Джеральд Даррелл. Золотые крыланы и розовые голуби

 

Эту книгу я захотел прочитать после того, как узнал, на курортном острове Маврикии в Индийском океане разворачивается крупная операция по очистке береговой линии от нефтяного загрязнения после случившейся там экологической катастрофы. Сам я на Маврикии не бывал, но там четыре раза побывал мой сын с семьей и моя жена. Им там очень нравится, хотя перед выбором Маврикия они побывали на многих популярных курортах — Гоа, Шри-Ланка, Филиппины, Сейшелы, но в конце концов остановили свой выбор именно на Маврикии. Они в очередной раз вернулись с Маврикия в феврале 2020 года, перед самым прекращением авиаперелетов в связи с эпидемией ковид-19.

Любимый туристами тропический остров в Индийском океане превратился в зону бедствия после разлива нефти с японского сухогруза, который сел на мель в коралловых рифах, окружающих остров и ограждающих его от больших океанских волн. Гигантское нефтяное пятно грозило уничтожить уникальную местную природу. Но сообща жителям острова удалось побороть это несчастье.

Чтобы познакомиться с уникальной природой острова, я взял почитать эту книгу. В книге рассказывается об экспедициях известного биолога и натуралиста Джеральда Даррелла на острова Маврикий и Мадагаскар в поисках исчезающих и редких видов птиц, млекопитающих и рептилий.

Должен признаться, книга оказалась не в моем вкусе. Наверное, это было бы интересно юным натуралистам, но мне было не очень интересно читать, как Даррелл занимался поиском и отловом редких птиц. Природа в этом уголке мира действительно неповторимая, и этот «земной рай», видимо, нуждается в защите, чтобы для потомков могли сохраниться редкие виды птиц и животных, но вообще-то, как я понимаю, на Маврикии и Мадагаскаре естественная природа уже давно и сильно изменена человеческим присутствием. Достаточно сказать, что знаменитая птица додо, являющаяся государственным символом острова Маврикий была полностью истреблена моряками еще в конце XVIII века. Это же касается и многих видов флоры и фауны, уже подвергшихся самым радикальным переменам.

Джеральд Даррелл. Золотые крыланы и розовые голуби. (Golden Bats And Pink Pigeons: The Aye-Aye And I) / Перевод: Л. Жданов и С. Лосев. — СПб.: Амфора, 2016. — 384 с. — Твердый переплет — Возрастные ограничения: 12+ — (Серия: «Клуб путешественников»)

Кэти Хапка. Остаться в живых: Вымирающие виды: Книга 1

Полтора десятка лет прошло с тех пор, как начался показ первого сезона телевизионного сериала LOST, который в России именовался «Остаться в живых». Пилотная серия LOST была показана на канале ABC в США 22 сентября 2004 года. В первом сезоне было 25 серий. А всего сезонов было создано шесть. Завершился показ шестого сезона сериала 23 мая 2010 года — всего была показана 121 серия.

Сериал был создан Дж. Дж. Абрамсом, Деймоном Линделофом и Джеффри Либером и снимался главным образом на острове Оаху, штат Гавайи. Сериал «Остаться в живых» стал культурным феноменом, породившим целый ряд сопутствующих явлений: по сюжету сериала выпускаются литературные произведения, комиксы, видеоигры. Все эти подробности и многое другое о сериале я узнал в Википедии: https://ru.wikipedia.org/wiki/Остаться_в_живых_(телесериал)   

Вспомнил я об этом мистическом сериале только потому, что нашел на полке давно томившуюся там книжку, роман писательницы Кэти Хапка. Роман небольшой, но написан живо и вовсе не повторяет развитие сериала, хотя многие детали оказываются точными и узнаваемыми.

Авиалайнер, следующий рейсом 815, никогда не долетит до места назначения. На пути из Сиднея в Лос-Анджелес он потерпит крушение. Сорок восемь человек, уцелевших в катастрофе, окажутся на полном загадок необитаемом острове... Эта история об одном из них. Молодая активистка движения экологов Фэйт Харрингтон считала себя счастливым человеком до тех пор, пока не отправилась в Австралию на конгресс экологов. Она едет следом за своим возлюбленным, который неожиданно втянул ее в преступление. Фейт становится невольной соучастницей убийства.

Перепуганная девушка садится в самолет, но он разбивается над океаном. Люди из разных частей света, волею случая оказавшиеся на борту рокового лайнера, не слишком доверяют друг другу. Да и остров очень странный, он полон смертельных опасностей и роковых загадок. К тому же многим из пассажиров рейса 815 есть что скрывать. Но им приходится держаться вместе, если они надеются остаться в живых.

Самое странное в этом романе оказалось то, что просмотрев 25 серий первого сезона телесериала, я не увидел среди персонажей Фэйт Харрингтон, чья детективная история столь подробно описана в романе. Более того, я обратился в Лостпедию — специальный ресурс, созданный для поклонников этого сериала — но и там не обнаружил такого персонажа.

Лостпедия: https://lostpedia.fandom.com/ru/wiki/

На русском языке есть два романа писательницы Кэти Хапка, но у меня оказался только один, хотя в сети можно скачать и второй. На разбившемся лайнере спаслось 48 пассажиров, а Лостпедия называет только 24 основных персонажа, создающие главное действие в сериале. Казалось бы должны быть подобные романы хотя бы про них, но на русском языке есть только роман про Джека, нейрохирурга и одного из самых харизматичных героев сериала.

Действие сериала, который я с удовольствием пересматриваю вновь (одновременно выясняя, что какие-то серии при первом просмотре пропускал), разворачивается на острове, для лучшего понимания которого необходима карта, как и в романе Роберта Луиса Стивенсона «Остров сокровищ» — там карта приводится на первой же странице. А вот как могла бы выглядеть карта острова в телесериале «Остаться в живых».

