компьютерном полицейско-литературном алгоритме «ZA-3478/PH0 бильт 9.3», который имеет имя Порфирий Петрович. Он занимается расследованием преступлений и вместе с тем пишет детективный роман. «iPhuck 10» — название одного из его романов, а также название самой дорогой из существующих секс-машин того времени. Сам Порфирий Петрович является искусственным интеллектом, не имеющим вещественных признаков, а полностью находящийся внутри программных систем. Разбираться в запутанном навороте фантазий на темы программирования нет никакого смысла — это ничем не обогатит читателя, а лишь замусорит сознание всякой лабудой.

Главная героиня романа, Маруха Чо (Мара), искусствовед с большими деньгами и баба с яйцами по официальному гендеру. влюбляется в семнадцатилетнюю модификацию Порфирия и использует алгоритм в своих целях, выкупив его в пожизненное пользование у полицейского управления. Мара и Порфирий осматривают произведения современного искусства, приобретённые зачастую нелегально, под разными предлогами. Впоследствии выясняется, что Мара с командой единомышленников, погибших в прошлом, создала искусственный интеллект, способный генерировать произведения искусства. Продажи этих произведений приносят Маре крупные доходы, однако при этом постоянно существует опасность обнаружения подделки. Должен признаться, что размышления Пелевина о современном искусстве и гипсе мне представляются довольно любопытными, хотя ничего принципиально нового в этих спекуляциях нет.

Порфирий поздно обнаруживает реальные намерения Мары по отношению к нему и практически уничтожается, успев сохранить резервную копию своего алгоритма. Куски его кода поглощаются созданным ИИ в образе девушки Жанны, которую Мара считала утраченной.

Пожалуй, одна из основных мыслей в книге это противоречие между искусственным и человеческим интеллектом. Но это явно неадекватная мысль, так как после достижения сингулярности (то есть не позднее середины нынешнего века) ИИ станет сильнее человеческого интеллекта и станет самостоятельным. А у Пелевина искусственно созданная программа неизбежно стремится к завершению, к закрытию, выполнив свои задачи, тогда как человек стремится жить и придумывать себе новые проблемы, не допуская закрытия и ухода в небытие. После достижения сингулярности многие общественные институты и ценности ждет гораздо более серьезная катастрофа, которой Пелевин даже намеком не касается.

Виктор Пелевин. iPhuck 10. — М.: Эксмо, 2017. — 416 с. — Твердый переплет. — (Серия: Единственный и неповторимый. Виктор Пелевин)

20.06.2019

Маршал Иван Конев: «Сталинская победа — это всенародная беда»

Маршал Советского Союза (1944), дважды Герой Советского Союза (1944, 1945) Иван Степанович Конев (1897-1973) советский полководец.

Степан Кашурко — бывший помощник по особым поручениям маршала Конева, генерал-полковник, Президент Центра розыска и увековечивания без вести пропавших и погибших защитников Отечества:

В канун 25-летия Победы маршал Конев попросил меня помочь ему написать заказную статью для «Комсомольской правды». Обложившись всевозможной литературой, я быстро набросал «каркас» ожидаемой «Комсомолкой» победной реляции в духе того времени и на следующий день пришел к полководцу. По всему было видно: сегодня он не в духе.

— Читай, — буркнул Конев, а сам нервно заходил по просторному кабинету. Похоже, его терзала мысль о чем-то наболевшем.

Горделиво приосанившись, я начал с пафосом, надеясь услышать похвалу: «Победа — это великий праздник. День всенародного торжества и ликования. Это...»

— Хватит! — сердито оборвал маршал. — Хватит ликовать! Тошно слушать. Ты лучше скажи, в вашем роду все пришли с войны? Все во здравии вернулись?

— Нет. Мы недосчитались девятерых человек, из них пятеро пропали без вести, — пробормотал я, недоумевая, к чему это он клонит. — И еще трое приковыляли на костылях.
— А сколько сирот осталось? — не унимался он.
— Двадцать пять малолетних детей и шестеро немощных стариков.
— Ну и как им жилось? Государство обеспечило их?
— Не жили, а прозябали, — признался я. — Да и сейчас не лучше. За без вести пропавших кормильцев денег не положено... Их матери и вдовы глаза повыплакали, а все надеются: вдруг хоть кто-нибудь вернется. Совсем извелись...

