Роб Хаскинс. Джон Кейдж

 

Выдающийся американский композитор Джон Кейдж (1912–1992) помимо сочинения музыки перепробовал на своем жизненном пути много разных ролей: композитор, литератор, философ, поэт, популяризатор искусства авангарда, художник, обозреватель общественной жизни, повар-гурман и даже специалист по грибам.

Автор книги Роб Хаскинс (Rob Haskins) — доцент Университета Нью-Гэмпшира, где он преподает историю музыки. Область его научных интересов — американская музыка второй половины XX века, особенно творчество Джона Кейджа. Эта книга в серии «Критические биографии» была выпущена издательством Reaktion Books в Лондоне в 2012 году.

Издание этой книги на русском языке выполнено совместно в рамках издательской программы Музея современного искусства «Гараж» и издательством «Ад Маргинем Пресс», которым руководят мои старые добрые знакомые Александр Иванов и Михаил Котомин.

Книга весьма интересная и богатая смыслами. Кроме текста, в ней более тридцати иллюстраций. Автор прежде всего концентрирует внимание на описании нескольких десятков музыкальных произведений Джона Кейджа. Помимо огромного количества музыкальных сочинений (более трехсот) Кейдж создал множество оригинальных работ в области графики и визуального искусства, а также поэзии и литературы, созданных по большей части с помощью случайных действий и компьютерных программ. Автор признается, что в процессе работы над книгой познакомился со многими записями пьес Кейджа, которых ранее не слышал. Это не удивительно, так как многие свои произведения сам Кейдж слышал лишь однажды. Большинству любителей музыки и вовсе знакомы только некоторые самые известные пьесы Джона Кейджа. 

Самое знаменитое и загадочное его произведение 4’33’’ (1952) требует от исполнителя или оркестра в течение определенного времени не производить никаких звуков. Идея этой пьесы, видимо, возникла у Кейджа на выставке картин Роберта Раушенберга, который поместил целый зал своих белых полотен, на которых не было никаких изображений. В этом сочинении Кейджа нет звуков, придуманных им, слышны лишь звуки, естественно возникающие тогда и там, где исполняется это сочинение: скрип кресел, покашливание, шепотки, естественный шум оркестра и публики…

Многие другие произведения Кейджа остаются мало известными публике. Наиболее часто исполняют его пьесы для ударных, сочиненные еще до войны. Но поздние произведения, требующие спонтанного поведения исполнителей, до 1980-х зачастую оставались непонятыми, а музыканты, воспитанные на произведениях классики, нередко относились к ним несерьезно и просто хулиганили во время исполнения.

Парадоксально, но вопреки технике спонтанности, каждая работа Кейджа обладала неподражаемым характером и безошибочно выдавала своего создателя. Знаменитые инновационные пьесы Кейджа, такие как 4′33″ и Sonatas and Interludes for Prepared Piano («Сонаты и интерлюдии для препарированного фортепиано»), не только помогли Кейджу занять место лидера послевоенного авангардистского движения, но и консолидировали бесконечные противоречивые дискуссии вокруг его творчества.

Кейдж был явным бисексуалом, нередко в молодые годы менявшим партнёров обоих полов. Женитьба в 1935 году на Ксении Кашеварофф, уроженки Аляски из семьи священника, не закончилась хэппи-эндом. Их отношения были довольно свободными, но в 1944 году Кейдж познакомился с хореографом и танцовщиком Мерсом Каннингемом, и брак с Ксенией закончился разводом. Зато с Мерсом они вместе создавали современный танец и прожили вместе несколько десятков лет.

Тщательно рассматривая творческую биографию Кейджа, Роб Хаскинс объясняет некоторые идеи, стоявшие за принципами работы композитора. В том числе таковы философские принципы анархизма и дзен-буддизма, воплощенные в его творчестве, — творческая свобода, любовь без привязанности, способность и чувствовать, и отказываться от эмоций – которые остаются актуальными и сегодня. Кейдж создавал некоторые свои произведения, интерпретируя гадальные гексаграммы из китайской «Книги перемен».

Не все аспекты деятельности Кейджа освещены в книге одинаково тщательно. Например, мне бросилось в глаза незначительное внимание автора к грибной мистике Джона Кейджа. Лишь мельком упоминается о том, что Кейдж создал группу соратников-микологов, с которыми по выходным отправлялся собирать грибы, но о глубоких идеях Кейджа, считавшего, что планета Земля полностью принадлежит разным культурам грибов, не сказано ничего.

Меня раздражают российские книги non-fiction, в которых нет именного и предметного указателей. В большинстве зарубежных книг non-fiction это совершенно обязательная часть книги. Эта книга Роба Хаскинса содержит великое множество важных сведений о композиторе и художнике, к ней хочется обращаться вновь и вновь, но всего невозможно удержать в памяти. Так что же, читатель вновь обязан перечитывать всю книгу?