Кроме того, в телесериале вся драматургия разворачивается на фоне нумерологии таинственного числового ряда, который постоянно в в том или ином виде появляется на экране. Это разные комбинации «проклятых», как считает Хёрли, чисел 4 8 15 16 23 42, благодаря которым он выиграл в лотерею громадный джек-пот. На самом деле этот числовой ряд неполный: в сумме они дают число 108, которое многое значит для буддистов. Так что встретив эти числа, следует знать, что для кого-то они что-то значат.

Смотреть сериал: http://lostseries.ru/seasons/season-1/

Кэти Хапка. Остаться в живых: Вымирающие виды: Книга 1 (LOST. Endangered Species) / Перевод: М. Кондратьев. СПб.: Амфора, 2006. — 302 с. — (Серия: «Смотрим фильм — читаем книгу»).

Питер Гэммонд, Питер Клейтон. Джаз. Притворись его знатоком

Небольшие книжки «Блеф-серии» должны помочь читателю произвести впечатление человека компетентного, способного не только поддержать разговор на модную тему, но и сделать вид, что вы разбираетесь в ней лучше собеседника. Из лаконичной книжки вы узнаете некоторые факты, доступные лишь специалистам, овладеете профессиональным жаргоном, который сразу выдает опытного эксперта.

«Блеф-серия» обучает читателя уверенно блефовать — прикидываться знатоками в областях, о которых им мало что известно. Притвориться и прослыть знатоками и ценителями джаза совсем нетрудно, ибо всякий, кто в беседе с вами высказывает свое мнение тоже, скорее всего, блефует. Так что любые ваши суждения окажутся столь же справедливыми, как и суждения оппонента. Тем более, что многие на концертах или при прослушивании записей на самом деле ничего не слушают, а занимаются другими делами. Невежество никогда не останавливало тех, кто прикидывался знатоками джаза. Так что авторы призывают вооружиться их небольшой книжкой и без колебаний вступать в бой с представителями джазовой тусовки, чтобы сойти за настоящего знатока.

Книга рассказывает о разных видах джаза и об истории джаза, но главное внимание уделяет характеристикам и творческим биографиям разных музыкантов и звезд джаза. В конце речь идет о джазовом слэнге, чтобы слыть своим на этом поприще, а также дается глоссарий трудных терминов, чтобы не смешить глупыми высказываниями своих собеседников и слушателей.

Авторы книги британцы. Питер Клейтон из Лондона. Карьеру начал на студии звукозаписи, потом стал ди-джеем на радиостанции, а позже стал одним из «китов» на Би-би-си. Умер в 1991 году. Питер Гэммонд родился на севере на границе с Шотландией. В Оксфорде начал сочинять стихи. Вместе с Питером Клейтоном они трудились в Брикстоне над несколькими проектами. Они соавторы еще трех книг о джазе.

Питер Гэммонд, Питер Клейтон. Джаз. Притворись его знатоком (Bluff your Way in Jazz) / Перевод М. Тарасов. — СПб.: Амфора, 2000. — 112 с. — Тираж 8000 — (Блеф-серия) — Мягкая обложка.

Марина Родна. Современное искусство. Притворись его знатоком

Едва ли книгу о современном искусстве, изданную в последний год минувшего века, можно так называть. Это скорее книга об искусстве минувшего ХХ века. Точнее — книга о современном искусстве с середины XIX по конец XX века. А ведь и в XXI веке развитие искусства не остановилось.

Современное искусство имеет серьезный недостаток – оно быстро морально стареет. Но если учесть, что эпоха «современного» искусства, началась более полутора веков назад, то этой маленькой книжкой, не лишенной чувства юмора, вполне можно пользоваться как полезной шпаргалкой и поныне. Не случайно книга называется «Современное искусство. Притворись его знатоком»: ничего не знающему читателю здесь предлагают постичь минимум знаний, чтобы разыгрывать друзей и товарищей, прикидываясь экспертом и знатоком непонятного искусства.

Автор этой карманной книжки французская художница румынского происхождения Марина Дона Родна. Пожалуй, наиболее ценное в ее «Современном искусстве» это перечисление течений и направлений искусства. Одна из особенностей искусства XX века — ожесточенная борьба поколений и течений. Среди художников считалось хорошим тоном объединиться паре-тройке художников и выпустить свой манифест, в котором полностью отрицать все до того созданное. Отсюда такое множество направлений, идеологий, течений, подтечений, ответвлений и прочей ерунды, в которой легко запутаться.

Экспрессионизм представляет собой буйство красок, крайнюю анархическую деформацию форм и нахальную самоуверенность. Один из основателей движения, критик Херварт Вальден, заявлял: «Мы называем искусством нашего века экспрессионизмом, чтобы отличить его от всего, что не является искусством. Мы понимаем, что художники прошлого тоже стремились к экспрессии, но они не знали, как ее достичь».

К этому направлению принадлежат несколько объединений художников. Прежде всего, созданная в 1905 году в Дрездене группа «Мост», своим названием подчеркивающая связь своего искусства с будущим. Наиболее громкие имена в этой группе – Людвиг Кирхнер и Эрик Хеккель. Но самый известный – Эмиль Нольде. Однако с его биографией не все так просто: стоит отметить его искреннюю приверженность национал-социализму, но Адольф Гитлер, сам себя считавшим художником, не любил искажения формы и считал живопись экспрессионистов «дегенеративной».

Мюнхенское общество «Синий всадник» было основано Василием Кандинским, эмигрировавшим из России, и его другом Францем Марком. Полезно знать происхождение названия в трактовке Кандинского: «Мы с Марком обожаем синий цвет; Марку к тому же нравятся лошади, а мне всадники, так что нам показалось, что название «Синий всадник» вполне к месту».

Эдварда Мунка по праву называют «священным чудовищем экспрессионизма». Чтобы показать себя в разговоре тонким ценителем его творчества, надо самую известную картину Мунка называть по-норвежски «Скрик» (норв. skrik), а не «Крик» или «Вопль». А если мимоходом заметить, что неизгладимое впечатление на вас произвели его гравюры на дереве, то и вовсе будете считаться специалистом по его творчеству.