— Так какого черта ты ликуешь, когда твои родственники горюют! Да и могут ли радоваться семьи тридцати миллионов погибших и сорока миллионов искалеченных и изуродованных солдат? Они мучаются, они страдают вместе с калеками, получающими гроши от государства...

Я был ошеломлен. Таким я Конева видел впервые. Позже узнал, что его привела в ярость реакция Брежнева и Суслова, отказавших маршалу, попытавшемуся добиться от государства надлежащей заботы о несчастных фронтовиках, хлопотавшему о пособиях неимущим семьям пропавших без вести.

Иван Степанович достал из письменного стола докладную записку, видимо, ту самую, с которой безуспешно ходил к будущему маршалу, четырежды Герою Советского Союза, кавалеру «Ордена Победы» и трижды идеологу Советского Союза. Протягивая мне этот документ, он проворчал с укоризной:

— Ознакомься, каково у нас защитникам Родины. И как живется их близким. До ликованья ли ИМ?!

Бумага с грифом «Совершенно секретно» пестрела цифрами. Чем больше я в них вникал, тем больнее щемило сердце: «...Ранено 46 миллионов 250 тысяч. Вернулись домой с разбитыми черепами 775 тысяч фронтовиков. Одноглазых 155 тысяч, слепых 54 тысячи. С изуродованными лицами 501342. С кривыми шеями 157565. С разорванными животами 444046. С поврежденными позвоночниками 143241. С ранениями в области таза 630259. С оторванными половыми органами 28648. Одноруких 3 миллиона 147. Безруких 1 миллион 10 тысяч. Одноногих 3 миллиона 255 тысяч. Безногих 1 миллион 121 тысяча. С частично оторванными руками и ногами 418905. Так называемых „самоваров“, безруких и безногих — 85942».

— Ну, а теперь взгляни вот на это, — продолжал просвещать меня Иван Степанович.

«За три дня, к 25 июня, противник продвинулся вглубь страны на 250 километров. 28 июня взял столицу Белоруссии Минск. Обходным маневром стремительно приближается к Смоленску. К середине июля из 170 советских дивизий 28 оказались в полном окружении, а 70 понесли катастрофические потери. В сентябре этого же 41-го под Вязьмой были окружены 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артполк Резерва Главного командования и полевые Управления четырех армий. В Брянском котле очутились 27 дивизий, 2 танковые бригады, 19 артполков и полевые Управления трех армий. Всего же в 1941-м в окружение попали и не вышли из него 92 из 170 советских дивизий, 50 артиллерийских полков, 11 танковых бригад и полевые Управления 7 армий. В день нападения фашистской Германии на Советский Союз, 22 июня, Президиум Верховного Совета СССР объявил о мобилизации военнообязанных 13 возрастов — 1905-1918 годов. Мгновенно мобилизовано было свыше 10 миллионов человек. Из 2-х с половиной миллионов добровольцев было сформировано 50 ополченческих дивизий и 200 отдельных стрелковых полков, которые были брошены в бой без обмундирования и практически без надлежащего вооружения. Из двух с половиной миллионов ополченцев в живых осталось немногим более 150 тысяч».

Говорилось там и о военнопленных. В частности, о том, что в 1941 году попали в гитлеровский плен: под Гродно-Минском — 300 тысяч советских воинов, в Витебско-Могилёвско-Гомелъском котле — 580 тысяч, в Киевско-Уманьском — 768 тысяч. Под Черниговом и в районе Мариуполя — еще 250 тысяч. В Брянско-Вяземском котле оказались 663 тысячи, и т.д. Если собраться с духом и все это сложить, выходило, что в итоге за годы Великой Отечественной войны в фашистском плену умирали от голода, холода и безнадежности около четырех миллионов советских бойцов и командиров, объявленных Сталиным врагами и дезертирами.

