Гаррос-Евдокимов. Фактор фуры

«Фактор фуры» — роман русских писателей из Риги Александра Гарроса и Алексея Евдокимова. Этот роман лауреатов премии «Национальный бестселлер» Гарроса-Евдокимова можно было бы считать образцом приключенческого страноведения, если бы не философские размышления. Мне было особенно интересно сравнивать этот текст с ранее прочитанным романом «Серая слизь», в котором действие происходит в нынешней Риге. Многие особенности романов и даже характеры героев похожи.

Действие «Фактора фуры» происходит в непрерывном и торопливом путешествии между разными точками Европы. Прихотливое блуждание героя идет по европейским странам: Турция, Греция, Италия, Германия, Англия, Дания, Голландия, Франция, Испания, Португалия и завершается на берегу Атлантического океана. Маршрут путешествия определяет непредсказуемая детективная интрига. Но страноведение это весьма поверхностное: торопливые путевые заметки, беглые описания европейских достопримечательностей, видов и уличных сценок. Причем авторы, словно не желают внимательно описывать все эти европейские достопримечательности, служащие лишь фоном для размышления героя о России и Европе, о европейской и российской ментальности. Так что и путешествие, и кровавый детективный сюжет — это лишь часть романа, одна из его составляющих. Роман вошел в длинный список литературной премии «Национальный бестселлер», но премию не получил. Уж очень, на мой взгляд, роман многословен и местами из-за этого невнятен. Многие загадки и общий смысл романа остаются нераскрытыми, неразгаданными. При этом финал романа открытый, хотя читатель и без того получил по ходу чтения текста лошадиную дозу всяких загадок и непонятных таинственных секретов.

Сюжет вроде нехитрый, но интересный. Тридцатипятилетний бизнесмен Юрий Касимов из России, из названного невнятно Серожопинска, становится участником якобы международного эксперимента, проводимого неким Европейским фондом социальных исследований. Условия эксперимента туманны, и заключаются в том, что герой должен путешествовать по Европе, произвольно меняя маршрут и не задерживаясь в одном месте более трех дней. Организаторам этого странного эксперимента он должен сообщать о том, что на его собственный субъективный взгляд покажется странным и заслуживающим внимания.  

А странности начинаются уже с первого его шага. И постепенно странности приобретают все более мрачный и ужасающий накал: все, с кем общается Юрий, почему-то погибают при самых странных обстоятельствах. При этом он и сам выживает зачастую только благодаря интуиции и удивительному везению. По мере развития сюжета опасностей и смертей становится все больше, а количество трупов не поддается учету, переваливая за несколько десятков. Кто их убивает, кто и зачем охотится на главного героя, остается главной загадкой. В конце он уже продолжает свое опасное европейское путешествие якобы для того, чтобы найти логическое объяснение этому и понять смысл происходящего. За ним охотятся какие-то киллеры, организованный криминал, мафия, полиция и всезнающие спецслужбы разных стран, знающие каждый его шаг. Но кто они и зачем это делают, понять невозможно. К концу романа выясняется, что эти таинственные убийцы еще и соревнуются между собой, безжалостно уничтожая конкурентов. А герой Юрий Касимов фантастически везуч: ему все эти угрозы и опасности нипочем.  В интернете даже обнаружилась шутка: роман следовало бы назвать «Фактор Юры».

Центральная мысль книги видимо такова: любой хаос может сложиться в необъяснимую закономерность, наш логически мыслящий мозг во всем может усмотреть вмешательство неких могущественных сил, увидеть тайный зловещий план или даже заговор. В жизни бывает немало чудесных совпадений. И любое случайное чудо (например, чудесное спасение, примеров которого в романе огромное множество) принуждает каждый раз искать ему логическое объяснение. Ведь с иррациональным человеку трудно мирится.