Мне понадобилось после прочтения книги вспомнить некоторые моменты, к примеру, найти все места, где упоминаются президент Ричард Никсон или друг и учитель Кейджа Марсель Дюшан. Для этого пришлось потратить уйму драгоценного времени и фактически перечитывать книгу вновь. Безобразие! Это просто издевательство. В Великобритании еще в XIX веке парламент принял закон, по которому издательства, выпускающие книги без указателя, по закону должны быть закрыты. Но в дремучей России такого закона никогда не было, и отечественная книжная культура остаётся ниже плинтуса.

Спасибо, в конце книги на восьми страницах приведен обширный список источников, на которые опирался автор. Но почти вся эта литература американская и наверняка недоступна отечественному читателю. Впрочем, в обширном списке можно найти пару книг, выпущенных на русском языке и несколько книг на немецком, но все прочие отсутствуют, словно больше нигде о творчестве Кейджа книг и статей не выходило. Резюмируя, можно сказать, что эта критическая биография Кейджа хоть и интересная, но, видимо, далеко не исчерпывающая.

В эпилоге автор рассказывает любопытную историю о хепенинге, который начался в 2001 году, то есть уже после смерти композитора, и должен продлиться 639 лет, до 2640 года. Для немецкого органиста Герда Захера Кейдж написал непрерывно продолжающийся перформанс под названием Organ/ASLSP. Аббревиатуру ASLSP расшифровывают как “as slowly as possible” («как можно медленнее»). Так возник проект в немецком Хальберштадте, вдохнувший смысл жизни в заштатный городок, который раньше был знаменит лишь тем, что там родился Мартин Борман, соратник Адольфа Гитлера. В древней заброшенной кирхе, построенной более тысячи лет назад, где после войны был свинарник, построили орган с небольшим числом труб и электронным механизмом. Грузы давят на педали и орган непрерывно звучит, но тональность регулярно меняется. Ближайшее изменение тональности запланировано на 5 февраля 2022 года. Этот проект финансируют индивидуальными пожертвованиями. Подробнее: https://ru.wikipedia.org/wiki/As_Slow_as_Possible

Роб Хаскинс. Джон Кейдж (John Cage). / Перевод: Галина Шульга. — М.: Ад Маргинем Пресс, 2016. — 192 с. — (Критические биографии).

Александр Кушнир. Сергей Курехин. Безумная механика русского рока

Признаюсь, мне давно следовало написать об этой книге, но я долго медлил, так как мне было как-то неловко писать об этом. Известный продюсер Александр Кушнир, пользуясь многочисленными воспоминаниями и свидетельствами очевидцев и соучастников, написал замечательную книгу о Сергее Курехине, с которым он не был даже знаком. А меня с Сергеем связывала дружба, о которой мне всегда было как-то неловко рассказывать и писать, словно меня зачем-то приглашали покрасоваться в лучах славы Сергея.

Несколько раз Александр Кушнир приглашал меня выступить на разных мероприятиях, посвященных Сергею Курехину и на презентациях этой его книги. Я старался не отказывать, приходил и что-то там говорил, рассказывая о Сергее. Особенно неловко мне было из-за того, что Кушнир в одной из глав книги рассказал, как мы с Сергеем занимались чуть ли не контрабандой, переправляя под носом КГБ через мои связи в посольствах Франции и ФРГ бобины с магнитными записями его музыки. Это было категорически запрещено, и легальным путем невозможно: профессиональные магнитные записи без официального разрешения провозить через границу запрещалось. Пленки на границе просто конфисковали. Но благодаря моим друзьям эти пленки всё же попадали в Лондон, где независимый лейбл Leo Records выпускал пластинки Сергея Курехина соло, его дуэта с Борисом Гребенщиковым, а также записи других российских авангардистов и импровизаторов.

Звукозаписывающая компания Leo Records принадлежала сотруднику Русской службы Би-би-си Леониду Фейгину (в радиоэфире он работал под псевдонимом Алексей Леонидов). Причем Leo Records выпускала записи американских и европейских представителей «новой музыки» — джаз, блюз, импровизационные композиции авангардистов. Затем, когда я наладил переправку нелегальных пленок из СССР, Леонид стал также выпускать совершенно незнакомую на Западе современную музыку, проникавшую из-за железного занавеса. Об этом Кушнир довольно подробно написал в своей книге и даже привел снимок одной открытки из нашей переписки с Сергеем Курехиным, с помощью которых открытым текстом, но эзоповым языком мы обменивались важными для нас сообщениями. Я жил тогда в Смоленске, и приезжая в Ленинград, часто оставался переночевать у Сергея на квартире его сестры. Мы вместе с Сергеем посещали в Ленинграде выставки и спектакли, бывали на музыкальных репетициях и в рок-клубе. Именно Сергей познакомил меня со многими музыкантами джаза и импровизационной музыки, с Александром Каном и Ефимом Барбаном. Трудно забыть зимние вечера, проведенные втроем дома у Ефима Барбана, автора книги «Черная музыка. Белая свобода» и издателя самиздатского музыкального журнала «Квадрат».