Подобает вспомнить и тех, кто, отдав жизнь за неблагодарное отечество, не дождался даже достойного погребения. Ведь по вине того же Сталина похоронных команд в полках и дивизиях не было — вождь с апломбом записного хвастуна утверждал, что нам они ни к чему: доблестная Красная Армия врага разобьет на его территории, сокрушит могучим ударом, сама же обойдется малой кровью. Расплата за эту самодовольную чушь оказалась жестокой, но не для генералиссимуса, а для бойцов и командиров, чья участь так мало его заботила. По лесам, полям и оврагам страны остались истлевать без погребения кости более двух миллионов героев. В официальных документах они числились пропавшими без вести — недурная экономия для государственной казны, если вспомнить, сколько вдов и сирот остались без пособия.

В том давнем разговоре маршал коснулся и причин катастрофы, в начале войны постигшей нашу «непобедимую и легендарную» Красную армию. На позорное отступление и чудовищные потери ее обрекла предвоенная сталинская чистка рядов командного состава армии. В наши дни это знает каждый, кроме неизлечимых почитателей генералиссимуса (да и те, пожалуй, в курсе, только прикидываются простачками), а ту эпоху подобное заявление потрясало. И разом на многое открывало глаза. Чего было ожидать от обезглавленной армии, где опытные кадровые военачальники вплоть до командиров батальона отправлены в лагеря или под расстрел, а вместо них назначены молодые, не нюхавшие пороху лейтенанты и политруки..."

— Хватит! — вздохнул маршал, отбирая у меня страшный документ, цифры которого не укладывались в голове. — Теперь понятно, что к чему? Ну, и как ликовать будем? О чем писать в газету, о какой Победе? Сталинской? А может, Пирровой? Ведь нет разницы!
— Товарищ маршал, я в полной растерянности. Но, думаю, писать надо по-советски.., — запнувшись, я уточнил: — по совести. Только теперь вы сами пишите, вернее, диктуйте, а я буду записывать.
— Пиши, записывай на магнитофон, в другой раз такого уж от меня не услышишь!

И я трясущейся от волнения рукой принялся торопливо строчить:

«Что такое победа? — говорил Конев. — Наша, сталинская победа? Прежде всего, это всенародная беда. День скорби советского народа по великому множеству погибших. Это реки слез и море крови. Миллионы искалеченных. Миллионы осиротевших детей и беспомощных стариков. Это миллионы исковерканных судеб, не состоявшихся семей, не родившихся детей. Миллионы замученных в фашистских, а затем и в советских лагерях патриотов Отечества». Тут ручка-самописка, как живая, выскользнула из моих дрожащих пальцев.

— Товарищ маршал, этого же никто не напечатает! — взмолился я.
— Ты знай, пиши, сейчас-то нет, зато наши потомки напечатают. Они должны знать правду, а не сладкую ложь об этой Победе! Об этой кровавой бойне! Чтобы в будущем быть бдительными, не позволять прорываться к вершинам власти дьяволам в человеческом обличье, мастерам разжигать войны.

— И вот еще чего не забудь, — продолжал Конев. — Какими хамскими кличками в послевоенном обиходе наградили всех инвалидов! Особенно в соцобесах и медицинских учреждениях. Калек с надорванными нервами и нарушенной психикой там не жаловали. С трибун ораторы кричали, что народ не забудет подвига своих сынов, а в этих учреждениях бывших воинов с изуродованными лицами прозвали «квазимодами» («Эй, Нина, пришел твой квазимода!» — без стеснения перекликались тетки из персонала), одноглазых — «камбалами», инвалидов с поврежденным позвоночником — «паралитиками», с ранениями в область таза — «кривобокими». Одноногих на костылях именовали «кенгуру». Безруких величали «бескрылыми», а безногих на роликовых самодельных тележках — «самокатами». Тем же, у кого были частично оторваны конечности, досталось прозвище «черепахи». В голове не укладывается! — с каждым словом Иван Степанович распалялся все сильнее.