Странно, что в книге, названной романом, не наблюдается никакой любовной линии или даже намека на эротику и секс, словно герой кастрат. Четыре дня они прячутся с украинской проституткой в каком-то вшивом отеле, но валялясь в одной постели, стараются не прикасаться друг к другу. Что за целомудрие такое? И в остальных случаях отношения героя с женщинами столь же странные: он явно никак не уважает всех этих тёлок, описывает самыми уничижительными словами и всячески подчеркивает женскую тупость. И вообще многие люди в романе малосимпатичны.

Хотя идея романа красивая и многообещающая, там явно доминирует паранойя. Постоянная погоня злых сил за героем, побег и прятки. Тем самым показано, что мы ничто перед хаосом. Стечение обстоятельств может убить, как и самого умного, так и самого расчетливого. Можно ли просчитать, свалится ли тебе на голову кирпич или случится иное неожиданное несчастье? Едва ли довольно мутный открытый финал романа может удовлетворить читателя, которого на сотнях страниц перед этим пытали подобными вопросами. В остатке возникает ощущение всепоглощающего бессмысленного и беспощадного фатализма. Жизнь в таком мире — бесконечное дерьмо, от которого негде укрыться. Плюс к тому авторы описывают российские реалии и особенности жизни в России с нескрываемым отвращением, практически с русофобией, которая для патриотов наверняка невыносима. Впрочем, в Европе на деле жизнь тоже не лучше.

Что мне не понравилось в романе, это излишнее количество всяких ненужных подробностей и деталей в описаниях. Местами даже попахивает графоманией. Будь моя воля, я вычеркнул бы из текста множество ненужных слов, сократив роман на треть.

Гаррос-Евдокимов.  Фактор фуры. — СПб.: Лимбус Пресс, 2006. — 528 с. — Твердый переплет. — Тираж 5000.

Гаррос-Евдокимов. Серая слизь

За авторским именем Гаррос-Евдокимов скрываются двое русскоязычных рижан: Александр Гаррос и Алексей Евдокимов. Известность им принес роман «Головоломка», получивший в 2003 году премию «Национальный бестселлер». А этот роман известность лишь подтвердил. Я купил эту книгу в магазине «Фаланстер» в то время, когда проходил лечение от рака, но прочитать роман смог только теперь, с большим опозданием, когда один из авторов, Александр Гаррос, скончался в Тель-Авиве от рака пищевода.

Первое, что бросается в глаза при чтении Гарроса-Евдокимова, — совершенно невероятный язык. При всей своей специфичности, обилии жаргонизмов и особенном «рижском» колорите — он ярок, художественно убедителен и грамотен. Язык вполне соответствует образу и характеру главного героя Дениса Каманина, бывшего панка, а ныне (то есть во времени действия романа, когда герой ведет повествование) модного режиссера-кинодокументалиста, получившего награду на кинофестивале Берлинале. Наверное, другими словами изображать довольно странный молодежно-журналистский мир русскоязычных жителей латвийской столицы невозможно. Язык неплохо характеризует эту публику. В том числе и свобода применения ненормативной лексики.

Довольно затейливый ритм повествования тоже бросается в глаза уже с первых страниц романа. Рассказ о событии и одновременная рефлексия по поводу этого события, ответ собеседнику и одновременно внутренний монолог, воспоминания, относящиеся к другому времени. И все это сделано языковыми средствами, в которых читатель разбирается без особых проблем и почти не путается. Зачастую повествование получается многослойное и нелинейное, так как авторы местами сильно злоупотребляют скобками — в некоторых длинных предложениях они до десяти раз открывают и закрывают скобки, вставляя разные дополнения и пояснения, а в некоторых случаях внутри отрытых скобок открывают новые скобки. Местами роман кажется слишком многословным и содержит вкрапления слов и фраз на английском и латышском.

Чтобы драйвер читательского интереса не угасал, завязка романа детективная, пронизывающая весь его сюжет. Уже на первых страницах главного героя допрашивает некий загадочный то ли полицейский, то ли представитель спецслужб, действующий под личиной следователя. Герой отвечает на вопросы следователя и одновременно вспоминает события вечера, ставшие причиной допроса. Точнее — событие. На допросе у следователя герой оказался потому, что девушка, с которой он беседовал вечером, вскоре после его ухода покончила жизнь самоубийством.