Первый диск Сергея Курехина The Ways of Freedom произвел на Западе весьма сильное впечатление. Для Сергея это был первый выход на мировую сцену и он воспринимал эту запись как своего рода открытый манифест, как обращение к миру, как свою личную фигу в кармане Степаниде Власьевне, то есть советской власти. У меня тоже были свои счеты с советской властью, так что я с радостью помогал Сергею, перемещаясь с рюкзаком по треугольному маршруту Смоленск-Ленинград-Москва и перевозя довольно крупные магнитные катушки и бобины. В конце концов, всё прошло вполне благополучно. Ни разу у нас не было никаких проколов и столкновений с какими-нибудь спецслужбами. Только однажды в 1980 году знакомая француженка предупредила меня не быть слишком откровенным в этой нелегальной переписке, так как вся корреспонденция, проходящая с диппочтой, перлюстрируется и фиксируется французской разведкой.

Об этом сольном фортепианном альбоме писала не только музыкальная пресса. Музыка Курехина вызывала восторг, удивление и споры. Но, разумеется, не в Советском Союзе. На снимке: знаменитый художник-авангардист Энди Уорхол с пластинкой Сергея Курехина The Ways of Freedom, выпущенной Leo Records.

Александр Исаакович Кушнир — известный журналист, пиарщик, музыкальный продюсер, генеральный директор музыкально-информационного агентства «Кушнир Продакшн». Он автор ряда книг о советской и российской музыке, в том числе «Хедлайнеры», «Правда о Мумиях и Троллях» и «100 магнитоальбомов советского рока». Книга «Сергей Курехин. Безумная механика русского рока» — это биография выдающегося российского музыканта, режиссера и артиста: о рождении Курёхина в Мурманске, о его переезде в Москву, об учебе в Евпатории, о творческом пути в Ленинграде и Петербурге, о многочисленных перфомансах его «Поп-механики» и выступлениях в Европе, Америке и Японии, о художественных причинах вступления музыканта в «Национал-большевистскую партию» вместе с Александром Дугиным и Эдуардом Лимоновым, а также о внезапной смерти артиста в 42 года от рака.

Эта книга, содержащая воспоминания двух сотен коллег и друзей музыканта и множество фотографий, вышла фактически к 60-летию покойного Сергея Курехина в рамках XV Международной ярмарки интеллектуальной литературы Non/fiction в ЦДХ в Москве. 

Но с тех пор прошло уже восемь лет и список тех, кто поделился своими воспоминаниями с Александром Кушниром, существенно сократился. Особенно меня потрясла трагическая гибель Александра Липницкого, участника группы «Звуки Му», спасавшего свою собаку и провалившегося под лёд Москвы-реки на Николиной горе 25 марта 2021 года (R.I.P.). Как и меня, Кушнир приглашал Сашу Липницкого выступать на своих презентациях этой книги, а в «Клубе Алексея Козлова» мне доводилось слушать группу Липницкого «Отзвуки Му» с Германом Виноградовым, но без Петра Мамонова. Липницкий известен как автор документальных фильмов о русском роке, в том числе о Викторе Цое, Борисе Гребенщикове, Александре Башлачеве, Петре Мамонове, Майке Науменко, Сергее Курехине. В 2000-х годах на телеканале «Ностальгия» выходила его программа о роке «Еловая субмарина».

Александр Кушнир. Сергей Курехин. Безумная механика русского рока. — М.: Бертельсманн Медиа Москау АО (БММ), 2013. — 224 с.: с илл.  — Тираж 4000 экз. — Твердый переплет. — 18+

Александр Кан. Поп-механика

Что такое «Популярная механика», трудно объяснить. Безусловно, это было уникальное художественное и культурное явление. Нечто авангардное и безумное, остроумное и парадоксальное, изящное и провокационное, соединяющее воедино совершенно несоединимые жанры и направления искусства. Нет, это был не джаз, не рок, и зачастую даже не музыка. Это был не театр, не хеппенинг, а скорее некий цирк, коллективная импровизация или управляемая анархия. В последней «Поп-механике №418» были даже выступления политических деятелей из незарегистрированной НБП.

Книга Александра Кана позволяет хотя бы отчасти узнать и понять, что это было такое, откуда появилась «Поп-механика», как она развивалась и как постепенно исчерпала себя в глазах своего создателя выдающегося музыканта, шоумена и композитора Сергея Курехина. Автор книги сыграл заметную роль в развитии этого загадочного явления, так как долгое время возглавлял в Ленинграде Клуб современной музыки (КСМ) в ДК им. Ленсовета, где всё это зародилось. Наверное, Александр Кан знал Сергея Курехина и его творчество больше и ближе кого-либо другого. И как я понимаю, нередко бывая в КСМ в ДК им. Ленсовета, я присутствовал на выступлениях художественных коллективов, эстетически близких тому, что в дальнейшем выросло и развилось в «Поп-механику». Иногда в КСМ я даже принимал участие в импровизированных музыкальных коллективах, создававшихся ad hoc, и игравших без особого плана, нот или партитуры. Саксофонист Владимир Чекасин однажды сунул мне в руки тубу и пригласил на сцену в оркестр Курехина, не слушая моих возражений, что я не владею этим инструментом: «Ты большой, у тебя получится. Только дуй посильнее!» А потом и Сергей приглашал меня поучаствовать в его импровизациях на разных перкуссиях.