— Что за тупой цинизм? До этих людей, похоже, не доходило, кого они обижают! Проклятая война выплеснула в народ гигантскую волну изуродованных фронтовиков, государство обязано было создать им хотя бы сносные условия жизни, окружить вниманием и заботой, обеспечить медицинским обслуживанием и денежным содержанием. Вместо этого послевоенное правительство, возглавляемое Сталиным, назначив несчастным грошовые пособия, обрекло их на самое жалкое прозябание. Да еще с целью экономии бюджетных средств подвергало калек систематическим унизительным переосвидетельствованиям во ВТЭКах (врачебно-трудовых экспертных комиссиях): мол, проверим, не отросли ли у бедолаги оторванные руки или ноги?! Все норовили перевести пострадавшего защитника родины, и без того нищего, на новую группу инвалидности, лишь бы урезать пенсионное пособие...

О многом говорил в тот день маршал. И о том, что бедность и основательно подорванное здоровье, сопряженные с убогими жилищными условиями, порождали безысходность, пьянство, упреки измученных жен, скандалы и нестерпимую обстановку в семьях. В конечном счете, это приводило к исходу физически ущербных фронтовиков из дома на улицы, площади, вокзалы и рынки, где они зачастую докатывались до попрошайничества и разнузданного поведения. Доведенные до отчаяния герои мало-помалу оказывались на дне, но не их надо за это винить.

К концу сороковых годов в поисках лучшей жизни в Москву хлынул поток обездоленных военных инвалидов с периферии. Столица переполнилась этими теперь уже никому не нужными людьми. В напрасном чаянии защиты и справедливости они стали митинговать, досаждать властям напоминаниями о своих заслугах, требовать, беспокоить. Это, разумеется, не пришлось по душе чиновникам столичных и правительственных учреждений. Государственные мужи принялись ломать голову, как бы избавиться от докучной обузы.

И вот летом 49-го Москва стала готовиться к празднованию юбилея обожаемого вождя. Столица ждала гостей из зарубежья: чистилась, мылась. А тут эти фронтовики — костыльники, колясочники, ползуны, всякие там «черепахи» — до того «обнаглели», что перед самым Кремлем устроили демонстрацию. Страшно не понравилось это вождю народов. И он изрек: «Очистить Москву от „мусора“!»

Власть предержащие только того и ждали. Началась массовая облава на надоедливых, «портящих вид столицы» инвалидов. Охотясь, как за бездомными собаками, правоохранительные органы, конвойные войска, партийные и беспартийные активисты в считанные дни выловили на улицах, рынках, вокзалах и даже на кладбищах и вывезли из Москвы перед юбилеем «дорогого и любимого Сталина» выброшенных на свалку истории искалеченных защитников этой самой праздничной Москвы.

И ссыльные солдаты победоносной армии стали умирать. То была скоротечная гибель: не от ран — от обиды, кровью закипавшей в сердцах, с вопросом, рвущимся сквозь стиснутые зубы: «За что, товарищ Сталин?»

Так вот мудро и запросто решили, казалось бы, неразрешимую проблему с воинами-победителями, пролившими свою кровь «За Родину! За Сталина!».
— Да уж, что-что, а эти дела наш вождь мастерски проделывал. Тут ему было не занимать решимости — даже целые народы выселял, — с горечью заключил прославленный полководец Иван Конев."

Из книги Игоря Гарина «Другая правда о Второй мировой ч. 1. Документы»
https://www.proza.ru/2012/09/22/756

14.06.2019

Мюррей Шанахан. Технологическая сингулярность


Это довольно небольшая книга по очень обширной теме. Фактически, это только введение в проблему. Основное внимание уделяется будущему искусственного интеллекта, а сопутствующие темы, такие как нанотехнологии и биотехнология, затрагиваются лишь вскользь. Попутно автор затрагивает интересные философские вопросы, заставляя читателя размышлять, к примеру, о том, чего мы хотим как биологический вид.

Первое упоминание сингулярности принадлежит Джону фон Нейману (1903-1957): поскольку технологический прогресс, определяющий то, как мы живём, постоянно ускоряется, должен наступить такой момент, когда люди не смогут поспевать за технологиями — наступит то, что математики называют сингулярностью. Главным популяризатором термина стал Рэй Курцвейл в бестселлере Singularity is Near (2005). Многие из тех, кто читает эти строки, доживут до точки технологической сингулярности, которая случится через несколько десятилетий, примерно в 2040 году. После этого момента наступит вообще непонятно что, невозможно понять и предсказать.

