Марио Варгас Льоса. Похвальное слово мачехе

Догадываюсь, что эта книга Марио Варгаса Льоса, перуанского прозаика и драматурга, лауреата Нобелевской премии по литературе 2010 года, разочаровала часть его читателей, особенно «высокодуховных» российских. «Похвальное слово мачехе», написанное в 1988 году, появилось в русском переводе только в 2007 году. Подозреваю, что главной причиной столь длительной задержки (а все другие его произведения переводили и публиковали незамедлительно) стала «целомудренность» российских издателей, посчитавших откровенные эротические мотивы этого произведения недопустимыми для столь серьезного писателя и нобелевского лауреата.

В нашей стране традиционно голос тела принято считать чем-то низменным, грязным, вульгарным, едва ли не унижающим достоинство высоких помыслов читателя. Ханжеская печать, оставленная православием на нашей культуре, постоянно напоминает о себе в самых неожиданных местах. Из-за того, что этот роман вышел в России с большой задержкой, Марио Варгас Льоса принято было считать автором совсем иной литературы — остросоциальных, антидиктаторских романов, осуждающих репрессивные режимы на латиноамериканском континенте. Поэтому для отечественного читателя стало неожиданностью появление такого «пикантного» романа. Фольклорные и мифические мотивы переплелись в нем с современностью и ярко выраженным эротизмом. Впрочем, роман "Похвальное слово мачехе" своим откровенным пряным эротизмом привел в замешательство читателей и критиков не только в нашей стране, но и за рубежом.

Тонкое, изощренное, поэтически-чувственно письмо романа, воспевающее интимные моменты и даже возвышающее такие проявления плоти, которые принято считать низкими и низменными, звучат столь убедительно и сильно, что оказывается значительнее довольно банальной сюжетной линии. Поэзия берет верх над прозой. Разрушенная гармония семьи восполняется высшей гармонией природного начала, торжеством слияния тела и духа.

И речь идет не только о сексе и телесной близости, но и об эстетике каждодневного существования человека. Такая эстетика зачастую выпадает из поля зрения авторов, хотя всем понятно, что королевы тоже какают. Герои романа не отказывают себе в изысканных блюдах и напитках, самым тщательным образом холят и лелеют свои тела. Немолодой дон Ригоберто соблюдает недельный распорядок и очередность ухода за телом: понедельник – ушные раковины, вторник – педикюр, и т.д. А как правильно и гармонично он испражняется! Такая маниакальная, почти механистическая педантичность выглядит почти комично.

У дона Ригоберто ухоженные уши, ни единого наглого волоска, чистые ноздри, холёные руки, скрипящий от чистоты зад и всё прочее. Желудок дона Ригоберто работает исправно, мысли его сладострастны, а ушами он способен испытывать блаженство. «Дай мне послушать твои груди», – говорит он, нежно вложив соски – сначала один, потом другой – в сверхчувствительные раковины своих ушей. Входят они точно нога в привычный башмак...

Сорокалетняя Лукреция все свободное время посвящает плотским утехам, описанным подробно, со вкусом и без ложной скромности не только с эмоционально-чувственной стороны, но и с физиологической. Возможно, такие интимные подробности супружеской жизни отпугнут какого-то консервативного читателя. Однако соль этого романа как раз в балансе отвратительно-притягательных элементов.

Третий герой романа, Альфонсо, пасынок Лукреции – просто ангелочек, – миленький, сладенький, молоденький, неискушенный. Но он близок к половому созреванию, а в украшенной золотыми кудрями головке ребенка уже зреют коварные планы покушения на сексуальность Лукреции, которая, похоже, и сама не прочь попасться на удочку юного Купидона. Никакой дидактики: автор нисколько не осуждает сексуальные фантазии мачехи.

Автор выразительно и весьма убедительно передал эротичность и чувственность своих героев, а физические и физиологические подробности переживаний героев живы и достоверны. Чтобы писать так и на такие темы в латиноамериканской стране, пребывающей в путах католического фанатизма, необходим не только талант, но и мужество.

Марио Варгас Льоса. Похвальное слово мачехе (Elogio de la madrastra). / Переводчик Александр Богдановский. — М.: Иностранка, 2007. — 224 с. — Тираж 10000. — (Серия The Best of Иностранка). — Твердый переплет.