Я познакомился с Сергеем Курехиным в конце 70-х, мы подружились, и благодаря ему я смог узнать много интересного в культурной жизни Ленинграда, а также познакомился со многими музыкантами, художниками, артистами и литераторами, некоторые из которых позже принимали участие в «Поп-механике». Тогда же мне посчастливилось познакомиться и подружиться с автором этой книги.

К сожалению, ни одной «Поп-механики» мне увидеть живьем не довелось, только в записи и видео в YouTube. В 1984 году моя жизнь переменилась, период вольной жизни завершился, надо было кормить семью, и я не мог часто приезжать в Питер, как это было раньше. Поэтому Сергея Курехина я знал на раннем этапе скорее, как выдающегося пианиста, композитора новой музыки и изобретательного импровизатора. Когда я впервые услышал игру Сергея в джазовом трио в «Доме ученых», я был глубоко поражен и сразу проникся его музыкой. Мои немецкие друзья снабжали меня пластинками, и у меня сложилась коллекция современного джаза, главным образом модного тогда независимого лейбла ECM Records и других компаний. И вот на фоне записей таких музыкантов как Chick Corea, Keith Jarrett, Cecil Taylor, Herbie Hancock, Joe Zawinul, Dave Grusin и других, Сергей играл очень сильно и впечатляюще. Он играл и соло, и в разных ансамблях. Он играл виртуозно и очень выразительно. Но позже он стал утверждать, что фортепиано — это ударный инструмент, и играл на клавишах не только пальцами, но и кулаками, и даже ногами. Он принялся препарировать рояль, демпфируя струны ластиками или бросая под крышку рояля детские игрушки и какие-то звонкие металлические предметы, а то и забираться сам внутрь рояля и играл на струнах молоточками.

Мне довелось слушать Сергея не только в Питере, но также на джазовых фестивалях в Ярославле, Риге и в других местах. Поэтому я знаю его прежде всего, как очень интересного, необыкновенного пианиста.

Мы подружились, и я останавливался у него, приезжая в Питер. Я помогал Сергею переправлять бобины с магнитофонной пленкой его записей в Лондон на независимый лейбл Leo Records Леонида Фейгина, который выпустил первые пластинки его фортепианных произведений — и они произвели громкий эффект на западных критиков. Несколько раз я брал у Сергея интервью. Одно из моих интервью каким-то образом попало за границу и было опубликовано на английском языке в начале 1983 года в журнале Jazz Forum в Нью-Йорке.

Помню, что Сергей всегда был остроумным шутником и приколистом. Например, в одном из интервью он беззастенчиво заявил, что его музыка круче, чем у Рахманинова. Сергей учился на дирижерском факультете и однажды поделился своей мечтой: дирижировать сразу сотней симфонических оркестров. Очевидно, его идеи дирижировать чем-то огромным зародились намного раньше, чем их удалось воплотить в «Поп-механике». Это была не мания величия, но такая эстетика, требовавшая грандиозного размаха.

Однажды я приехал в Питер в 1987 году, мы провели с Сергеем целый день, обсуждая всякие новости. Он неожиданно вспомнил некролог немецкого авангардиста Йозефа Бойса в последнем номере французского журнала "А-Я", где было сказано, что по мнению Бойса поистине масштабное искусство — это экономика. Такая всеохватная «экономическая» задача как раз соответствовала размаху творчества, к которому Сергей стремился в своей «Поп-механике». Кстати, несколько лет назад в ММОМА проходила очень насыщенная выставка «Йозеф Бойс:Призыв к альтернативе» (рекомендую заглянуть по этой ссылке), но посетителей на выставке было немного, и многие, по моим наблюдениям, были иностранцами. 

Одна из заключительных глав книги Александра Кана посвящена интерпретации того, что случилось с Сергеем Курехиным за год до смерти, когда он внезапно примкнул к НБП Эдуарда Лимонова и стал делать политические заявления. Возможно, это произошло под влиянием идей политолога Александра Дугина, который оставался самым близким Сергею человеком до последних его дней, и будто бы был последним, кто навещал Сергея в больничной палате. Несомненно, Дугин обладает определенной харизмой и даром убеждения, он способен вести за собой. Он автор множества книг по геополитике и евразийству, как бы развернутый ответ Збигневу Бжезинскому.

Ходят слухи, что Дугина слушают в верховных эшелонах власти. Помню, однажды я был на пресс-конференции в редакции «Комсомольской правде», где Дугин горячо возмущался, что какое-то общество велосипедистов является тайным иностранным агентом, так как получает материальную помощь из западных источников. А вскоре после этого был принят закон о некоммерческих организациях: получая средства из-за рубежа, такие организации обязаны регистрироваться, как иностранные агенты.