Сингулярность в истории человечества может настать, если экспоненциальный технический прогресс принесет с собой такие масштабные перемены, что всякой деятельности человека, как ее понимают сейчас, придет конец. Привычные институты — экономика, правительство, государство, закон — не сохранятся в нынешнем виде. На смену базовым общечеловеческим ценностям — неприкосновенность жизни, стремление к счастью, свободе выбора — могут прийти другие ценности. Даже наше представление, что означает быть человеком, личностью, живым, осознавать себя, занимать положение в обществе, — все это может быть оспорено, причем не философски, а практически в силу прямых и непосредственных обстоятельств.

«Технологическая сингулярность» Мюррея Шанахана из серии «Базовые знания» издательства MIT Press посвящена гипотезе о технологической сингулярности — воображаемой точке технологического прогресса, означающей масштабные перемены в жизни и обществе. В книге исследуются два варианта возникновения технологической сингулярности — путем развития искусственного интеллекта и нейротехнологий. Решительно всё изменится, если сбудется то, что обещают нам искусственный интеллект и нейротехнологии. ИИ станет не только источником технологий, но и их продуктом. Причем цикл обратной связи приведет к непредсказуемым и потенциально взрывоопасным последствиям. Если конструируется разум, который одновременно является автором такого конструирования, он может вступить в цикл самосовершенствования. Но даже если умственные способности ИИ будут равны человеческим, такой интеллект уже станет сверхразумом, так как разум человека несовершенен — он медлителен и непродуктивен, отключается на метаболизм и сон, не способен долго концентрироваться на одной задаче и часто отвлекается.

Сегодня в новостях прочитал: в Новой Зеландии официально признано, что все животные являются разумными существами, обладают чувствами и с ними следует обращаться как с разумными тварями. Пока не ясны многие детали, все ли виды животных признаны в Новой Зеландии равными и одинаково разумными, как обстоят дела с сельскохозяйственными животными, как определяется наличие разума и т.п. Но в любом случае создан невероятный прецедент.

В книге Мюррея Шанахана приведен пример спонтанной инновации в мире животных. В 2002 году ученые из Оксфорда изучали содержащихся в неволе новокаледонских ворон, которые славятся изобретательностью. Экспериментальное оборудование состояло из маленького ведерка с едой и высокой трубы. Ведерко опускали в трубу так, чтобы ручка не выступала из трубы. Птицам давали куски изогнутой проволоки, которые они быстро научились использовать как крюки, чтобы вытаскивать ведерки с пищей. Но в одном эксперименте в клетке оставили только кусок прямой проволоки. Без всякого предварительного обучения ворона вставила один конец проволоки в отверстие клетки и изогнула его в виде крюка, с помощью которого затем вытащила свою еду.

Интеллект — это сочетание изобретательности и здравого смысла. Чтобы догадаться сделать крюк, нужна изобретательность, а чтобы понимать, какого результата можно ожидать, нужен здравый смысл и жизненный опыт в физическом мире о природе пластичных материалов. Сегодня мы знакомы с некоторыми образцами ИИ в различных автоматических речевых системах, бойко отвечающих на самые разные задаваемые им вопросы. Но такие системы не имеют опыта соприкосновения с физическим миром, что нередко приводит их в тупик. На вопрос: «Если подвесить крысу за хвост, что будет ближе к земле — нос или уши?» ответить может даже ребенок, хотя никогда не вешал крысу за хвост и не видел такого. Но ИИ может попасть в тупик, так как не может смоделировать подобный сценарий.

Искусственный интеллект способен к автоматическому самообучению (machine learning), и как показывают исследования Google, в этом огромную роль способны играть Большие данные (Big Data) — человек не в состоянии переваривать большие объемы данных, а для машины чем больше массивы данных, тем качественно точнее оказывается ее интеллект.

