28.11.2006

Виктор Пелевин. Empire V

Все началось с путаницы в названии. В магазине я решил купить новую книгу Пелевина и попросил дать мне «Empire V» — я так и произнес, как написано на обложке: «импайе файв». Продавщица меня не поняла: «Чево?» Она явно отказывалась понимать по-английски, хотя на большинстве гламурных книжек, выложенных в магазине на самом видном месте, присутствовали слова на английском языке. На многих была даже странная лингвистическая смесь: Духless, БLЯ, Who is ху… Мода сейчас такая! Мне пришлось показать пальцем.

— А, так эта книга называется «Ампир В», — сообщила мне продавщица. — Ее только что привезли. Вы у нас первый покупатель.

Так я лопухнулся, даже еще не взяв книгу в руки: игра началась с названия. По наивности я подумал, что название следует понимать как «Пятая империя». И надо заметить, в романе однажды, хотя как-то походя, рассматривается и такой вариант названия, как «Пятая империя», которую на Земле построили вампиры вслед за Третьим Рейхом и Четвертым Римом глобализма (???). Во всяком случае, пелевинская «Пятая империя» — это вовсе не «Пятая империя» Александра Проханова, которой он недавно сложил целую симфонию, изданную ограниченным тиражом, поэтому его книги в магазинах пока не наблюдается. А вот книга Виктора Олеговича Пелевина просто обречена на маркетинговый успех после нескромного пиар-хода с якобы скандально выкраденной из редакции рукописью, распространяющейся в интернете, на что обычно скрытный Пелевин вдруг разразился обширным интервью в «Известиях» за несколько дней до официального начала продаж книги. За всем этим чувствуется профессиональная режиссура! Поэтому я почти не удивился, обнаружив, что уже первый тираж книжки установили сразу убойный — 150 тысяч экземпляров. Не слабо! Это уже тянет на масскульт, если не на всенародную любовь.

«Empire V» действительно переводится в книжке на русский как «Ампир В», то есть, если переставить одну букву, — «В Ампир». И это на самом деле мистическая книга про вампиров, которые якобы выращивают людей, чтобы доить их как коров и добывать драгоценный баблос.

Угадайте с трех раз — что такое «баблос»? Персонажи долго и путано рассуждают об этом, чтобы наконец прийти к выводу, что это квинтэссенция денег — агрегат М5 (кстати, игра продолжается: только сейчас я догадался, что слово «квинтэссенция» буквально означает «пятый элемент»). Короче, некие суперчеловеки-вампиры заставляют людей трудиться ради денег — вот она причина нашего счастья и наших бед. Нет, это не коварные масоны, мировое правительство или жадные еврейские банкиры! Мировая закулиса — это именно невидимые вампиры, заставляющие нас с вами денно и нощно вкалывать за корм, а сами высасывающие из нас до последней капли всю прибавочную стоимость (Карл Маркс в романе тоже фигурирует, не сомневайтесь), вот какие гады! Пелевин даже называет их однажды пархатыми вампирами — потому что они порхают, как летучие мыши.

А мы с вами об этом подлом заговоре почти не догадываемся, и лишь смутно подозреваем в своих снах тайный заговор против нас. Так что Пелевин своим романом смело бросает перчатку Дэну Брауну с его «Кодом да Винчи»: он открыто эксплуатирует формулу успеха, использованную Дэном Брауном, которая получила название conspiracy controversy — он решительно переводит стрелки в теории заговора, но не на Ватикан, а на невидимых вампиров, сосущих нашу с вами кровь — красную жидкость. Известно, что теория заговора как мифологическое клише четко прописана в бессознательном большинства людей. Это беспроигрышный сюжет, в который готовы немедленно поверить четверо читателей из пяти, их даже убеждать в этом особенно не придется. Напиши любую самую фантастическую белиберду со своей интерпретацией теории заговора, и читатель будет визжать от восторга: ай да Пелевин, ай да сукин сын! Как он здорово до всего догадался! Ведь я давно подозревал, что дело здесь обстоит именно так погано, только не знал самых гнусных деталей!

Думаете, я шучу насчет вызова Дэну Брауну? Вот цитата из романа, судите сами:

«Зато в самом центре кабинета возвышалось старинное деревянное кресло с высокой резной спинкой. Оно было покрыто потускневшей позолотой, и я подумал, что так мог бы выглядеть первый в истории электрический стул, разработанный Леонардо да Винчи в те редкие спокойные дни, когда ему не надо было охранять мумию Марии Магдалины от агентов озверевшего Ватикана».

Любопытно, откуда герой романа Рама Второй, от лица которого ведется повествование, знает содержание «Кода да Винчи»? Напомню, этот роман на русском языке вышел в сентябре 2004 года, но он уже прочно обосновался в воображении героя.