Ю Несбе. Полиция

Надеюсь, это последняя книга из серии о полицейском Хари Холле норвежского писателя Ю Несбё. Я прочитал несколько книг из этой серии и, похоже, даже попал в зависимость, так как автор обладает определенным талантом и пишет увлекательные криминальные триллеры, лучшим из прочитанных мною был роман «Снеговик». Не случайно Ю Несбё переводят на множество языков и правительство отмечает его творчество множеством наград за создание благоприятного образа Норвегии у читателей всего мира. Впрочем, Несбё явно пишет, ориентируясь прежде всего на американский рынок. Именно поэтому автор в своем романе то и дело обсасывает тему гомосексуализма, хотя в норвежском обществе coming out гея едва ли способен облегчить или украсить его жизнь.

Посмотрел отзывы читателей на роман «Полиция», и меня удивило обилие позитивных отзывов, хотя мое мнение скорее отрицательное. Я разочарован романом: много невнятной писанины, очень много натурализма и всяких ужастиков, явно умышленно выдумываемых автором, чтобы потрясти воображение читателя. В жизни даже самые патологически жестокие преступники не обладают такой выдумкой и фантазией, чтобы проделывать со своими жертвами подобные зрелищные шоу, да и материальные возможности у них не настолько безграничны, как нам навыдумывал Несбё в своем романе.

Роман определенно очень затянутый, причем с использованием жульнических приемов откровенно бессодержательного многословия. Действия вроде бы много, но на страницах романа количество персонажей с не выговариваемыми норвежскими именами таково, что к середине романа начинаешь среди них путаться, теряя нить нарратива. К тому же этот роман тесно связан с какими-то пропущенными мною предыдущими романами, на которые постоянно ведется смысловая ссылка, и читатель, не прочитавший те романы, должен чувствовать себя идиотом, который пропустил что-то очень важное, чтобы понять, почему, например, в другом романе какого-то русского мафиози Хари Холле заколол в баре штопором в шею без суда и следствия, скрыл это, но считает, что все было сделано правильно, хотя и скрывает это убийство.

Есть немало и других сюжетных линий, возникающих за пределами романа «Полиция», но продолжающих развиваться, мороча читателю голову своей невнятностью. Казалось бы, в таком громадном и многословном романе можно было объяснить решительно всё, соединить все концы и начала, но автор то ли умышленно, то ли по небрежности этого не делает. Такие уловки постоянно раздражают, вызывая отвращение к такой неуважительной манере письма.

Еще один отталкивающий и даже мошеннический прием, который многократно использует Ю Несбё в своем романе особенно отчетливо, это повторяющиеся сюжетные клише, в которых повествователь практикует недосказанность и неполную информацию. Например, начиная рассказывать какой-то эпизод или главу, он не сообщает имени основного действующего персонажа, называя его просто «он» и оставляя читателю гадать, о ком вообще идет речь. Увы, в моем сознании такие трюки не усиливают интригу и не увеличивают загадочность, а вызывает отвращение: автор играет с читателями, как кошка с мышкой.

Не стану обсуждать громадное количество всяких ляпов и заблуждений, которыми пестрит этот затянутый роман. Не зря говорят, что краткость сестра таланта, так как чем длиннее текст, тем больше в нем встречается всяких глупостей и ошибок. Тюремные охранники почему-то не сумели отличить труп «трехдневной свежести» от свеженького трупа? При этом трое суток заключенные прятали труп в своей камере в чемодане! Это что же за тюрьма такая? И что за чемодан? И зачем на трупе для маскировки они сделали татуировку, чтобы выдать его за другого, сидящего в тюрьме персонажа? Разве не смешно? Кстати, татуировку на трупе сделать невозможно, словно на живом человеке.

Если внимательно читать роман, подобных глупостей там целая туча. Не говоря уж о том, что вся полиция Норвегии, работая в авральном режиме, оказывается не способной найти и обезвредить одного маньяка, убивающая самих этих самых полицейских. Преступник всегда на протяжении огромного романа оказывается более хитрым, ловким, умным, кровожадным и намного лучше информированным о делах и планах полиции, чем десятки туповатых полицейских, вооруженных самой современной техникой, транспортом, связью, оружием, приборами ночного видения, компьютерами, GPS, пеленгацией мобильной связи и камерами наблюдения. Полицейские целыми днями, в промежутках между похоронами своих коллег, убиваемых жестоким маньяком с совершенно непонятными и явно высосанными из пальца мотивами, пьют очень много кофе, много курят, ищут зачем-то статистику в базах данных и рисуют какие-то схемы на доске, но никаких следов преступника на местах его многочисленных преступлений криминалисты не находят – ни следов на земле, ни отпечатков пальцев, ни волос, ни ДНК – вообще ничего! Ну разве не бред?

