07.08.2017

Этем Алпайдин. Машинное обучение. Новый искусственный интеллект

Машинное обучение (ML или machine learning) в перспективе способно порождать и совершенствовать искусственный интеллект. Эта книга представляет собой научно-популярное издание, дающее общее представление о машинном обучении, описывает суть основных алгоритмов обучения без излишнего погружения в технические подробности и обсуждает примеры их применения на уровне, достаточном для понимания базовых основ. Эта книга, выпущенная издательством MIT Press в Кембридже, предназначена для широкого круга читателей.

Последние полвека мы живем во все более тесном общении с компьютерами, которые находят все новые применения, изменяя нашу жизнь так, чтобы было проще работать. Когда наши компьютеры станут еще умнее, среда, в которой мы живем, тоже изменится.  Каждый век прибегает к технологиям своего времени. Если бы мы каким-то образом вернулись на пару тысяч лет назад и передали римлянам или византийцам технологию сотовой связи, едва ли это как-то улучшило качество их жизни и сделало счастливее. Новые изобретения должны соответствовать остальным условиям жизни. Мир, в котором машины будут обладать человеческим интеллектом, станет совершенно другим миром.

Когда мы достигнем такого интеллектуального уровня? Как долго для этого нужно учиться? Это нам еще только предстоит увидеть. Машинное обучение кажется самым перспективным способом добраться до новых горизонтов. Мы уже сейчас работаем с большими данными, а завтра они станут еще больше. Датчики становятся дешевле и точнее, дают больше данных, возникает Интернет вещей. Растет и мощность компьютеров. Изобретаются новые технологии и материалы, например, графен. Новые продукты разрабатывают и производят быстрее с использованием 3D-печати и все больше продуктов будут становиться умными.

Машинные обучаемые системы становятся все более интеллектуальными, хотя современные глубокие сети недостаточно глубоки: они могут обучаться абстрагированию в некотором ограниченном контексте, например, для распознавания рукописных знаков или подмножества объектов. Но возможности компьютеров меркнут в сравнении с возможностями коры головного мозга. Можно обучить систему некоторому лингвистическому абстрагированию на больших объемах текста, но она будет далека от истинного понимания. Как будут масштабироваться наши алгоритмы обучения, остается открытым вопросом. Оптимизм основывается на том, что такую же самообучающуюся модель представляет собой наш мозг. Но масштабирование окажется трудным. Мы рождаемся с готовым речевым аппаратом, но нам требуются годы наблюдений и упражнений, чтобы начать связно говорить.

Надежду подкрепляет то, что самообучаемые машинные системы видимо смогут удовлетворять какую-то практическую потребность и однажды станут продаваемым продуктом. Как показывает опыт, монетизация подстегивает исследования и разработки куда сильнее, чем научное любопытство. Становясь интеллектуальными, самообучающиеся системы найдут применение во все более умных продуктах и услугах.

Эта небольшая книга содержит не только базовый обзор возможностей и перспектив машинного обучения, но рассказывает о том, как машины обучаются: о распознавании образов, нейронных сетях и глубоком обучении, обучении кластерам и рекомендациям, обучении действию. Полтора десятка страниц в конце книги содержат ценный словарь терминов, а фактически —  англо-русский толковый словарь, вводящий читателя в круг понятий и терминов, пока отсутствующих в нашем тезаурусе.

Автор Этем Алпайдин (Ethem Alpaydin) — профессор департамента компьютерного инжиниринга Bogaziçi University в Стамбуле, автор ряда книг по ML, выпущенных MIT Press.

Этем Алпайдин. Машинное обучение. Новый искусственный интеллект (Machine Learning. The New AI). — М.: Альпина Паблишер, Издательская группа «Точка», 2017. — 208 с. — Твердый переплет. — (Серия «Завтра это будут знать все»).