Экспрессионизм неоднократно видоизменялся. Одну из его разновидностей представляют фовисты (по-французски «дикие звери»). Самые яркие представители этого направления – Матисс и Дерен. Своим названием оно обязано критику Луи Векселю, который, увидев картины художников на «Осеннем салоне», обронил, что чувствует себя так, как будто его заперли в клетке с дикими зверями.

Кубизм — изобретение группы художников, которые систематизировали все, что попадалось им под руку, в особенности же предметы домашнего обихода, которые можно узнать на их полотнах только благодаря подписанным названиям. Кубизм зародился в мастерской Пабло Пикассо и поначалу шокировал всех, включая будущих его приверженцев. Жорж Брак, побывав у него в гостях, заявил Мастеру: «Несмотря на все ваши объяснения, ваши картины производят такой эффект, как будто вы угостили нас бензином вместо вина».

Однако это не помешало Браку через несколько лет стать лидером движения и заявить: «Для меня кубизм – точнее, мой кубизм – это просто прием, который я разработал для собственного употребления с целью приблизить живопись к доступному мне уровню». О том, сколько в итоге стали стоить картины Брака, можно узнать в повести Джона Фаулза «Башня из черного дерева».

Духовным отцом кубизма считается Сезанн, который, по его словам, в поисках цилиндра, конуса или шара обращался к природе, где совсем непросто отыскать такие геометрические предметы. Говоря о кубизме нельзя не упомянуть картины Пикассо «Авиньонские девушки». Чтобы не попасть впросак, помните, что на ней изображены вовсе не целомудренные жительницы Авиньона, а дамы из каталонского борделя на улице Авиньон в Барселоне.

Произведения испанца Хуана Гриса, еще одного отца-основателя кубизма, легко узнать по преобладающему в них цвету – такому же серому, как и его фамилия (Gris – по-французски значит «серый»). Демонстрируя свои познания в кубизме, не забудьте подчеркнуть принципиальную разницу между аналитическим и синтетическим кубизмом. Первый «очень рискованно пожертвовал целостностью объекта ради правдоподобия, в то время как синтетический кубизм освободился от гнета локального цвета».

Если вам попадется скептик, сомневающийся в ценности этого направления живописи, процитируйте слова Марка Шагала: «При встрече с кубистами, преисполненными чувства собственного достоинства и смотревшими на меня, по всей видимости, как на пустое место, я всегда думал: пусть себе вволю лакомятся квадратными грушами на своих треугольных тарелках, раз им так нравится».

Далее в книге идет краткая справка о футуризме, вортуизме, конструктивизме, школе «Баухаус» и искусстве геометрических абстракций, дадаизме, сюрреализме, реализме, абстрактном экспрессионизме, поп-арте, оп-арте и прочее. Более других устарел раздел книжки, где обсуждаются фантастические цены на произведения современного искусства: за минувшие пару десятилетий цены подскочили еще более фантастически — на порядок.

На обложке книжки изображена ставшая классикой современного искусства банка томатного супа Энди Уорхола.

Марина Родна. Современное искусство. Притворись его знатоком (Bluff your Way in Modern Art) / Перевод Лев Высоцкий. — СПб.: Амфора, 2000. — 110 с. — Тираж 8000 — (Блеф-серия) — Мягкая обложка.

Юлиан Семенов. Тайна Кутузовского проспекта

Роман известного советского писателя Юлиана Семёнова «Тайна Кутузовского проспекта» входит в циклы произведений о сыщике Владиславе Костенко и журналисте Дмитрии Степанове. В этом романе полковник Костенко расследует загадочное убийство известной актрисы Зои Федоровой.

«Тайна Кутузовского проспекта» — последняя книга Семёнова. Работа над ней он начал в 1989 году. Выпуск альманаха «Детектив и политика», в котором публиковались первые главы произведения, был подписан к печати 5 апреля 1990 года. А 20 мая у Юлиана Семёнова случился инсульт. Он оказался прикованным к постели и вернуться к работе уже не смог. Скончался Семёнов 15 сентября 1993 года в Москве. Он был основателем журнала «Детектив и политика» и газеты «Совершенно секретно» (1989), для которой придумал название, и одним из пионеров жанра «журналистские расследования» в советской периодике.

Младшая дочь Ольга Семёнова — журналистка, автор книги об отце «Юлиан Семёнов» (серия «Жизнь замечательных людей», 2006, 2011), в фильме «Рассказы об отце. Юлиан Семёнов глазами дочери» сказала, что её отца «устранили». Эта же версия проговорена в фильме «Он слишком много знал…», снятом по сценарию Дмитрия Лиханова. «Устранение» упоминалось и в воспоминаниях бывших коллег писателя. Режиссёр Борис Григорьев в одном из газетных интервью говорил:

«Конечно, мы смертны, но с болезнью и смертью Семёнова не всё чисто — мне кажется, ему просто помогли уйти... Юлиан многим переходил дорогу, многим был неудобен, потому что лез в такие сферы, в которые его не хотели пускать... поэтому обширный инсульт, который с ним якобы случился, внушает мне большие подозрения. Конечно, это только мои ощущения, я не врач, и никаких доказательств у меня нет».

Автор Штирлица, долгие годы восхвалявший и мифологизировавший ОГПУ-НКВД-КГБ, в своем последнем романе фактически обвиняет сотрудников спецслужб в преступлениях и активном противодействии преобразованиям в обществе в сторону демократизации и большей открытости, начатым Горбачёвым.

Сюжет романа: 11 декабря 1981 года в собственной квартире на Кутузовском проспекте была убита Заслуженная артистка РСФСР Зоя Федорова. Материалы дела свидетельствуют:

«Дверь взломана не была. По данным экспертизы, квартира чужим ключом, сделанным со слепка, не отпиралась, из чего можно сделать предположение, что убийцей был человек, хорошо знакомый Фёдоровой, который и находился в квартире жертвы».