В отличие от либерального Питера, где в интеллектуальных кругах в основном преобладало западничество и восхищение свободами, дарованными Горбачевым и Ельциным, среди части интеллектуалов Москвы прорастала альтернативная идеология, негативно оценивающая бескрайний либерализм, в перспективе чреватый ущербом для российской государственности. Достаточно назвать имена Солженицына, Шафаревича, Зиновьева, которых называли анти-западниками и националистами. Национал-большевики Александр Дугин и Эдуард Лимонов также резко критически относились к безоглядной свободе, как к опасности для России, ибо хищный западный империализм никуда не делся.

И вот в августе 1995 года Сергей Курехин примкнул к национал-большевикам, выразив свою солидарность с ними в манифесте, опубликованном в одном из журналов. Я узнал об этом из периодики в книжном магазине издательства Ad Marginem в подвале дома композиторов на Новокузнецкой. Однако, читая этот манифест и глядя на ехидную усмешку на снимке Сергея Курехина, я был убежден, что его восхищение блестящими перспективами национал-большевизма по художественному перекраиванию истории и преобразованию общества — это что-то из той же прикольно-провокационной оперы, что и «Ленин — гриб» или намек на идеи Йозефа Бойса, говорившего о масштабном преобразующем искусстве экономики. Сергей с энтузиазмом говорил о национал-большевизме, как о художественном средстве, инструменте для созидания общества будущего, намного более мощном и эффективном, чем обычная мелкая возня художников, не приносящая результатов.

Возможно, Сергей загорелся теми же левыми революционными идеями, которые формировал Казимир Малевич в авангардном художественном объединении УНОВИС («Утвердители нового искусства»), созданном в Витебске в 1919 году на почве всеобщего революционного брожения в умах. В том же 1919 году в соседнем Смоленске были организованы Государственные свободные мастерские, «Свомас», где проповедовали отчаянно смелые идеи переустройства мира силами искусства. Малевич и его коллеги курсировали между Витебском и Смоленском, читали лекции, проводили занятия. В смоленском «Свомас» действовал филиал Витебского УНОВИС, но УНОВИС просуществовал недолго, не более года, так как наступил голод, и авангардисты бросились врассыпную, ища пропитания в Петрограде, Москве, Саратове, Перми. У Малевича открылся туберкулез, а Надя Ходасевич (будущая жена Фернана Леже) рванула в Варшаву и в Париж.

Как я понимаю, Александр Кан много думал о загадочном преображении Сергея Курехина, и высказывает в книге сомнение в том, что его радикальный политический манифест был художественным, а не политическим актом. Мне с этим трудно согласиться. По моим наблюдениям Сергей Курехин был равнодушен к политике, а вот отпустить веселую шутку или устроить провокацию он всегда был готов. Но может быть я чего-то не разглядел? По мнению Александра Кана нарастающая гигантомания проектов «Поп-механики» в конце концов наскучила Сергею и завела его в творческий тупик.

Тем не менее, мне было чрезвычайно интересно прочитать эту книгу. И всякий, кто интересуется творчеством Сергея Курехина и историей такого неповторимого культурного явления, как авангардная «Поп-механика», должен непременно внимательно ее изучить. Несомненно, это необходимый и важный источник, the must. К тому же книга неплохо иллюстрирована множеством фотографий.

Александр Кан. Поп-механика. Иллюстрированная история группы. — СПб.: Амфора, 2014. — 90 с. — Тираж 13240 — (Серия Легенды нашего рока) — Твердый переплет.

Ханс Ульрих Обрист. Краткая история новой музыки

Замечательная книга, познавательная и обогащающая. прочитал с большим интересом. Вся книга состоит из интервью и устных рассказов современных композиторов. Причем эти интервью перекрещиваются и дополняют друг друга. Все интервью брал автор книги, Ханс Ульрих Обрист, иногда совместно с Филиппом Паррено. В центре бесед — важнейшие, прежде всего технологические и интеллектуальные изобретения экспериментальной авангардной музыки XX века, ее связь с другими видами искусства и наукой, соотношение звука и пространства, звука и времени.

Первое обширное интервью в этой книге дает Кархайнц Штокхаузен, известный как один из самых значительных и неоднозначных композиторов ХХ века. Интервью записано в Образовательном центре Штокгаузена в 2004 году, незадолго до его кончины в 2007 году в Кюртене под Кёльном. 

Кархайнц Штокгаузен упоминает много имен других композиторов, с которыми сотрудничал. Например, Штокхаузен рассказывает про свою композицию «Вертолетный струнный квартет», 1995, которую исполняют четыре струнника в четырех летящих вертолетах. Результат зафиксирован электронным оборудованием и партитура раскрашена в восемь цветов, чтобы было удобнее разбираться при многократном прослушивании отрывков произведения. Премьера была в аэропорту Зальцбурга, спонсором выступил производитель напитков Red Bull. 

Или Штокхаузен рассказал, как они с британским изобретателем Питером Зиновьевым, основателем Студии электронной музыки в Лондоне, создавали электронный синтезатор для студии WDR в Кёльне. Далее в этой же книге есть отдельное интервью Питера Зиновьева.