В 1950 году знаменитый физик, лауреат Нобелевской премии Энрико Ферми выразил нерадостную мысль, которая получила название парадокса Ферми. В Галактике колоссальное количество звезд, у многих из которых наверняка есть планеты, имеющие подходящие условия для возникновения жизни. Там вполне вероятно появление интеллекта и технически развитых цивилизаций. Поэтому, логически рассуждая, можно решить, что космос должен кишеть этими внеземными цивилизациями. «Ну, и где же они в таком случае?» — воскликнул Ферми.

Тишине космоса есть много всяких объяснений. Но все они грустные: цивилизации долго не живут, а сами себя уничтожают. В том числе, возможно, при помощи враждебного искусственного интеллекта. В заключение автор книги отмечает, что если мы одиноки во Вселенной, на нас лежит особая ответственность: мы должны решить, что делать с этой технологией, и не только во имя человека, но и во имя будущего самого сознания в Галактике. Остается лишь надеяться, что искусственный интеллект не уничтожит нас, а будет обращаться с нами как с разумными животными.

Мюррей Шанахан. Технологическая сингулярность (The Technological Singularity). — М.: Издательская группа «Точка», 2017. — 256 с. — Твердый переплет. — (Серия «Завтра это будут знать все»)

12.06.2019

Сахар и Бобби Хашеми. Каждый может это сделать. Как мы строили Coffee Republic на нашей кухне



Ну кто не подумывает о том, чтобы начать свое дело и осуществить мечту? Что же вас удерживает? Неужели страх перед неизвестностью? Конечно, предпринимательство похоже на неизученный океан, а бизнесмен подобен Колумбу. Есть ли у вас желание и решимость покинуть твердую землю и пуститься в плавание по неспокойным и порой пугающим водам, лежащим за горизонтом? Если есть, то эта книга поможет справиться с некоторыми страхами, ответить на некоторые скользкие вопросы о том, с чем встретится предприниматель, решившийся достигнуть своей недостижимой мечты.

Авторы этой книги брат и сестра, Бобби и Сахар Хашеми, которые создали один из узнаваемых и успешных на время написания этой книги (2002 год) брендов в Великобритании — сеть кофеен Coffee Republic. Прежде у них была приличная высокооплачиваемая работа: она была адвокатом в Лондоне, он специалистом по инвестициям в компании Lehman Brothers в Нью-Йорке. Но в 1994 году они задумали оставить спокойную работу и сделать ставку на свою мечту: создать лучшую сеть кофеен в Великобритании. За восемь лет они стали одними из самых успешных предпринимателей, создавшими растущую международную франчайзинговую сеть кофеен.

Чем хороша эта книга? Она полна жизнерадостного энтузиазма и оптимизма, и читается это с немалым интересом. При этом книга исключительно четко и по-деловому описывает каждый шаг построения крупного масштабируемого бизнеса. Свой бизнес брат и сестра начинали именно на кухне, где и родились их амбициозные планы не просто создать одну успешную кофейню, а построить растущий многомиллионный бизнес крупного масштаба. В книге подробно показано, как брат и сестра строили свой реальный бизнес шаг за шагом, начиная от мечты и изучения рынка, через написание настоящего бизнес-плана, поиск инвестиций и партнеров.

Подзаголовок книги гласит: «57 законов предпринимательства из реальной жизни». И действительно, преодолевая проблемы и трудности, авторы формулируют эмпирические законы, которые определенно могут быть полезны предпринимателям, стремящимся открыть подобную сеть кофеен, закусочных, кондитерских, баров деликатесов, крафтовых пивных, бургерных или баров фаст-фуда. Наверняка законы становления и развития у таких предприятий общественного питания имеют немало общего.

Первое кафе сети Coffee Republic было открыто в Лондоне в 1995 году. Через пять лет у них уже была сеть из 61 кафе, и они анонсировали планы к 2002 году открыть еще 80 кофеен и кафе-баров. Но в 2002 году, когда была написана эта книга, у Coffee Republic начались финансовые трудности, и они вынуждены были продать 13 своих кофеен компании Starbucks. В 2003 году они начали преобразовывать некоторые свои кафе в сеть модных тогда дели-баров для торговли деликатесами, получивших название Coffee Republic Deli. Потом развитие продолжалось с переменным успехом: какие-то кафе продавали другим сетям, какие-то открывали, в частности, в Ирландии, Турции, Болгарии, Румынии, на Мальте, в Кувейте и Саудовской Аравии. В 2005 создали первые четыре отделения по договору франчайзинга.