Расследование убийства поручается спецгруппе Угро МВД СССР, куда вошли полковники В.Я. Павлов, У.Р. Савицкий и В.Р. Костенко. Однако следственные мероприятия неожиданно сворачиваются: 27 января 1982 года министр внутренних дел Н.А. Щёлоков отдаёт приказ расформировать спецгруппу и вернуть её членов в их подразделения. Вскоре после этого Павлова переводят в Узбекистан, Савицкого — в Ригу, а Костенко — на Камчатку. Такой поворот событий наводит последнего на мысль: «Все, кто был завязан на деле Фёдоровой, отчего-то неугодны в Москве». В конце 1980-х годов Костенко выходит на пенсию и решает разоблачить убийц Зои Фёдоровой самостоятельно… Фактически ему приходится играть против могущественной организации, всюду имеющей глаза и уши, весьма неохотно расстающейся со своими тайнами.

Рассказывая, как была убита советская киноактриса, Заслуженная артистка РСФСР, лауреат двух Сталинских премий второй степени Зоя Федорова и как в дальнейшем сложилась ее судьба и судьба ее дочери Виктории Фёдоровой от американского офицера, сотрудника посольства США, с которым Зоя Фёдорова познакомилась во время празднования Дня Победы в 1945 году.

11 декабря 1981 года Зоя Фёдорова была убита выстрелом в затылок из немецкого пистолета Sauer в своей трёхкомнатной квартире № 243 дома 4/2 по Кутузовскому проспекту. Это загадочное убийство до сих пор не раскрыто. Следствием прорабатывалась связь Фёдоровой с так называемой «бриллиантовой мафией», в которую входила, в том числе, и Галина Брежнева. По другой версии к убийству причастен КГБ, устранивший Зою Фёдорову за отказ сотрудничать во время поездок в США к проживающей там дочери Виктории Фёдоровой, отец которой к тому времени уже стал адмиралом.

У меня создалось впечатление, что автор многого не договаривает. И ему с трудом дается перемена адреса критики: если в прошлом Семёнов восхвалял героизм и профессиональное мастерство спецслужб государственной безопасности, в этом романе ему впервые приходится критически говорить об этой организации, изобличая ее сотрудников в нарушениях и преступлениях.

Юлиан Семенов. Тайна Кутузовского проспекта. — СПб.: Амфора, 2015. — 416 с. — Тираж 29088. — (Серия Милицейский детектив) — Твердый переплет.

Александр Кан. Поп-механика

Что такое «Популярная механика», трудно объяснить. Безусловно, это было уникальное художественное и культурное явление. Нечто авангардное и безумное, остроумное и парадоксальное, изящное и провокационное, соединяющее воедино совершенно несоединимые жанры и направления искусства. Нет, это был не джаз, не рок, и зачастую даже не музыка. Это был не театр, не хеппенинг, а скорее некий цирк, коллективная импровизация или управляемая анархия. В последней «Поп-механике №418» были даже выступления политических деятелей из незарегистрированной НБП.

Книга Александра Кана позволяет хотя бы отчасти узнать и понять, что это было такое, откуда появилась «Поп-механика», как она развивалась и как постепенно исчерпала себя в глазах своего создателя выдающегося музыканта, шоумена и композитора Сергея Курехина. Автор книги сыграл заметную роль в развитии этого загадочного явления, так как долгое время возглавлял в Ленинграде Клуб современной музыки (КСМ) в ДК им. Ленсовета, где всё это зародилось. Наверное, Александр Кан знал Сергея Курехина и его творчество больше и ближе кого-либо другого. И как я понимаю, нередко бывая в КСМ в ДК им. Ленсовета, я присутствовал на выступлениях художественных коллективов, эстетически близких тому, что в дальнейшем выросло и развилось в «Поп-механику». Иногда в КСМ я даже принимал участие в импровизированных музыкальных коллективах, создававшихся ad hoc, и игравших без особого плана, нот или партитуры. Саксофонист Владимир Чекасин однажды сунул мне в руки тубу и пригласил на сцену в оркестр Курехина, не слушая моих возражений, что я не владею этим инструментом: «Ты большой, у тебя получится. Только дуй посильнее!» А потом и Сергей приглашал меня поучаствовать в его импровизациях на разных перкуссиях.

Я познакомился с Сергеем Курехиным в конце 70-х, мы подружились, и благодаря ему я смог узнать много интересного в культурной жизни Ленинграда, а также познакомился со многими музыкантами, художниками, артистами и литераторами, некоторые из которых позже принимали участие в «Поп-механике». Тогда же мне посчастливилось познакомиться и подружиться с автором этой книги.

К сожалению, ни одной «Поп-механики» мне увидеть живьем не довелось, только в записи и видео в YouTube. В 1984 году моя жизнь переменилась, период вольной жизни завершился, надо было кормить семью, и я не мог часто приезжать в Питер, как это было раньше. Поэтому Сергея Курехина я знал на раннем этапе скорее, как выдающегося пианиста, композитора новой музыки и изобретательного импровизатора. Когда я впервые услышал игру Сергея в джазовом трио в «Доме ученых», я был глубоко поражен и сразу проникся его музыкой. Мои немецкие друзья снабжали меня пластинками, и у меня сложилась коллекция современного джаза, главным образом модного тогда независимого лейбла ECM Records и других компаний. И вот на фоне записей таких музыкантов как Chick Corea, Keith Jarrett, Cecil Taylor, Herbie Hancock, Joe Zawinul, Dave Grusin и других, Сергей играл очень сильно и впечатляюще. Он играл и соло, и в разных ансамблях. Он играл виртуозно и очень выразительно. Но позже он стал утверждать, что фортепиано — это ударный инструмент, и играл на клавишах не только пальцами, но и кулаками, и даже ногами. Он принялся препарировать рояль, демпфируя струны ластиками или бросая под крышку рояля детские игрушки и какие-то звонкие металлические предметы, а то и забираться сам внутрь рояля и играл на струнах молоточками.

Мне довелось слушать Сергея не только в Питере, но также на джазовых фестивалях в Ярославле, Риге и в других местах. Поэтому я знаю его прежде всего, как очень интересного, необыкновенного пианиста.