Роман по своему содержанию самоубийственный. Его содержание состоит в подробном объяснении необходимости самоубийства героя, а не только окружающих его персонажей. Жить в Риге русскоязычным невозможно, так как в сравнении с титульной нацией они все стали «чужими». Герой ломает голову над вопросом, как ему поступить дальше и куда валить из родной Латвии. За границу, куда из Латвии уже уехали многие, он не уезжать не хочет, там он никому не нужен. А свою жизнь России не представляет, так как кроме Питера и Москвы, вся прочая Россия ему невыносимо противна своей нищетой и откровенным хамством. Ему, русскоязычному парню из Риги, провинциальная Россия даже более ненавистна, чем его друзьям-латышам, которые в российской неустроенности и дикости видят только экзотику, словно в Африке.

По мере повествования читатель узнает, что множество друзей и знакомых Дэна (как многие зовут Дениса Каманина) погибает странной смертью. Лишь единицы из этих молодых людей умирают «естественно» своей смертью от болезней, но большинство погибает в результате жестокого насилия и подозрительных самоубийств. Причем число необъяснимых и непредсказуемых смертей растет, и круг сужается вокруг главного героя, который вызывает подозрения и у следствия. Причем в сюжете романа есть немало странных линий. Непонятная религиозная секта «Новый Ковчег», лидер которой считает «серой слизью» людей, не способных или не желающих принимать самостоятельные решения, а сам будто бы через секту организует поставки наркотиков.  То роман «Полость» подкидывают приятелю главного героя, журналисту популярного издания, с романом знакомится главный герой, и эта метафора, которую надо понимать буквально: люди в романе оказываются полыми, пустыми внутри. И много чего еще.

Герой романа все время торопится, но при этом как будто постоянно тормозит сам себя, отвлекается на воспоминания, отступления, на подробные рассказы об очередном знакомом или друге. А очередных персонажей в романе очень много. И событий много. И это еще одна показательная черта романа. Местами роман кажется почти документальным, так как действующие лица оказываются реальными людьми. То в поле зрения появляется Сергей Шнуров, которого не впускают в Латвию из-за политического экстремизма. То герой ведет беседы с писателем Петром Вайлем, посетившим Ригу. То вдруг всплывает Николай Судник, солист авангардной группы ЗГА, отъехавший в Питер (у которого мне доводилось бывать дома в Риге). То вспоминается Эйдель — Владимир Эйдельман, издатель порнографического еженедельника «Давай!» и латвийской газеты НБП «Генеральная линия», затем объявленный «террористом номер один», арестованный в Москве ФСБ перед бесследным исчезновением. И так далее. Всех упоминать не стоит.

Действие местами происходит в редакции газеты «Час» в Доме печати в Риге. А местами герои вспоминают времена, когда пресса Латвии была самой передовой и свободной в Советском Союзе. В конце 1980-х я и сам выписывал замечательный рижский журнал «Родник», а многие писатели из России в те годы смогли впервые опубликоваться в Риге. Тиражи латвийских периодических изданий тогда били все мыслимые рекорды, так как их выписывали и читали по всему СССР. Ностальгией по тогдашним временам пронизан роман. А также ностальгией по Советскому Союзу, где не было никаких границ и не требовались визы. И по советскому человеку. Ведь Денис, родившийся в Риге и хорошо говорящий по-латышски, каждое лето в детстве проводил у друзей отца в Абхазии, в Гаграх, в семье грузина Кобы, и даже немного говорил по-грузински. Но потом там произошла война и всё изменилось. И самый близкий друг Дэна  в Риге ФЭД (Федор) тоже был таким же советским, сотканным из разных корней. Все они оказываются в новой Латвии бесправными и бесперспективно «чужими», alien — как указано в паспорте, почти инопланетянами.