Среди собеседников Обриста — Эллиотт Картер, Терри Райли, Брайан Ино и Янис Ксенакис, Пьер Булез, Тони Конрад, Йоко Оно, Kraftwerk и Каэтану Велозу. Книга пополняет архив современной культуры, который Обрист тщательно собирает, документируя ключевые события и стратегии в мире науки и искусств рубежа XX–XXI веков.

Книга заражает множеством новых мыслей и необычных идей, что само по себе приносит интеллектуальное удовлетворение. Например, в сноске к интервью Кархайнца Штокхаузена приводится пара цитат из Марселя Дюшана, который высказывает точку зрения, что в творческом процессе участвует не только автор, но произведение сталкивается с внешним миром через зрителя, который расшифровывает и истолковывает его, и тем самым вносит свой вклад в творческий процесс. «Картину создает зритель», — заявил Дюшан.

Мне тут же вспомнилось выступление профессора литературы из Атланты Михаила Эпштейна, который несколько лет назад выступал в московской библиотеке им. Чехова и сетовал, что книги теперь читают мало, и надо искать новые способы материального стимулирования читателей: гонорар должен получать не только автор, но и читатель должен вознаграждаться, если приложил усилия, понял и интересно интерпретировал прочитанное.

Ханс Ульрих Обрист. Краткая история новой музыки. (A Brief History of New Music) / Перевод: Светлана Кузнецова. — М.: Ад Маргинем Пресс, 2016. — 280 с.

Давид Фонкинос. Леннон

Эта книга представляет собой довольно необычную биографию Джона Леннона и его выдающегося создания — группы The Beatles. Роман, по сути, написан от первого лица, в форме монолога на 18 сеансах психоанализа, которые продолжаются в течение нескольких последних лет его жизни в Нью-Йорке. Каждый сеанс представляет собой отдельную главу романа. Леннон рассказывает всю свою жизнь, с самого раннего детства, пытаясь осмыслить свою необычную судьбу и логику своих поступков, понять причины метаний и постоянно мучающей его внутренней боли. В этой воображаемой исповеди перед психоаналитиком он говорит о детстве, об оставивших его родителях, об одиночестве, об агрессии, о музыке, о создании и о распаде «Битлз», о головокружительной мировой славе, о сексе с толпами поклонниц — группиз, о пьянстве и наркотиках, о приобретении пацифистских убеждений и о любви к Йоко Оно. Эти вымышленные сеансы психоанализа «по Фрейду» якобы происходят с 1975 по 1980 год и обрываются трагической гибелью Джона Оно Леннона.

От обилия телок у нас закипал мозг. Мы превратились в хищников. Они перестали быть для нас отдельными личностями. Мы видели только их тела, приносимые в жертву богам, то есть нам. Они были повсюду: прятались в шкафах и за занавесками, влезали в наши пиджаки. Мы трахались сутки напролет. Копы допускали к нам группиз и просто шлюх. Между тем, что происходило на сцене, и тем, что творилось за кулисами, лежала бездна… Там шла непрерывная оргия. Мы не знали удержу. Бывало, я начинал с одной девчонкой, а кончал с другой. Меня без конца облизывали чьи-то языки. Честно говоря, хранить верность в подобных обстоятельствах было технически невозможно. У меня на коленях постоянно сидела какая-нибудь чувиха. В то же время я испытывал смутное чувство вины. Меня воспитывали в строгих принципах, и вот теперь я их нарушал. Но разве найдется на свете мужчина, способный отказаться от всех женщин разом?

Напомню, Джон Леннон родился 9 октября 1940 года в Ливерпуле. Как певец и композитор он прославился в составе легендарной группы The Beatles, величайшей рок-группы. Совместную работу вместе с Йоко Оно он начал еще до распада группы. Один из лучших альбомов Джона Леннона Imagine вышел в 1971 году. Именно постоянное присутствие Йоко Оно вместе с Джоном повсюду, включая репетиции и записи в студии Abby Road, стало причиной распада группы The Beatles, которую Йоко Оно называла просто Beatles, и это еще больше раздражало остальных членов группы. После распада группы Джон и Йоко переехали из Лондона в Нью-Йорк. А 8 декабря 1980 года Джон Леннон погиб в Нью-Йорке от руки маньяка, всадившего в него пять пуль. Джон Леннон был удостоен трех наград «Грэмми»: в 1966 году за песню Michelle (с Полом Маккартни), в 1970 году за лучший сценарий музыкального фильма Let It Be, и в 1981 (посмертно) за лучший альбом года Double Fantasy (с Йоко Оно).

Этот роман — блестящая интерпретация судьбы одного из лучших музыкантов мира. Похоже, Фонкинос сочинил не сказку, а внимательно изучил биографические материалы о Джоне, вдумчиво их проанализировал и оказался очень близок к исторической правде о великом музыканте. Автор романа — молодой французский романист Давид Фонкинос, стремительно завоевывающий мировую известность. Во всяком случае, этот роман наверняка укрепит его позиции. Впрочем, Давид Фонкинос уже лауреат нескольких престижных наград и входит в пятерку самых читаемых писателей Франции. Его книги переводят десятки языков. Именно по его роману «Нежность» был снят известный фильм с Одри Тоту в главной роли.