Одним словом, книжка у Пелевина получилась действительно весьма попсовая, и она наверняка должна быть прочитана всеми поклонниками творчества Виктора Олеговича. Как и во всяком постмодернистском произведении, здесь полно скрытых и явных цитат на все, что так или иначе задевает сознание современников. Этакий густой гламуродискурс, выражаясь вампирским языком Пелевина. Например, тут есть целая глава «Начальнег мира» — развернутая цитата на язык падонкафф и язык превед, то есть на самые модные языковые новшества 2006 года. В 2005 году никто этой фишки еще просто не понял бы!

Весь роман пронизан модной ныне связью с Рублевкой, как сакральным центром мира. Может, это юмор такой? В финале романа, летучей мышью пролетая над ночной Рублевкой, герой с патриотическим пафосом, который неплохо вписался бы стилистику прохановской газеты "Завтра" или программы "Время", восклицает:

«Я люблю наш ампир. Люблю его выстраданный в нищете гламур и выкованный в боях дискурс. Люблю его людей. Не за бонусы и преференции, а просто за то, что мы одной красной жидкости — хоть, конечно, и под разным углом. Смотрю на державные вышки, сосущие черную жидкость из сосудов планеты — и понимаю, что нашел свое место в строю.

Превед, комарищ!

Только строй держать надо будет крепко: впереди у нас непростые дни. Потому что ни красной, ни черной жидкости в мире не хватит на всех. И значит, скоро к нам в гости придут другие вампиры — пудрить нашему Ваньке ум «Б», кося хитрым глазом и соображая, как бы половчее отсосать наш баблос. И тогда линия фронта вновь пройдет через каждый двор и каждое сердце».

А ведь теперь весь баблос наш, уверяет героиня Гера, пробравшись на самый верх вампирской цивилизации, он же самый низ. У меня правда, возник вопрос: почему же нам так повезло, что и баблос весь наш, и черная жикость наша, и Великая Мышь по кличке Иштар (царица Вавилонского царства) находится не где-нибудь, а в глубокой норе на Рублевке? А как же бедные вампиры в других странах мира? Их, получается, кинули наши вампиры? Типа у нас монополия на энергоносители и мы эту конфетку даром не отдадим. Эту международную тему Пелевин пытается было развивать в начале романа, но потом, как обычно, бросает ее и забывает, а в конце скатывается вот к такой странной трактовке, которую я только что процитировал. «Наши» вампиры захапали весь баблос у иностранных вампиров, хотя непонятно, как к такому повороту событий отнесутся вампиры всех стран? Но это, похоже, тема для следующего остросюжетного романа. Так что разборка впереди.

Вообще со многими темами, линиями и сюжетом в целом в романе Пелевина некоторые проблемы. Словно писал он наспех, что взбредет в голову, потом забывал начатое и не перечитывал написанное. Поэтому сюжет в романе вялый, скучный, никакой. Любовная линия явно провисает, да и к женщинам автор, транслируя свою позицию устами главного героя, относится определенно потребительски, без излишней романтики. На таком мистическом материале можно было бы закрутить такую феерию, что и Булгаков содрогнулся бы. Но вместо этого на задней обложке написано следующее:

«Толстой и Достоевский нервно курят!» Вестник Мирового Правительства

Понятно, что это прикол, чтобы соблазнить и подразнить покупателя книги, но когда дочитав закрываешь книгу и вновь видишь эту фразу, понимаешь, что тебя примитивно кинули. Впрочем, по ходу дела читателя в романе постоянно кидают, пообещав горы смысла, но выдавая вместо этого очередной унылый заряд интеллектуальной мастурбации, логически путаной и несвязной.

Впрочем, я не хочу обсуждать стиль Виктора Олеговича — это его интимное право морочить голову своим обалдевшим от любви читателям (любовь-то слепа), готовым под микроскопом расшифровывать все скрытые и потаенные смыслы в каждой пророненной им фразе. Увы, вероятно из-за скудости собственного ума «Б», я не обнаружил в романе большого смысла. Поэтому роман не станет исторической вехой в русской литературе, но наверняка найдет множество восхищенных поклонников, особенно среди молодых пролетариев умственного труда, которые захотят не только прочитать, но и перечитать эту книгу. И это здорово и круто: с таким достижением можно поздравить любого автора.

В заключение еще небольшая цитата из романа, чтобы проиллюстрировать лексическую смелость романа Пелевина. Разумеется, никаких лексических ограничений у современного классика нет и быть не может. В приведенном отрывке идет интеллигентная беседа профессоров на VIP-приеме на Рублевке:

«Это охуенный писатель, да, — говорил один халдей другому. — Но не охуительный. Охуительных писателей, с моей точки зрения, в России сейчас нет. Охуенных, с другой стороны, с каждым днем становится все больше. Но их у нас всегда было немало. Понимаете, о чем я?»

Охуительные Толстой и Достоевский, окончательно охуев, нервно курят.

Пелевин В.О. Ампир В = Empire V: Роман. — М.: Эксмо, 2006. — 416 с.