Рига с давних пор была посредником между Россией и Европой. Еще во времена Ганзейского союза в XIII веке товары через Ригу по Двине попадали вглубь Руси — в Полоцк, Смоленск и дальше. И наибольшего своего расцвета этот город на берегу Балтики достигал дважды, в периоды перед наступлением краха империи: в начале ХХ века и в 1980-х годах. А теперь Латвию захватили бездарные латыши, которые своей убогой современной архитектурой уничтожают прекрасную Старую Ригу, а экономику довели до ручки, так как практически все предприятия, построенные на средства СССР, разрушены и пребывают в руинах. Но вопреки логике, несмотря на безработицу, эмиграцию молодежи и депрессию, цены на недвижимость в Риге и Юрмале лезут вверх. Герой пытается разгадать эту загадку, и под конец догадывается, что происходит это из-за вливания криминальных денег российских олигархов.

Роман «Серая слизь», в котором столько всего намешано, прорвался через хаос повествования и все-таки получился. Довольно печальный и несколько депрессивный, а местами очень выразительный и сильный (например, мне очень понравилось яркое описание покорения Эльбруса). Жалко, что продолжения больше не будет.

Гаррос-Евдокимов. Серая слизь. — СПб.: ООО «Издательство Лимбус Пресс», 2005. — 464 с. — Тираж: 7000 экз. — Твердый переплет.

Павел Зарифуллин. Новые скифы

«Да — скифы мы!» воскликнул великий поэт Александр Блок в стихотворении «Скифы». Вместе с поэмой «Двенадцать» это было последнее произведение поэта.

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!

Миновало ровно столетие, когда скифское движение поэтов и революционеров возникло в тектоническом 1917 году. Скифами называли себя лучшие писатели, музыканты и художники Серебряного века. В центре мечты поэтов и народников стояли кочевники-скифы, которые смотрят на нас из исторической бездны. Звёзды над головами вновь выстраиваются особым образом. Предрекая появление новых скифов.

Жанр книги Павла Зарифуллина может быть охарактеризован как философская публицистика. Автор на ее станицах вслед за Блоком и евразийцами делает попытку пророчества о скором возвращении Золотых Скифов и Солнечных Русских.

У движения Новых скифов есть своя мечта, свой этнофутурический проект Золотой Скифии. На громадном пространстве от ворот Гиндукуша и пустынь Великой Сирии до Ледовитого океана, от поросших эдельвейсами Альп до тихоокеанского прибоя в наших райских лесах, степях, реках, морях и горах наши народы должны жить вольно, славно, красиво и дружно.

Для русского уха слово «скиф» магически притягательное. В нем и романтика кочевых скитаний, и щелканье кнута, и цоканье копыт, и свист сабли. Где они, скифы? Павел Зарифуллин аккуратно сохраняет магию скифства и расширяет его смысловой потенциал. 

Иногда, читая книгу, теряешь линию нарратива и тонешь в обилии аллюзий. Но эта книга не остросюжетный триллер, у нее совсем другое, пророческое предназначение. Здесь все слова имеют концептуальное значение, создавая дискурс, где речь, фраза, жест, символический акт, созидают трудно формализуемую ткань образов и понятий. Автор находит отголоски скифского смысла в самых разных проявлениях жизни, культуры, истории и искусства. Преодоление этого текста потребует некоторого труда, но при этом принесет удовлетворение, ибо читатель повсюду узнает и обнаруживает себя, свои мысли и надежды.

Писатель, историк, этнограф Павел Зарифуллин автор ряда книг о евразийстве, глава администрации Международного Евразийского Движения. В 1994-1998 гг. возглавлял отделение Национал-большевистской партии в Казани. Вышел из НБП вместе с Александром Дугиным из-за ссоры с Эдуардом Лимоновым. Директор Центра Льва Гумилева.

Эта книга переведена на фарси для издания в Иране и Афганистане. По мнению переводчика, «Новые Скифы» — альтернатива популистскому и примитивному исламизму, который пропагандируют ДАИШ и «Талибан».