Мы подружились, и я останавливался у него, приезжая в Питер. Я помогал Сергею переправлять бобины с магнитофонной пленкой его записей в Лондон на независимый лейбл Leo Records Леонида Фейгина, который выпустил первые пластинки его фортепианных произведений — и они произвели громкий эффект на западных критиков. Несколько раз я брал у Сергея интервью. Одно из моих интервью каким-то образом попало за границу и было опубликовано на английском языке в начале 1983 года в журнале Jazz Forum в Нью-Йорке.

Помню, что Сергей всегда был остроумным шутником и приколистом. Например, в одном из интервью он беззастенчиво заявил, что его музыка круче, чем у Рахманинова. Сергей учился на дирижерском факультете и однажды поделился своей мечтой: дирижировать сразу сотней симфонических оркестров. Очевидно, его идеи дирижировать чем-то огромным зародились намного раньше, чем их удалось воплотить в «Поп-механике». Это была не мания величия, но такая эстетика, требовавшая грандиозного размаха.

Однажды я приехал в Питер в 1987 году, мы провели с Сергеем целый день, обсуждая всякие новости. Он неожиданно вспомнил некролог немецкого авангардиста Йозефа Бойса в последнем номере французского журнала "А-Я", где было сказано, что по мнению Бойса поистине масштабное искусство — это экономика. Такая всеохватная «экономическая» задача как раз соответствовала размаху творчества, к которому Сергей стремился в своей «Поп-механике». Кстати, несколько лет назад в ММОМА проходила очень насыщенная выставка «Йозеф Бойс:Призыв к альтернативе» (рекомендую заглянуть по этой ссылке), но посетителей на выставке было немного, и многие, по моим наблюдениям, были иностранцами. 

Одна из заключительных глав книги Александра Кана посвящена интерпретации того, что случилось с Сергеем Курехиным за год до смерти, когда он внезапно примкнул к НБП Эдуарда Лимонова и стал делать политические заявления. Возможно, это произошло под влиянием идей политолога Александра Дугина, который оставался самым близким Сергею человеком до последних его дней, и будто бы был последним, кто навещал Сергея в больничной палате. Несомненно, Дугин обладает определенной харизмой и даром убеждения, он способен вести за собой. Он автор множества книг по геополитике и евразийству, как бы развернутый ответ Збигневу Бжезинскому.

Ходят слухи, что Дугина слушают в верховных эшелонах власти. Помню, однажды я был на пресс-конференции в редакции «Комсомольской правде», где Дугин горячо возмущался, что какое-то общество велосипедистов является тайным иностранным агентом, так как получает материальную помощь из западных источников. А вскоре после этого был принят закон о некоммерческих организациях: получая средства из-за рубежа, такие организации обязаны регистрироваться, как иностранные агенты.

В отличие от либерального Питера, где в интеллектуальных кругах в основном преобладало западничество и восхищение свободами, дарованными Горбачевым и Ельциным, среди части интеллектуалов Москвы прорастала альтернативная идеология, негативно оценивающая бескрайний либерализм, в перспективе чреватый ущербом для российской государственности. Достаточно назвать имена Солженицына, Шафаревича, Зиновьева, которых называли анти-западниками и националистами. Национал-большевики Александр Дугин и Эдуард Лимонов также резко критически относились к безоглядной свободе, как к опасности для России, ибо хищный западный империализм никуда не делся.

И вот в августе 1995 года Сергей Курехин примкнул к национал-большевикам, выразив свою солидарность с ними в манифесте, опубликованном в одном из журналов. Я узнал об этом из периодики в книжном магазине издательства Ad Marginem в подвале дома композиторов на Новокузнецкой. Однако, читая этот манифест и глядя на ехидную усмешку на снимке Сергея Курехина, я был убежден, что его восхищение блестящими перспективами национал-большевизма по художественному перекраиванию истории и преобразованию общества — это что-то из той же прикольно-провокационной оперы, что и «Ленин — гриб» или намек на идеи Йозефа Бойса, говорившего о масштабном преобразующем искусстве экономики. Сергей с энтузиазмом говорил о национал-большевизме, как о художественном средстве, инструменте для созидания общества будущего, намного более мощном и эффективном, чем обычная мелкая возня художников, не приносящая результатов.

Возможно, Сергей загорелся теми же левыми революционными идеями, которые формировал Казимир Малевич в авангардном художественном объединении УНОВИС («Утвердители нового искусства»), созданном в Витебске в 1919 году на почве всеобщего революционного брожения в умах. В том же 1919 году в соседнем Смоленске были организованы Государственные свободные мастерские, «Свомас», где проповедовали отчаянно смелые идеи переустройства мира силами искусства. Малевич и его коллеги курсировали между Витебском и Смоленском, читали лекции, проводили занятия. В смоленском «Свомас» действовал филиал Витебского УНОВИС, но УНОВИС просуществовал недолго, не более года, так как наступил голод, и авангардисты бросились врассыпную, ища пропитания в Петрограде, Москве, Саратове, Перми. У Малевича открылся туберкулез, а Надя Ходасевич (будущая жена Фернана Леже) рванула в Варшаву и в Париж.

Как я понимаю, Александр Кан много думал о загадочном преображении Сергея Курехина, и высказывает в книге сомнение в том, что его радикальный политический манифест был художественным, а не политическим актом. Мне с этим трудно согласиться. По моим наблюдениям Сергей Курехин был равнодушен к политике, а вот отпустить веселую шутку или устроить провокацию он всегда был готов. Но может быть я чего-то не разглядел? По мнению Александра Кана нарастающая гигантомания проектов «Поп-механики» в конце концов наскучила Сергею и завела его в творческий тупик.

Тем не менее, мне было чрезвычайно интересно прочитать эту книгу. И всякий, кто интересуется творчеством Сергея Курехина и историей такого неповторимого культурного явления, как авангардная «Поп-механика», должен непременно внимательно ее изучить. Несомненно, это необходимый и важный источник, the must. К тому же книга неплохо иллюстрирована множеством фотографий.