В начале июля 2009 года компания обанкротилась, было введено в внешнее управление, а торговля акциями приостановлена. В конце июля, после закрытия 18 баров, Coffee Republic была выкуплена у администрации фирмой по недвижимости Arab Investment Ltd. Новая компания работала под названием Coffee Republic Trading Ltd. В сентябре эта компания объявила, что заключила соглашение об открытии самой высокой городской кофейни в Великобритании, которая находится на высоте 300 м на смотровой площадке коммерческого небоскреба Pinnacle в финансовом центре Лондона.

Подробнее об этом в Википедии: https://en.wikipedia.org/wiki/Coffee_Republic
Однако в Фейсбук есть страничка с брендом Coffee Republic: https://www.facebook.com/coffeerepublicuk/about/

Попутно я узнал о российской сети кофеен Traveler’s Coffee (произносится Трэвэлерс Кофе), основанной в Новосибирске выходцем из США Кристофером Майклом Тара-Брауном. Впоследствии, Кристофер развивал бизнес совместно с россиянином Анваром Пириевым. В 1997 году был разработан первый бизнес-план эспрессо-бара Traveler’s Coffee и начались поиски инвесторов в России и США. Компания имеет сеть кофеен, собственное обжарочное и кондитерское производство. В 2015 году партнеры разошлись во взглядах на бизнес, инвесторы отстранили от управления Тара-Брауна, а Пириев основал компанию «Трэвэлерс кофе Москва». С того момента сеть оказалась фактически разделена: часть кофеен работают под управлением Traveler’s Coffee International Ltd., другие управляются Пириевым. Стороны оспаривают права друг друга на товарный знак сети. Управляющая компания — ООО «Трэвэлерс кофе Москва» с офисом в Москве. По данным Википедии, в 2017 году в сети более 120 кофеен в 53 городах России, Азербайджана, Казахстана, Украины, Германии и Китая.

На страничке Traveler’s Coffee ВКонтанкте нашел вот такую картинку:

Это точная цитата из книги Сахар и Бобби Хашеми «Каждый может это сделать. Как мы строили Coffee Republic на нашей кухне». То есть, оказывается, книга не осталась незамеченной и помогла в развитии этого российского бизнеса.

Сахар и Бобби Хашеми. Каждый может это сделать. Как мы строили Coffee Republic на нашей кухне. (Anyone Can Do It) / Переводчик В. Плаксина. — М.: RiNO, 2005. — 240 с. — Тираж 2000. — (Серия Bestseller).

11.06.2019

Эль Лисицкий. Супрематический сказ про два квадрата в 6-ти постройках


«Супрематический сказ про два квадрата в 6-ти постройках» Эль Лисицкого


Подробнее: http://www.raruss.ru/avant-garde/2451-more-about-two-squares.html

Сборник «Уновис»

Сборник «Уновис»

2-е издание Витебского творкома «Уновис»
Содержание:
1. Партийность в искусстве — М. Кунин
2. Уновис в мастерских — Л. Хидекель
3. Архитектурный факультет — Илья Чашник
4. О натюрморте — Лев Юдин
Витебск. Январь, 1921 год.
















10.06.2019

Казимир Малевич. Черный квадрат


Нетрудно убедиться, что разными издательствами выпущен целый ряд книг с совершенно одинаковыми названиями «Черный квадрат». И всюду автором указывают Казимира Малевича. Более оригинальные и содержательные названия издателям на ум почему-то не приходят.

Казимир Малевич художник-авангардист, теоретик искусства, философ. Его «Черный квадрат» стал одной из самых известных и загадочных картин в русской и мировой живописи, практически иконой. Не случайно еще на выставке «0.10» 1915 года «Черный квадрат» был со скандалом (и даже с мордобоем) вывешен в красном углу, и с тех пор стал настоящей иконой авангарда. Малевич и сам называл это творение иконой его времени. В течение многих лет он стремился истолковать и облечь в слова смысл своей главной работы. И эта книга яркий образец таких стараний. Ведь важно не произведение, а его смысл.