Константин Крылов о романе Джонатана Литтелла "Благоволительницы"

Довольно любопытная рецензия Константина Крылова на талантливый роман Джонатана Литтелла "Благоволительницы" появилась на сайте «Спутник и погром».
Книга большая (900 страниц) и сложная. Поэтому ее оценки у разных авторов могут сильно различаться, и не удивительно, что в кратком обзоре какие-то важные аспекты упущены. О хроническом поносе и латентном гомосексуализме главного героя вскользь говорится, но вот об инцесте с сестрой-двойняшкой и убийстве матери даже не упоминается. Фрейдист наверняка подробно обсудил бы на такие темы и сделал содержательные выводы. И тема Орднунга в рецензии, на мой взгляд, искажена: там речь идет о неизбежном хаосе войны, но порядок присущ именно немцам, а не фашистам. Хотя о беспомощной хаотичности холокоста отмечено верно и точно: даже такой ресурс, как жизни евреев, нацисты использовать не сумели -- у них все кругом разваливалось и разрушалось, словно дома Берлина, рушащиеся под бомбами союзников.
Полагаю, многим читателям романа захочется отойти в сторону и разобраться подробнее с темой М. Ю. Лермонтова, которая играет немаловажную роль в романе, подробнее познакомиться с картами и видами Кавказа и Пятигорска, изучить польскую Померанию, почитать работы Юнгера и т.п. И тогда восприятие романа становится еще более трехмерным и содержательным.
Кстати, месяц тому назад Генпрокуратура РФ потребовала, чтобы Роскомнадзор заблокировал более десятка «националистических сайтов», в том числе популярное издание «Спутник и погром». По мнению прокуратуры, «Спутник» пропагандирует «идеи национальной и религиозной розни», «формирует угрозы общественной безопасности» и «побуждает к экстремизму».

В ожидании Штирлица. Заметки на полях книги Дж. Литтела «Благоволительницы»

06.08.2017

Геннадий Левицкий. Великое княжество Литовское


Пожалуй, верно говорят, что историю пишут огонь и меч. Учебники истории наполнены описаниями кровавых битв, уничтоженных городов и государств. А спокойная жизнь, мирное созидание, бытовая культура и взаимная терпимость летописцев и историков мало интересует.

Немногие знают, что рядом с Русью в середине XIII века на землях нынешних Литвы и Беларуси возникло и стало увеличиваться и крепнуть Великое княжество Литовское. В наших учебниках об этом говорится невнятно. Это государство не было чуждым России: главным языком этого государства был русский, точнее — западно-русский, хотя в ВКЛ мирно сосуществовали и другие языки, народы и культуры, а самая распространенная религия — православие не претендовала на исключительность и монополию на фоне веротерпимости, которая поразила императрицу Екатерину Великую, объезжавшую присоединенные в империи владения. Подобной мирной мягкости и терпимости в Московии, выросшей на традициях тоталитарной ордынской государственности, не водилось.

Пока Русь находилась под игом Орды, ВКЛ увеличивалось в размерах и заняло обширную территорию от Балтийского до Черного моря. По территории это было самое большое государство в Европе, которое на протяжении трех веков конкурировало за господство в Восточной Европе. И при этом это русскоязычное и преимущественно славянское государство было тесно связано с Европой: оно испытало и впитывало в себя все новые европейские культурные и цивилизационные веяния: Возрождение, Реформацию, цеховое производство, Магдебургское право, свободную торговлю.

Великое княжество Литовское можно даже рассматривать как некую возможную версию России, но прильнувшей не к Азии, а к Европе, — с европейским гуманизмом и демократией, в отличие от азиатского деспотизма и монополии власти и веры. А ведь некоторые западные территории Московской Руси, подавлявшей всякие проявления самостоятельности, самоуправления и вечевой демократии на захватываемых территориях (в Новгороде, Пскове), веками находились в составе ВКЛ — таким были Смоленск, Дорогобуж, Рославль и некоторые другие районы соседних княжеств. Магдебургское право обеспечило процветание городов нынешней Беларуси, Украины и Смоленщины, так как приносило городским жителям освобождение от феодальных повинностей. После присоединения этих территорий к Российской империи попытки русских царей перенять Магдебургское право и распространить его по всей стране успехом не увенчались, и такая форма самоуправления в XIX веке была упразднена.