Давид Фонкинос. Леннон (Lennon). / Перевод с фр.: Е. Головина. — М.: Астрель, Corpus, 2013. — 256 с. — Тираж 4000 экз.

Александр Кан. Курехин. Шкипер о Капитане

Автор этой книги Александр Кан — эксперт в области новой музыки, музыкальный критик, продюсер, ныне сотрудник Би-би-си. Для меня он просто Алик, так как мы старые друзья с тех давних пор конца 1970-х и начала 1980-х, когда я частенько наведывался в Питер из Смоленска, чтобы послушать авангардную музыку и пообщаться с музыкантами, ставшими персонажами этой книги. Во время таких наездов мне доводилось останавливаться у Алика Кана и у Сергея Курехина, бывать в гостях у Ефима Барбана, присутствовать на многих концертах и репетициях разных музыкантов, рок-групп и джазовых ансамблей.

Могу подтвердить: в книге Кана все передано точно и гораздо более полно и подробно, чем память позволяет мне видеть при низком разрешении памяти, на десятилетия удаленной от событий тех лет. Одним из самых ярких воспоминаний, оживших в памяти благодаря этой книге, остается КСМ — «Клуб современной музыки» в ДК им. Ленсовета, средоточие самых смелых и необычных музыкальных новаций в тогдашнем СССР, который создал и которым руководил Алик Кан от его начала до ликвидации в 1982 году перепуганными партначальниками. А одним из самых ярких активистов КСМ был Сергей Курёхин.

Патрик Хамфриз. Множество жизней Тома Уэйтса

На книжной ярмаке Non/fiction среди новых книг купил книгу Патрика Хамфриза "Множество жизней Тома Уэйтса" (The Many Lives of Tom Waits). Эту книгу только что выпустило питерское издательство "Амфора".

Это первая полноценная биография культового артиста включает все аспекты его богатой творческой деятельности. Судя по первым страницам, которые я уже успел прочитать, книга написана почти в стиле творчества самого героя книги, а вовсе не является унылым хронологическим перечислением фактов из его биографии. Главное -- в книге приводится контекст, в котором развивалось творчество музыканта. Без этого трудно адекватно понять и оценить его достижения.

О Томе Уэйтсе, об этом удивительном музыканте, я совсем недавно писал в блоге (см. ЗДЕСЬ), хотя еще не знал о выходе книги, которую вчера купил. На ярмарки имеет смысл ходить хотя бы потому, что там можно увидеть новинки, и многие книги продаются существенно дешевле, чем в магазинах. (Я купил книгу за 300 рублей.)

Кстати, переводчиком книги и автором небольшого предисловия оказался мой старый знакомый и друг Александр Кан. Три десятка лет назад, бывая в Питере, чтобы послушать авангардных джазистов и рок-музыкантов, мне нередко доводилось останавливаться дома у Сергея Курехина либо у Алика Кана. В ту пору Алик вел полузапретные джазовые встречи и концерты в ДК им. Ленсовета. А теперь Александр Кан, известный музыкальный критик, работает на Би-би-си. Кстати, недавно он написал замечательную книгу "Пока не начался Jazz" о музыке, музыкантах и эпохе нашей молодости. Вот что об Александре Кане говорит Борис Гребенщиков.

Эту книгу о Томе Уэйтсе я купил бы, даже если бы ее перевел кто-то мне совершенно незнакомый. Но зная Алика Кана, я могу утверждать, что плохую книгу он просто не стал бы переводить.

Патрик Хамфриз. Множество жизней Тома Уэйтса (The Many Lives of Tom Waits). / Переводчик Александр Кан. — СПб.: Амфора, 2009. — 504 с. — Тираж 4000 экз. — (Серия: Дискография).

Александр Кан, глава из новой книги

Мне уже доводилось ранее сообщать о недавнем выходе в питерском издательстве "Амфора" книги Александра Кана "Пока не начался jazz".


Александр Кан пишет там о событиях почти 20-30-летней давности, о возникновении невероятного феномена полуподпольного авангарда -- новой импровизационной музыки, о своем нонконформистском "Клубе современной музыки" в ДК им. Ленсовета в Ленинграде, который был прикрыт, как только КГБ и горком поняли, что же там такое происходит. Мне довелось стать свидетелем и участником этих необыкновенных событий, хотя я и не ожидал, что это когда-то будет описано в отдельной книге, в которой найдется место для многих моих друзей и знакомых того периода, которым я искренне признателен за счастье общения с ними. Это и сам Александр Кан, а также Ефим Барбан, Сергей Курехин, Борис Гребенщиков, Влад Макаров, его жена Наталья Макарова, Александр Кондрашкин, Анатолий Вапиров, Сергей Летов, Валентина Пономарева, Александр Александров, Сергей Хренов, Антоний Мархель, Сабирджан Курмаев, Олег Разумовский, Виктор Мазин, Ганс Кумф, Джон Фишер и многие другие.