Статьи и манифесты художника, написанные с воодушевлением и агрессивным пафосом в отношении академического искусства, в какой-то мере приоткрывают завесу тайны над этим и другими его произведениями, помогают постичь некоторые принципы абстрактного искусства. Изначально рассматривая перо как вспомогательное орудие своей творческой деятельности, Малевич настолько увлекся стихией слова, что отдавал этому не меньше вдохновения, чем холсту и кисти. Его самобытные тексты, представленные в настоящем издании с сохранением авторской стилистики и словоупотребления, демонстрируют своеобразие ума и глубину художественного видения известного живописца. Отмечу, что Малевич скорее философ и автор своих не очень ясных текстов, чем художник. Его литературный слог представляет собой невероятный ад для морально-неподготовленных. Возникает ощущение, будто частенько автор оказывается за гранью бреда. Более половины книги примерно таковы:
Итак, вывод, что паровоз создан человеком для удобства экономического харчевого дела возить нас по всем городам и странам, как полагает разум, — интуиция говорит иное: я для того бросила в пучину частицу своей мудрости, чтобы из ее мозга в свою очередь были набросаны ее пылинки. И не для того выполз паровоз из твоего человеческого черепа, чтобы возить тебя для твоего удобства, а для того, чтобы захватил тысячу черепов твоего мозга в вагоны своего организма и через быстрину своей энергийной силы слетел с земного шара, ибо блага твоего мозга нужны мне в моем бесконечном беге. Я хочу засыпать бесконечность зернами своей мудрости, и мозг твой послужит грядой, ибо ты произошел от того, что было, и от тебя произойдет то, что создается сейчас и что будет.

Если сумеете пробиться сквозь такой почти евангельский текст авторского сборника, честь вам и хвала. Со временем и к этому привыкаешь. Кажется, будто эта книга столетней давности представляет собой образец троллинга любителей современного искусства. Автор долбит по башке своими революционными лозунгами: «Супрематизм — высшее из искусств!» и «Мона Лиза — мазня полоумного!». И без ложной скромности постоянно восхваляет самого себя, как творца чернейшего и величайшего из квадратов.

Малевич четко указывает критерий художественной ценности: главное не выразительность объекта на холсте, а смысл придаваемый картине творцом. И, разумеется, не болтовня кучи прихлебателей, критиков и искусствоведов, готовых до хрипоты спорить о том: «Что же хотел сказать художник?» Что хотел, то и сказал!

Издательство твердит свое: «В предлагаемое издание вошли статьи об искусстве и манифесты одного из лидеров русского авангарда Казимира Малевича, выдающегося художника, теоретика искусства, философа. Его знаменитый "Черный квадрат", ставший символом течения супрематизм, потрясшего основы реалистического фигуративного искусства, обернулся не черной дырой, а источником мощного обновления». Какое еще обновление? Издательство тоже бредит? Да-да, мы помним известного искусствоведа Никиту Хрущева и многих других, поощрявших обновление.

В 1927 году Малевич побывал со своей выставкой в Берлине и посетил Bauhaus в Дессау. Его творчество, на мой взгляд, действительно следует относить скорее к дизайну, а не к искусству. В поездку в Германию Малевич прихватил свой архив и оставил его в Берлине, рассчитывая вскоре сделать ноги из Советского Союза, где революционный угар уже сменялся откровенной сталинской контрреволюцией, когда Троцкий и все, кто имел неосторожность участвовать революционном интернационале, поочередно обретали свои царства покоя под землей. По моему скромному мнению, Малевич гениально вовремя умер после тяжелой болезни в 1935 году. Иначе и перед ним открылись бы прекрасные перспективы ГУЛАГа.

Казимир Малевич. Черный квадрат. / Редактор Качковская Л. Г. — М.: АСТ, 2018. — 512 с. — (Серия Эксклюзив: Русская классика).


Казимир Малевич. Черный квадрат  https://bookbybookread.blogspot.com/2019/04/blog-post_20.html