На землях Великого княжества Литовского была реализована давняя экуменическая мечта христиан: мирная уния католичества и православия. Однако все попытки ВКЛ объединиться с Россией воспринимались в Москве как проявления агрессии и окончились неудачей. Поэтому Великое княжество Литовское мирно объединилось с Польшей в единое государство — Речь Посполитую.

Основой существования этого государства было уникальное явление — шляхетская демократия, ведь Речь Посполитая является дословным переводом на польский язык латинского термина Res Publica (польск. rzecz — вещь, дело; pospolita — общая). Пожалуй, это была первая республика в мире. Но эта несовершенная демократия оказалась губительной. То, что из нашего времени кажется достоинством, обернулось для Речи Посполитой гибелью: вольности чванливой и эгоистичной шляхты, выбиравшей своего короля голосованием и устанавливавшей выгодные только для себя, но не для страны законы, привели к ослаблению государственной власти и потере управления страной. Этим воспользовались соседи Речи Посполитой и растащили ее на куски. К 1815 году вся территория Великого княжества Литовского вошла в состав Российской империи…

Сегодня это звучит парадоксально: весь мир стремится к демократии, чтобы права граждан расширялись и государство полнее учитывало их требования. Но именно свобода и забота о гражданах погубили ВКЛ. Это важный исторический урок. Заседавшая в парламенте шляхта вообразила, что государство и его глава, бесправный и унижаемый ею король, существуют исключительно для удовлетворения их насущных потребностей и капризов. Все они принялись заботиться о собственных правах, и позабыли об обязанностях. Но, когда гражданин волнуется только за свою малую родину — свою усадьбу, обнесенную им построенной стеной или огороженную забором, большой родине приходится плохо.

Геннадий Левицкий. Великое княжество Литовское. — М.: Ломоносов, 2016. — 248 с. — Тираж 1000. — (Серия «История. География. Этнография»). — Иллюстратор Ирина Тибилова. — Твердый переплет.

01.08.2017

Роберт Ланца, Боб Берман. Биоцентризм. Как жизнь создает Вселенную


Настоящая наука, позволяющая нам познавать Вселенную и окружающий мир, совсем еще молода. Ей всего 4-5 столетий — ничтожный срок в истории биологического вида homo sapiens, которому уже несколько миллионов лет. А ведь человек совсем недавно научился пользоваться огнем и начал приручать дикую природу. Но за столь короткое время в сравнении с любым другим биологическим видом мы достигли невероятных успехов: уже побывали по Луне, отправили свои зонды за пределы Солнечной системы, проникли во многие тайны атомного ядра, квантовой механики, генотипа и т.д. и т.п. Но молодость науки позволяет предположить, что многие страницы познания Вселенной и законы природы остаются нами еще непознанными и откроются когда-то в дальнейшем, по мере накопления нового знания и более глубокого изучения получаемых сведений.

Но Вселенная устроена довольно сложно. Поэтому не все усилия, приложенные для постижения смысла мироздания, приносят немедленные плоды. «Смысл» квантовой физики является предметом жарких дискуссий с 1930-х годов, когда она была открыта, хотя за прошедшие с тех пор десятилетия мы едва ли стали понимать ее лучше. Еще Эйнштейн безуспешно пытался создать универсальную «теорию всего», и поколения ученых продолжают поиски, но пока результата нет, так как это трудная задача, а мы еще не созрели для ее решения. Так что работа над нею видимо еще потребует десятилетий. Теория струн до сих пор разрабатывается на уровне абстрактной математики и обрастает все новыми гипотезами. Это же касается устройства нашего разума и сознания. То есть научных загадок перед человеком стоит достаточно много, и капитулировать перед ними явно рано.

