Что такое «Популярная механика», трудно объяснить.
Безусловно, это было уникальное художественное и культурное явление. Нечто авангардное
и безумное, остроумное и парадоксальное, изящное и провокационное, соединяющее
воедино совершенно несоединимые жанры и направления искусства. Нет, это был не
джаз, не рок, и зачастую даже не музыка. Это был не театр, не хеппенинг, а скорее
некий цирк, коллективная импровизация или управляемая анархия. В последней «Поп-механике
№418» были даже выступления политических деятелей из незарегистрированной НБП.
Книга Александра Кана позволяет хотя бы отчасти узнать и
понять, что это было такое, откуда появилась «Поп-механика», как она развивалась
и как постепенно исчерпала себя в глазах своего создателя выдающегося музыканта,
шоумена и композитора Сергея Курехина. Автор книги сыграл заметную роль в
развитии этого загадочного явления, так как долгое время возглавлял в
Ленинграде Клуб современной музыки (КСМ) в ДК им. Ленсовета, где всё это
зародилось. Наверное, Александр Кан знал Сергея Курехина и его творчество больше
и ближе кого-либо другого. И как я понимаю, нередко бывая в КСМ в ДК им.
Ленсовета, я присутствовал на выступлениях художественных коллективов, эстетически
близких тому, что в дальнейшем выросло и развилось в «Поп-механику». Иногда в
КСМ я даже принимал участие в импровизированных музыкальных коллективах,
создававшихся ad hoc,
и игравших без особого плана, нот или партитуры. Саксофонист Владимир Чекасин
однажды сунул мне в руки тубу и пригласил на сцену в оркестр Курехина, не
слушая моих возражений, что я не владею этим инструментом: «Ты большой, у тебя
получится. Только дуй посильнее!» А потом и Сергей приглашал меня поучаствовать
в его импровизациях на разных перкуссиях.
Я познакомился с Сергеем Курехиным в конце 70-х, мы
подружились, и благодаря ему я смог узнать много интересного в культурной жизни
Ленинграда, а также познакомился со многими музыкантами, художниками, артистами
и литераторами, некоторые из которых позже принимали участие в «Поп-механике». Тогда
же мне посчастливилось познакомиться и подружиться с автором этой книги.
К сожалению, ни одной «Поп-механики» мне увидеть живьем не
довелось, только в записи и видео в YouTube. В 1984 году моя жизнь переменилась, период вольной жизни
завершился, надо было кормить семью, и я не мог часто приезжать в Питер, как
это было раньше. Поэтому Сергея Курехина я знал на раннем этапе скорее, как
выдающегося пианиста, композитора новой музыки и изобретательного импровизатора.
Когда я впервые услышал игру Сергея в джазовом трио в «Доме ученых», я был глубоко
поражен и сразу проникся его музыкой. Мои немецкие друзья снабжали меня
пластинками, и у меня сложилась коллекция современного джаза, главным образом модного
тогда независимого лейбла ECM Records
и других компаний. И вот на фоне записей таких музыкантов как Chick Corea, Keith
Jarrett, Cecil Taylor, Herbie Hancock, Joe Zawinul, Dave Grusin и других,
Сергей играл очень сильно и впечатляюще. Он играл и соло, и в разных ансамблях.
Он играл виртуозно и очень выразительно. Но позже он стал утверждать, что
фортепиано — это ударный инструмент, и играл на клавишах не только пальцами, но
и кулаками, и даже ногами. Он принялся препарировать рояль, демпфируя струны
ластиками или бросая под крышку рояля детские игрушки и какие-то звонкие
металлические предметы, а то и забираться сам внутрь рояля и играл на струнах молоточками.
Мне довелось слушать Сергея не только в Питере, но также на
джазовых фестивалях в Ярославле, Риге и в других местах. Поэтому я знаю его прежде всего, как очень
интересного, необыкновенного пианиста.
Мы подружились, и я останавливался у него, приезжая в Питер.
Я помогал Сергею переправлять бобины с магнитофонной пленкой его записей в
Лондон на независимый лейбл Leo Records
Леонида Фейгина, который выпустил первые пластинки его фортепианных
произведений — и они произвели громкий эффект на западных критиков. Несколько
раз я брал у Сергея интервью. Одно из моих интервью каким-то образом попало за
границу и было опубликовано на английском языке в начале 1983 года в журнале Jazz Forum в
Нью-Йорке.
Помню, что Сергей всегда был остроумным шутником и
приколистом. Например, в одном из интервью он беззастенчиво заявил, что его
музыка круче, чем у Рахманинова. Сергей учился на дирижерском факультете и однажды
поделился своей мечтой: дирижировать сразу сотней симфонических оркестров. Очевидно,
его идеи дирижировать чем-то огромным зародились намного раньше, чем их удалось
воплотить в «Поп-механике». Это была не мания величия, но такая эстетика,
требовавшая грандиозного размаха.