Александр Кан. Поп-механика. Иллюстрированная история группы. — СПб.: Амфора, 2014. — 90 с. — Тираж 13240 — (Серия Легенды нашего рока) — Твердый переплет.

Неда Тодорович. Еда как разновидность секса

Эта небольшая книга представляет собой сборник эссе на кулинарную тему, точнее — о значении еды в современной культуре. Каждая глава — эссе о каком-нибудь продукте: пиве, оливках, лососе, макаронах, сыре, молочных поросятах, икре... И в каждом эссе — любопытные факты из истории, интересные случаи, влияние на культуру, иногда мифы и легенды. 

Увы, броское название сборника явно преувеличивает связь еды с сексом, что, однако, наверняка способствует продажам. Во всяком случае тема секса практически совершенно не раскрыта. О сексе упоминается вскользь, и совершенно не по существу. Например: «Конечно, секс — это прекрасно, но, положа руку на сердце, есть ли что-нибудь, что может сравниться с плиткой шоколада? Шоколад вне конкуренции, и он возглавляет список запретных плодов».

О различных аспектах еды и напитков автор пишет много, напористо и зачастую довольно неожиданно и разносторонне, не скупясь на иронию и юмор, а то и на курьезные истории, связанные с описываемыми продуктами. Поражает обширная эрудиция сербской писательницы Неды Тодорович. Создается впечатление, будто она прочитала всю доступную художественную литературу, касающуюся употребления и приготовления пищи — от истории Древнего Рима и средневековой классики Рабле до современного постмодернистского произведения «Eat Fat» Ричарда Клайна. Автор блещет обширной библиографией.Теория на высоте!

Тем не менее, сборник кажется довольно бессистемной интеллектуальной импровизацией, состоящей из набора разрозненных фактов и отзывов на разные книги о случайно привлекших внимание автора продуктах питания, включая умеренный восторг по поводу низкоуглеводной диеты доктора Аткинса, проповедовавшего пользу жирного питания. Единой идеи или какой-то сверхзадачи я не заметил. Словно прочитал подборку случайных статей, написанных для гламурного журнала. Поэтому говорить о начале или конце этой книги невозможно, и читать составляющие ее эссе можно в любом порядке. Но можно и не читать вовсе.

Неда Тодорович. Еда как разновидность секса (Hrana kao drugi sex). / Переводчик: Л. Савельева. — СПб.: Амфора, Ред Фиш, 2004. — 192 с. — Тираж 5000 экз. —  Твердый переплет. — (Серия: Фишки)

Читать полный текст книги.

Дополнительно:

Ричард Смит. Секс вместо диеты

Джон Хорган. Конец науки. Взгляд на ограниченность знания на закате Века Науки

Читатель может воскликнуть: ну вот, еще одна книга о конце! Книг подобного рода, как проявление пессимизма конца тысячелетия, появилось в последнее время немало. Достаточно вспомнить «Конец истории» Френсиса Фукуямы или «Конец природы» Билла МакКиббена. Может даже возникнуть ощущение, будто мы живем в эпоху сплошных кризисов и кульминаций, когда из-за «Звездных войн» вдруг рушится коммунистическая супердержава, откуда ни возьмись возникает метаинтеллектуальная сеть Интернет, люди отправляются в туристические прогулки в космос, генотип человека публикуется с продолжением на страницах журналов, а мобильными телефонами не пользуются только домашние животные.

Мощный взрыв знаний и технологий обозначил конец тысячелетия. А поскольку все мы родились и выросли в эту эпоху, то считаем, будто такой прогресс является характерной чертой реальности. Но всеобщая вера в вечность прогресса — это доминирующее заблуждение нашей культуры, считает автор этой книги. А вдруг и она споткнется о порог кризисов и кульминаций, возникший на рубеже тысячелетий?

Американский ученый и писатель Джон Хорган первоначально занимался литературной критикой, но разочаровался в ней, так как в литературе все зыбко, неточно и приблизительно. Попробуйте кому-то с научной точностью доказать, что Достоевский более гениален, чем, скажем, Джойс! Тогда Хорган оставил литературу ради научной журналистики. Но наука, оказывается, тоже не дает той последней строгости и определенности, о которой он мечтал. И тогда он взялся доказать, что наука уже кончилась. И написал книгу «Конец науки», где берется доказывать, будто ему уже виден этот конец.

В своей книге Хорган интервьюирует известных ученых и представляет читателю интересные научные теории и удивительный диапазон воззрений крупнейших исследователей последней четверти ХХ века. Что будет, если постнаучный мир уже наступил и там, за горизонтом, нет больше ничего великого? Что, если то, что у нас есть, — это то, что у нас и будет? Мы не создадим космических кораблей, перемещающихся быстрее скорости света. Не освоим термоядерный синтез. Не станем мудрыми и бессмертными при помощи генной инженерии. Какой тогда будет наша судьба? Нам останется прозябать где-то между удовольствием и несчастьем, просвещением и путаницей, добротой и жестокостью. Это будет не рай, но и не ад. Постнаучный мир будет мало отличаться от нынешнего состояния мира.

Разумеется, эта книга — пример иронического теоретизирования. Направление и скорость прогресса еще никогда никому предсказать не удавалось. Человеческая культура эфемерна, ее может погубить случайный астероид, оледенение или исчерпание нефтяных запасов. Так что всякие прогнозы о будущем — не более чем просто догадки на пути познания глубоких истин Вселенной.

Скачать книгу.

Критическая статья: “Конец науки?” Джон Хорган

Джон Хорган. Конец науки. Взгляд на ограниченность знания на закате Века Науки. / Перевод с английского М. В. Жуковой. — СПб.: Амфора, 2001. — 479 стр. — (Серия: Эврика).