Главу из этой любопытной книги недавно отсканировал и опубликовал Влад Макаров в своем блоге. См. ЗДЕСЬ. Он также поместил свои комментарии к некоторым фотографиям из этой книги, многие из которых были сделаны мною, а другие я увидел впервые, как, например, фото немецкого музыканта Hans Kumpf. Помню, Ганс Кумпф не расставался со свои фотоаппаратом, но его редкие снимки я видел только на обложках пластинок, выпущенных после его игры с джазовыми музыкантами в Советском Союзе. Комментарии Влада Макарова ЗДЕСЬ.

А на днях мне позвонил из Смоленска мой старый друг Андрей Пантелеев и сообщил, что только что он купил эту книгу и к своему удивлению обнаружил в ней себя и свою жену Галину на фото в конце книги, где снята публика на одном из первых выступлений в Ленинграде "Поп-механики" Сергея Курехина. Похоже, что Смоленск удивительным образом оказался городом, где авангардная музыка и искусство пустили довольно глубокие корни и переплелись с Питером. В отличие от идеологически зажатой и коммерчески ориентированной Москвы, Ленинград и Смоленск предоставили более плодотворную почву для радикальных художественных экспериментов. Читая обо всем этом в книге Кана, я сам сейчас с трудом верю, что это было со мной и моими друзьями на яву. А ведь я могу вспомнить немало других любопытных людей, кроме упомянутых Олега Разумовского и Виктора Мазина, с которыми мне приходилось общаться в Смоленске и Питере. Стоит назвать покойного Славу Колесова, покойного Сашу Аксенова, оба оставили след в моей жизни. А также давно не выходящего на связь Сергея Борзенкова, которого тоже многое связывало с Мазиным, Разумовским и Питером... Помню и Дмитрия Волчека, главного редактора "Митиного журнала", гуляющего в смоленском парке Блонье... Список можно продолжить.

Александр Кан. Пока не начался Jazz

Александр Кан. Пока не начался Jazz

Только что купил книгу Александра Кана о советском джазе 1970-80 годов "Пока не начался Jazz". Книга выпущена питерским издательством "Амфора". Александр Кан в настоящее время сотрудник русской службы Би-Би-Си. А в прошлые годы мы с ним часто общались. Более того, когда я приезжал из Смоленска в Питер, я частенько останавливался у Алика Кана дома. Или у Сергея Курехина. В те годы моей молодости они были моими главными питерскими друзьями.

Я еще не успел прочитать книгу, но уже пролистал ее и нашел там множество собственных снимков музыкантов и событий, которые я сам когда-то снимал. Моих снимков в книге Алика Кана не менее полутора десятков. В те годы я просто отправлял эти снимки Лео Фейгину в Лондон (он под псевдонимом Алексея Леонидова вел на Би-Би-Си еженедельную передачу о новом джазе, которая очень раздражала бюрократов на Би-Би-Си и они все время покушались ее прикрыть, полагая, что такая музыка в СССР никому не нужна), и в его коллекции мои снимки успешно сохранились. Лео Фейгин является владельцем фирмы звукозаписи Leo Records, которая для отечественной культуры сделала побольше, чем некоторые деятели министерства культуры. Фирма выпускала пластинки с записями Сергея Курехина, Сергея Летова, Владислава Макарова, Бориса Гребенщикова, Трио Вячеслава Ганелина и многих других отечественных музыкантов еще в те годы, когда их записи не могли быть выпущены в Советском Союзе. Сайт Leo Records: http://www.leorecords.com/

Кстати, эти снимки публикуются уже не впервые. В 1985 году Лео Фейгин выпустил в Лондоне книгу Russian Jazz: New Identity, в которую вошли многие из снимков, которые теперь опубликованы впервые в России. В книге Алика Кана есть также и мой портрет 1979 года в компании с рижскими джазовыми деятелями Антонием Мархелем и Сабирджаном Курмаевым.

Кстати, в первом предложении я написал, будто книга Алика Кана о советском джазе. Но она скорее об антисоветском джазе, так как фри-джазовые музыканты всегда находились в оппозиции к тоталитарной системе и как минимум держали фигу в кармане. В свое время большую книгу под названием "Советский джаз" написал Алексей Баташев. И надо признать, у него хватило мужества, чтобы уделить в своей книге внимание и такому нон-конформистскому направлению, как авангардный новый джаз. Кстати, Алексей Баташов в той книге тоже написал и обо мне, и даже процитировал какое-то мое письмо, в котором я писал ему свое мнение о трио Ганелина.

Александр Кан. Пока не начался Jazz. — СПб.: Амфора, 2008. — 280 с. — Тираж 5000 экз.

Лео Фейгин. All That Jazz. Автобиография в анекдотах

Патрик Хамфриз. Множество жизней Тома Уэйтса

Морис Ж. Дантек. Призрак джазмена на падающей станции "Мир"