Однажды я приехал в Питер в 1987 году, мы провели с Сергеем
целый день, обсуждая всякие новости. Он неожиданно вспомнил некролог немецкого
авангардиста Йозефа Бойса в последнем номере французского журнала "А-Я",
где было сказано, что по мнению Бойса поистине масштабное искусство — это
экономика. Такая всеохватная «экономическая» задача как раз соответствовала
размаху творчества, к которому Сергей стремился в своей «Поп-механике». Кстати,
несколько лет назад в ММОМА проходила очень насыщенная выставка «Йозеф Бойс:Призыв к альтернативе» (рекомендую заглянуть по этой ссылке), но посетителей на выставке было немного, и многие, по
моим наблюдениям, были иностранцами.
Одна из заключительных глав книги Александра Кана посвящена интерпретации
того, что случилось с Сергеем Курехиным за год до смерти, когда он внезапно
примкнул к НБП Эдуарда Лимонова и стал делать политические заявления. Возможно,
это произошло под влиянием идей политолога Александра Дугина, который оставался
самым близким Сергею человеком до последних его дней, и будто бы был последним,
кто навещал Сергея в больничной палате. Несомненно, Дугин обладает определенной
харизмой и даром убеждения, он способен вести за собой. Он автор множества книг
по геополитике и евразийству, как бы развернутый ответ Збигневу Бжезинскому.
Ходят слухи, что Дугина слушают в верховных эшелонах власти.
Помню, однажды я был на пресс-конференции в редакции «Комсомольской правде»,
где Дугин горячо возмущался, что какое-то общество велосипедистов является
тайным иностранным агентом, так как получает материальную помощь из западных
источников. А вскоре после этого был принят закон о некоммерческих организациях:
получая средства из-за рубежа, такие организации обязаны регистрироваться, как
иностранные агенты.
В отличие от либерального Питера, где в интеллектуальных
кругах в основном преобладало западничество и восхищение свободами, дарованными
Горбачевым и Ельциным, среди части интеллектуалов Москвы прорастала альтернативная
идеология, негативно оценивающая бескрайний либерализм, в перспективе чреватый ущербом
для российской государственности. Достаточно назвать имена Солженицына,
Шафаревича, Зиновьева, которых называли анти-западниками и националистами. Национал-большевики
Александр Дугин и Эдуард Лимонов также резко критически относились к
безоглядной свободе, как к опасности для России, ибо хищный западный
империализм никуда не делся.
И вот в августе 1995 года Сергей Курехин примкнул к
национал-большевикам, выразив свою солидарность с ними в манифесте,
опубликованном в одном из журналов. Я узнал об этом из периодики в книжном
магазине издательства Ad Marginem
в подвале дома композиторов на Новокузнецкой. Однако, читая этот манифест и
глядя на ехидную усмешку на снимке Сергея Курехина, я был убежден, что его восхищение
блестящими перспективами национал-большевизма по художественному перекраиванию
истории и преобразованию общества — это что-то из той же прикольно-провокационной
оперы, что и «Ленин — гриб» или намек на идеи Йозефа Бойса, говорившего о
масштабном преобразующем искусстве экономики. Сергей с энтузиазмом говорил о
национал-большевизме, как о художественном средстве, инструменте для созидания
общества будущего, намного более мощном и эффективном, чем обычная мелкая возня
художников, не приносящая результатов.
Возможно, Сергей загорелся теми же левыми революционными идеями,
которые формировал Казимир Малевич в авангардном художественном объединении УНОВИС
(«Утвердители нового искусства»), созданном в Витебске в 1919 году на почве всеобщего
революционного брожения в умах. В том же 1919 году в соседнем Смоленске были
организованы Государственные свободные мастерские, «Свомас», где проповедовали
отчаянно смелые идеи переустройства мира силами искусства. Малевич и его
коллеги курсировали между Витебском и Смоленском, читали лекции, проводили
занятия. В смоленском «Свомас» действовал филиал Витебского УНОВИС, но УНОВИС
просуществовал недолго, не более года, так как наступил голод, и авангардисты
бросились врассыпную, ища пропитания в Петрограде, Москве, Саратове, Перми. У
Малевича открылся туберкулез, а Надя Ходасевич (будущая жена Фернана Леже)
рванула в Варшаву и в Париж.
Как я понимаю, Александр Кан много думал о загадочном
преображении Сергея Курехина, и высказывает в книге сомнение в том, что его радикальный
политический манифест был художественным, а не политическим актом. Мне с этим
трудно согласиться. По моим наблюдениям Сергей Курехин был равнодушен к
политике, а вот отпустить веселую шутку или устроить провокацию он всегда был
готов. Но может быть я чего-то не разглядел? По мнению Александра Кана нарастающая гигантомания проектов «Поп-механики» в конце концов наскучила Сергею и завела его в творческий тупик.
Тем не менее, мне было чрезвычайно интересно прочитать эту
книгу. И всякий, кто интересуется творчеством Сергея Курехина и историей такого
неповторимого культурного явления, как авангардная «Поп-механика», должен
непременно внимательно ее изучить. Несомненно, это необходимый и важный источник,
the must. К тому же книга неплохо иллюстрирована множеством фотографий.
Александр Кан. Поп-механика. Иллюстрированная история
группы. — СПб.: Амфора, 2014. — 90 с. — Тираж 13240 — (Серия Легенды нашего
рока) — Твердый переплет.