Тонино Бенаквиста. Малавита

Книг французского писателя итальянского происхождения Тонино Бенаквиста, живущего в Париже, переведено на русский язык немало: «Охота на зайца», «Укусы рассвета», «Сага», «Малавита», «Кто-то другой», «Три красных квадрата на чёрном фоне». «Малавита» — один из лучших его романов, о котором с восторгом писала критика, а Голливуд только что снял фильм. Это увлекательный, полный тонкого юмора роман принадлежит к лучшим образцам парадоксального детектива. Жесткость американского «Крестного отца» обволакивает тонкий французский аромат, хотя всей словесной игры после фильтрации сквозь русский перевод читатель явно недополучит.

Американское семейство Блейков, оставив в Соединенных Штатах свой роскошный комфортабельный дом, перебралось жить во французскую провинциальную глубинку, в небольшой городок Шолон-на-Авре. Переселялись они тайком, ночью, стараясь не привлекать к себе внимания соседей. На первый взгляд — они вполне обычная семья. В действительности речь идет о крупном мафиози, который в обмен на свободу предал своих подельников в США и теперь скрывается во Франции по программе защиты свидетелей.

Естественно, в городке никто не должен подозревать, что за семейка поселилась по соседству. Но мафия, в конце концов, добралась до своего предателя и делает то, что положено по их понятиям — начинает мстить. Блейк — бесспорный вожак стаи, хищник, способный одним недобрым взглядом или простым рукопожатием сделать слабого сильным, а сильного — слабым. Кто и когда узнает, на чем держится его авторитет?

Блейки сохраняют бдительность и помнят главное: если кто-то поселился по соседству, надо срочно бежать без оглядки. Иначе будет плохо. Только в самом конце романа, буквально на последней его странице, на сцену вдруг выходит собака по кличке Малавита (Плохая Жизнь) и «спасает» положение. Все кончается хорошо: в маленьком эльзасском городке Бальденвир, в доме, стоящем в стороне от других, поселилась семья американцев по фамилии Браун, а семья Блейков исчезла.

Читается роман с интересом и удовольствием. Это настоящая литература, а отнюдь не примитивное криминальное чтиво, хотя стрельба здесь тоже раздается. Даже много стрельбы. Но в целом роман представляет собой отличное сочетание неожиданных сюжетных ходов, ярких персонажей, детективной интриги под легким флером остроумия и иронии — таковы главные составляющие качественного «чтива» от Тонино Бенаквисты.

Тонино Бенаквиста. Малавита (Malavita) / Переводчик: А. Беляк. — СПб.: Амфора, 2006. — 304 с. — Тираж 5000 экз.

Тонино Бенаквиста. Мясорубка для маленьких девочек

Тонино Бенаквиста. Укусы рассвета

Тонино Бенаквиста. Сага

Читать роман "Малавита"

Смотреть фильм "Малавита"

Илья Стогoff. Миллиардеры

Книги журналиста Ильи Стогова из Петербурга, который публикуется под несколько манерным псевдонимом Стогоff, мне приходилось читать и раньше. Пожалуй, наиболее запомнились записки о личных экзотических впечатлениях путешественника в Среднюю Азию под игривым названием «mASIAfucker». В последнее время этой книги я уже нигде не встречаю. Но книга "Миллиардеры" меня откровенно разочаровала своей явной конъюнктурностью.

В аннотации сказано, что «на примере биографий десяти русских миллиардеров книга рассказывает о политической и экономической подоплеке новейшей истории России. Как устроено наше общество? По каким законам живет? Откуда и куда движется?» А на обложке утверждают: «Документальный роман о тех, кто владеет Россией. Как устроена страна, в которой делаются самые фантастические состояния планеты».

Увы, всё это вранье. Никакой это не роман, а этакая легкая публицистика или просто нон-фикшн биографического свойства. Причем это вовсе не какое-то глубокое авторское расследование о происхождении богатств десятки богатейших миллиардеров, а скорее пересказ сплетен бульварной прессы об отношениях богачей с дамами и о скандалах из их личной жизни. Впрочем, не все олигархи славятся своими любовными похождениями, поэтому яркие подробности мы узнаем лишь о некоторых.

Вот перечень миллиардеров: Алексей Мордашов, Михаил Фридман, Владимир Евтушенков, Михаил Прохоров, Владимир Потанин, Сулейман Керимов, Олег Дерипаска, Виктор Вексельберг, Вагит Алекперов, Роман Абрамович. Каждому богачу посвящена отдельная глава. Можно было ожидать, что мы узнаем важную подноготную этих богачей. Но о приобретении ими несметных богатств в книге Стогова говорится до обидного скупо и лаконично, а о богатствах некоторых персонажей, например, о Керимове и Абрамовиче мы не узнаем почти ничего. И если личная жизнь Михаила Прохорова знаменита феерическими скандалами с толпами красавиц, доставляемых самолетами из Москвы в Куршавель, а Керимов на радость бульварной прессе разбил в катастрофе на Английской набережной в Ницце роскошный «Феррари», когда рядом с ним находилась сексапильная телезвезда, то о некоторых других персонажах мы не узнаем даже таких личных пикантностей.

Ну чем, спрашивается, знаменит скучный нефтянник Вагит Алекперов? И чем прославился Виктор Вексельберг, кроме своих яиц Фаберже? Из этой книги читатель не узнает даже, что эти ювелирные яйца, принадлежавшие царской семье, хоть и скуплены Вексельбергом на зарубежных аукционах и показаны на выставках в России, постоянно хранятся в ФРГ в его собственном музее в Баден-Бадене. Но у читателя может сложиться ложное впечатление, будто Вексельберг благодетель и великий культурный меценат.

О других миллиардерах мы узнаем малоприятные подробности их взаимоотношений с женами. Например, приводятся подробные кляузы покинутой жены сталелитейного магната Алексея Мордашова, не сумевшей слупить с муженька достойный откат при разводе. Но кому все это интересно?