В этой книге американские авторы Robert Lanza, MD и Bob Berman предлагают вниманию читателя свою идею биоцентризма Вселенной, которая может первоначально показаться новой, смелой и совершенно необычной. Википедия определяет биоцентризм следующим образом:

«Биоцентризм — нерелигиозная идеология, этическая концепция или научный подход в природоохранном деле, ставящие превыше всего интересы живой природы в том виде, в каком они представляются человеку. Биоцентризм противопоставляется антропоцентризму в том его наполнении, которое получило широкое распространение в XX веке и согласно которому человек — хозяин природы, имеющий право изменять и использовать окружающий мир, сообразуясь лишь с собственными интересами.»

Однако авторы этой книги понимают биоцентризм совершенно по-другому. Они рассуждают о том, откуда во Вселенной взялась жизнь и приходят к совершенно парадоксальному выводу, что жизнь не является неким «продуктом» или порождением Вселенной, а наоборот жизнь создает Вселенную.

Столь абсурдный вывод может показаться полным безумием. И, я полагаю, таковым он и является. Я прочитал эту книгу пару лет назад, но рука не поднималась написать о ней отзыв, настолько все во мне протестовало против выводов, к которым в последних главах пришли авторы. Точнее: меня не устаивало, как легкомысленно авторы перешли от взвешенной научной объективности к весьма сомнительным религиозным аргументам.

Первые 12 глав книги написаны очень увлекательно, вполне научно и вообще просто здорово. Я читал их с откровенным удовольствием и практически во всем соглашался с авторами. Тем более, что после описания очередного научного феномена, квантового эксперимента или закона природы в конце главы жирным шрифтом дается резюме в виде семи последовательных принципов биоцентризма. С этими принципами трудно не согласиться.

Но это похоже на психологическую ловушку: ты одну за другой читаешь главы книги, понимаешь логику авторов и принимаешь приводимые в конце глав принципы биоцентризма, как вполне разумные, логичные и убедительные. Но неужели авторы считали, что я автоматически проглочу то, что они пишут в самом конце книги? В главе 13 вся взвешенная и доказательная научная логика внезапно заканчивается и авторы вместо аргументов в пользу доказательства своей правоты неожиданно меняют стиль и пытаются соединить или даже отождествить науку и религию. Они ссылаются, к примеру, на базовое понимание космоса в восточных и авраамических религиях, ничуть не заботясь аргументацией подобной мистики. Рассуждают о тайне сознания и затрагиваю темы, традиционно эксплуатируемые религиями — о смерти и вечности. Читать это становится просто невыносимо. Это похоже на беспомощную капитуляцию слабого или поврежденного разума перед непостижимой сложностью мира. Поэтому последние главы портят все впечатление от начальных научных глав, составляющих три четверти книги.

Абсурдная идея биоцентризма, как трансцендентного первенства жизни, порождающей Вселенную, довольно поверхностно излагается авторами и предлагается вниманию читателя, однако убедительного доказательства, на мой взгляд, так и не получает. Эта идея слишком похожа на попытку каким-то образом всунуть идею бога в число законов природы, и даже поставить его выше природы. Однако, на мой взгляд, попытка не удалась. Телеге вовсе не требуется такое пятое колесо, оно только мешает движению, и его следует безжалостно выкинуть. Ведь если принять идею трансцендентного, непознаваемого бога, то все законы природы немедленно утрачивают смысл, как его частный случай того, чего познать все равно нельзя. При этом любое подлинное божественное чудо непременно станет противоречить законам природы и сделает научное познание бессмыслицей. А между тем, мы ведь довольно успешно познаем Вселенную, и любая загадка становится лишь поводом для ее познания.


Роберт Ланца, Боб Берман. Биоцентризм. Как жизнь создает Вселенную. (Biocentrism. How Life and Consciousness are the Keys to Understanding the True Nature of the Universe). — СПб.: Издательство «Питер», 2015. — 224 с. — Твердый переплет. — (Серия New Science).