Павел Зарифуллин. Новые скифы. — СПб.: Издательство К. Тублина, Лимбус Пресс, 2014. — 512 с. — Твердый переплет. — Возрастные ограничения 16+.

Михаил Юрьев. Третья империя

«Третья империя» — это утопия Михаила Юрьева, написанная в 2006 году как учебник российской истории от лица латиноамериканца, живущего в 2054 году. В книге, по слухам прочитанной многими сотрудниками президентской администрации и Путиным, автор уникальным образом провидит всю траекторию развития России за последние восемь лет и предсказывает будущие события.

Строительство Третьей империи начинается с прихода к власти Владимира II Восстановителя (первый, Владимир Иуда, — Ленин), сумевшего восстановить Россию в статусе великой державы и собрать русские земли. Любопытно, что изначально Владимир-собиратель скрывает свои проимпериалистические устремления, копит резервы и дожидается ослабления Запада. Выстраиваемое им государство основано на госкорпоративизме и экономическом протекционизме, ликвидации олигархии, уничтожении прозападных агентов влияния и проч.

Само же «собирание земель русских» начинается с (sic!) взрыва на Украине. После организованной США оранжевой революции Крым, восток и юг Украины, никогда не считавшие себя частью западноевропейской цивилизации, восстают против «западного господства» и обращаются к России с просьбой войти в ее состав.

Владимир Сорокин откликнулся на «Третью империю» Михаила Юрьева своей гротесковой атиутопией «День опричника», а продолжил недавно вышедшей атиутопией «Теллурия».

Какие книги читают в Кремле? Чьи идеи формируют идеологию российской элиты? Автор статьи — социолог, аспирант Колумбийского университета Мария Снеговая делится своими весьма любопытными оценками:

Интервью с автором книги и бизнесменом Михаилом Юрьевым «Я патриот своей страны, но деньги здесь делать неудобно», который перевел весь свой бизнес в США, вчера опубликовал Слон.ру. Личность Юрьева неоднозначна, поэтому прочитать это интервью есть смысл.

Читать «Третью империю»: http://www.e-reading.ws/bookreader.php/67942/Yur%27ev_-_Tret%27ya_imperiya.html

Филип Рот. Случай Портного

 

Этот роман Филипа Рота вышел в США в сопровождении шумного скандала в 1969 году. Пожалуй, более правильное название романа «Жалобы Портного» или «Казус Портного». Впервые мне довелось читать этот роман по-английски еще лет тридцать тому назад, когда книгу привезли в СССР немецкие друзья. С трудом продираясь сквозь непростые языковые конструкции, юмора Рота я почти не понял. Тогда роман не мог быть переведен на русский язык по многим причинам, и прежде всего идеологическим и эстетическим — он был слишком еврейским, слишком буржуазным и слишком эротическим. Нынешнему переводу этого романа в исполнении Сергея Коровина уже исполнилось десять лет, а я только теперь добрался до его прочтения, и впервые понял, насколько это смешная и остроумная книга. Разве не смешно, когда в роли антисемита выступает еврей, саркастически описывающий жизнь еврейской семьи и культуру еврейской общины? У Филипа Рота это получается даже смешнее, чем в фильмах Вуди Алена.

Эротизм в книге бьет все рекорды, зачастую перешагивая тонкую грань порнографии. Перечитать этот роман меня заставила предыдущая книга «Леннон», в которой Джон Леннон на сеансах у психоаналитика повествует свою историю. Мне показалось, что некоторые эпизоды в «Ленноне» почерпнуты у Филипа Рота. Например, сцена групповой мастурбации четверки The Beatles: в романе Рота школьники азартно дрочат целой группой «за интерес» — каждый ставит на кон по доллару, и тот, кто кончает раньше других, забирает куш. Роман Филипа Рота это стенограмма откровений героя Александра Портного с кушетки психоаналитика. Он с первой же главы обрушивает на нас свои сексуальные откровения, тайный смысл которых понятен тем, кто изучал труды основоположника психоанализа Зигмунда Фрейда. Содержание романа представляет клинический случай, новую разновидность невроза. Другие главы романа развивают начатое в первой главе. Вот только названия нескольких следующих глав романа:

Мастурбация
Еврейский блюз
Пиздомания

И так далее. Эдипов комплекс представлен в разнообразных ипостасях, включая комическую: папаша героя, страховой агент, страдает хроническими запорами и часами засиживается в туалете, куда также рвется сын-подросток, чтобы в уединении помастурбировать, но отец постоянно на его пути. Оказавшись наконец в одиночестве, он обрызгивает своим вырвавшимся семенем лампочку на потолке, с которой сперма свисает немым свидетельством преступления, тогда как еврейка-мать, обеспокоенная частыми затворничествами сына в туалете, требует не смывать экскременты, чтобы их внимательно изучить…

Вся высмеиваемая героем семейная еврейская жизнь сопровождается множеством характерных еврейских словечек на идише. Папаша постоянно поучает сына: не будь тупицей, учись все просчитывать и извлекать свою выгоду, тебе предстоит жить в мире гоев, а они норовят всячески унизить и обидеть избранный народ. Усвой раз и навсегда: всё гойское плохое, всё еврейское — хорошее, еврейское — всегда правильное, идет ли речь о нормах морали или о бизнесе. Обедать за одним столом со негритянкой-шварцей, которая убирает квартиру, значит не уважать себя. А мамаша добавляет: не смей есть гамбургеры, гои их готовят из всякой дряни! Не связывайся с шиксами, от них одни венерические болезни. Получи выгодную профессию, женись на еврейке, роди детишек-евреев, будь как все остальные евреи в Ньюарке.

Таким настойчивым обучением родители-евреи доводят своего сына до неизбежного состояния протеста. Этот протест и есть описываемый невроз. Александр Портной бунтует не против социальных несправедливостей или экзистенциальных несовершенств. Он бунтует против предписываемой ему участи состоятельного американского буржуа-еврея, который добьется видного положения в обществе, станет главой образцового семейства и будет неукоснительно следовать унылым правилам жизни, которые в этой еврейской среде считаются установленными навеки. В конце концов, в приступе бешенства юный Александр Портной рекомендует этому избранному и перепуганному народу «засунуть свои страдания в свою многострадальную задницу».

Роман описывает подробности половой жизни героя с его разнообразными сексуальными победами над шиксами, но не еврейками. Победы подаются во всех юмористических подробностях, типа достижения орального секса с одной аристократкой после концерта музыки Моцарта: она никак не могла взять в рот его огромный пенис, опасаясь задохнуться. Тем не менее, несмотря на победы и достижения, личная жизнь героя так и не складывается, семьи и постоянной привязанности у него нет.

В финальной главе, очутившись на земле обетованной, Портной приходит в восторг от того, что в Израиле его окружают одни евреи. Но одновременно он постигает истину, что не может освободиться от своей причастности американскому еврейству. Заключительная встреча с лейтенантом израильской армии Наоми, настоящей саброй, родившейся в Израиле, которая живет в кибуце и не ведает сомнений относительно своего призвания и радикальных социалистических убеждений, оказывается для героя полной катастрофой. Он жалок из-за своей неожиданной импотенции, а вся его жизнь, по собственному признанию, обернулась какой-то абсурдной мелодрамой. И герой этой мелодрамы заслужил от той, кого хотел увидеть своей спасительницей, выразительную характеристику «Свинья». Секс у них не получился, а он повержен боевым ударом лейтенанта ногой в грудь, под сердце, перед тем, как за ней, настоящей еврейкой захлопнулась дверь его номера в «Хилтоне». Она не взяла с собой сексуально озабоченного буржуя-импотента исполнять великую цель — расчищать от камней землю кибуца на границе с Сирией.

Филип Рот. Случай Портного (Portnoy's Complaint) / Перевод с англ. Сергей Коровин — СПб.: Лимбус Пресс, 2003. — 288 с. — Тираж 5000 экз. — (Серия: Метро)