Книга утешает лишь тем, что явные пробелы в биографиях своих богатых героев автор заменяет беглым обзором захватывающей истории первого десятилетия новейшей российской истории, когда делались первые фантастические состояния. При этом острых углов истории и политики Стогов старательно избегает. Говоря о мужестве Ельцина, он умалчивает о расстреле парламента и о подтасовке на выборах 1996 года. Подробно рассказывает о дефолте, но не вдается в детали лоббистской деятельности Березовского. Говорит о кремлевской Семье, но почему-то не связывает ее с Путиным, который появляется из ниоткуда. И вообще о нашествии питерских ни слова, как и о путинской мафии, захватившей ключевые посты и источники доходов. Неоднократно упоминает Ходорковского, но не позволяет себе рассуждений о причинах его тюремного срока. Никакого внятного экономического анализа, практически никаких выводов о преступном происхождения капиталов этих миллиардеров и о природе нынешнего государственно-олигархического капитализма. Зато подробно и красочно о всяких скандалах и сплетнях, привлекающих «желтую» прессу.

Короче говоря, книга Стогова совершенно недостойна внимания. Обо всех упомянутых и многих других миллиардерах (а их счет в современной России уже перевалил за сотню и продолжает увеличиваться, и вот этот факт как раз требует пристального рассмотрения и особого объяснения) можно узнать на страницах более серьезной прессы, например, в журналах «Эксперт» или Forbes, лишь немного погуглив в интернете. И при этом вполне можно обойтись без пикантных подробностей их личной жизни, собранных в этой книге.

Илья Стогoff. Миллиардеры. — СПб.: Амфора, 2007. — 232 с. — (Серия: Проект Ильи Стогова / Стогoff Project) — Тираж 5000 экз.

Стивен Хокинг и Леонард Млодинов. Кратчайшая история времени

В центре внимания авторов этой книги находятся основополагающие проблемы науки и философии. Как возникла Вселенная? Куда она движется? Какие силы лежат в основе ее развития? Какова природа пространства и времени? Как наука добыла свои знания и настолько эти знания достоверны? Почему наш мир таков, каким мы его наблюдаем?

Эту книгу стоит прочитать тем, кто начинает задумываться о таких вопросах. Думаю, ее способен понять любой школьник старших классов. Но читать ее нелегко, так как плотность информации весьма высока — нет буквально ни одного лишней фразы. Наверное, каждую станицу «Кратчайшей истории времени» можно дополнить десятками страниц пояснений и примеров. А прочитав один раз, полезно перечитать еще раз с большей осознанностью.

Книга совсем невелика по объему и написана простым и понятным языком без применения математических и физических формул. «Кратчайшая история времени» стала результатом сокращения и упрощения, а также некоторой доработки с учётом новых научных данных и теорий, «классического» бестселлера Стивена Хокинга 1988 года. Из 184 страниц книги около трети площади занимают цветные картинки и иллюстрации. Столь откровенно популярный подход к этому изданию вызван, видимо, тем, что согласно опросам, из девяти миллионов проданных экземпляров «Краткой истории времени» 1988 года, которая долгое время была в списках мировых бестселлеров, осилить книгу до конца смогли не более 1/10 читателей. Стивен Хокинг получил множество писем со всех концов света, в которых читатели выражали надежду увидеть новую версию книги, еще более занимательную и доступную.

Знаменитый британский астрофизик Стивен Хокинг работал над этой книгой вместе с Леонардом Млодиновым, специалистом по теории струн, автором ряда научно-популярных книг и сценаристом научно-фантастического сериала «Звездный путь».

Книга описывает прогресс, достигнутый на пути создания полной объединенной теории, в частности касается новейших положений теории струн, корпускулярно-волнового дуализма и выявляет связь между различными физическими теориями. На известный вопрос Альберта Эйнштейна: «Обладал ли свободой воли Бог, когда создавал Вселенную?», авторы решительно утверждают, что если верно предположение об отсутствии у Вселенной границ, то Бог не располагал свободой выбора начальных условий. Возможно, существует лишь одна полная объединенная теория, типа теории струн, которая непротиворечива и допускает существование столь сложных структур, как люди, способных исследовать законы Вселенной и задавать вопросы о природе Бога. Авторы сетуют, что ученые заняты созданием новых теорий, описывающих что есть Вселенная, а вопросы зачем должны ставить философы. Но философы явно не в состоянии угнаться за прогрессом естественнонаучных доктрин, и после Канта сдают свои позиции, уклоняясь от вопросов осмысления Вселенной.

Авторы напоминают высказывание Ричарда Фейнмана: «Мы счастливы, что живем в эпоху, когда все еще совершаем открытия. Это сродни открытию Америки: подобное случается лишь однажды. Век, в который мы живем, — это век, в котором мы открываем фундаментальные законы природы». И хотя в последние годы раздаются голоса скептиков, будто физика в тупике, авторы явно не разделяют таких сомнений.

Стивен Хокинг и Леонард Млодинов. Кратчайшая история времени (A Briefer History of Time) / Переводчик: Бакиджан Оралбеков. — СПб.: Амфора, 2006. — 184 с. — Тираж 5000 экз.

Александр Кан. Курехин. Шкипер о Капитане

Автор этой книги Александр Кан — эксперт в области новой музыки, музыкальный критик, продюсер, ныне сотрудник Би-би-си. Для меня он просто Алик, так как мы старые друзья с тех давних пор конца 1970-х и начала 1980-х, когда я частенько наведывался в Питер из Смоленска, чтобы послушать авангардную музыку и пообщаться с музыкантами, ставшими персонажами этой книги. Во время таких наездов мне доводилось останавливаться у Алика Кана и у Сергея Курехина, бывать в гостях у Ефима Барбана, присутствовать на многих концертах и репетициях разных музыкантов, рок-групп и джазовых ансамблей.

Могу подтвердить: в книге Кана все передано точно и гораздо более полно и подробно, чем память позволяет мне видеть при низком разрешении памяти, на десятилетия удаленной от событий тех лет. Одним из самых ярких воспоминаний, оживших в памяти благодаря этой книге, остается КСМ — «Клуб современной музыки» в ДК им. Ленсовета, средоточие самых смелых и необычных музыкальных новаций в тогдашнем СССР, который создал и которым руководил Алик Кан от его начала до ликвидации в 1982 году перепуганными партначальниками. А одним из самых ярких активистов КСМ был Сергей Курёхин.