Психологическая характеристика персонажей автором романа тоже зачастую бывает жульническая. Когда говорится про любовь, это такая слащавая патока, что лучше выплюнуть. А когда автору нужно изобразить одного полицейского отрицательным персонажем, он не жалеет грязи: тот только и занимается тем, что спит, дрочит, смотрит порнуху, дрочит, спит и опять дрочит. Но позже выясняется, что это не он главный злодей, и автор напрасно так его измазал, хотя потом Хари Холле даже спасает ему жизнь.

Сюжетная линия романа умышленно драная и местами просто обрывается в середине книги или вдруг в конце книги появляется некий персонаж в медицинской маске, хотя в сценах в больнице его можно было более естественно ввести еще в начале книги.

Одним словом, простите за категоричность, «Полиция» — худший из прочитанных мной романов Ю Несбе. Жалею о выкинутых деньгах (хотя купил роман в «Ашане», где книги стоят подешевле процентов на 20%) и о бесполезно потраченном времени, которое можно было использовать намного более целесообразно.

Кстати, в сети есть аудиокнига романа. Попробовал слушать, но из-за бессмысленного нагромождения персонажей и всяких непроизносимых норвежских имен и топонимики, не воспринимаемых на слух, что-либо понять и запомнить просто невозможно. Тоже не рекомендую.

Ю Несбе. Полиция (Politi). / Переводчик Е. Лавринайтис. — М.: Иностранка, Азбука-Аттикус, 2016. — 640 с. — Тираж 25000.

Ингрид Нолль. Аптекарша

Ингрид Нолль, проживающая в городке Вайнхайм неподалеку от Хайдельберга (университетский город Гейдельберг в этом романе называют именно так, вопреки традиционной российской орфографии), давно уже получила от литературной критики почетный титул «немецкой Агаты Кристи». Ее криминальные романы переведены на многие европейские языки, а по двум из них сняты пользующиеся успехом фильмы. В частности, по «Аптекарше» тоже снят фильм со знаменитой немецкой актрисой и певицей Катей Риманн (Katja Riemann) в главной роли.

Ранее мне доводилось читать еще один криминальный роман Ингрид Нолль (За борт! / Über Bord), оставивший самое положительное впечатление. Пишет Ингрид Нолль удивительно легко, ничуть не утомляя, а местами довольно остроумно. Страницы листаются сами собой!

В обоих ее романах, которые мне довелось читать, основным местом действия оказываются окрестности Вайнхайма и Гейдельберга, которые мне знакомы не понаслышке: много раз мне доводилось бывать в этих местах, и не только проезжать на машине или поезде, но и пешком гулять в Гейдельберге, в Оденвальде и по извилистым дорожкам среди виноградников в районе Хеппенхайма — как раз там, где совершает свои пешие прогулки героиня романа, обдумывая план своих действий.

Героиня романа, работающая аптекаршей в Гейдельберге, на протяжении своей жизни по воле случая и без злого умысла лишила жизни несколько человек, которые имели несчастье или неосторожность оказаться у нее на пути. Еще в школе прозвали «убийцей», нанеся ей психологическую травму, оставившую след и последующей жизни. У нее трудно складывается личная жизнь, почему-то ее партнеры зачастую оказываются людьми непорядочными, мошенниками или несчастными неудачниками. 

Став взрослой, питающая тайную страсть к ядам героиня, выбрала работу аптекарши. Она мечтала, как и все нормальные женщины, о муже, ребенке и доме. Она знакомится с молодым человеком, богатый дед которого в завещании оставляет все свое состояние и виллу той, кто выйдет замуж за внука. Деда отравляют. После этого следует целая вереница убийств. Странную историю своей жизни, включая запутанные сексуальные отношения, которые всё никак не складываются в счастливую семейную жизнь, она рассказывает по ночам соседке по больничной палате. 

Но не буду продолжать, чтобы не раскрыть интригу: решится ли она, теперь уже сознательно, устранить последнюю помеху своему семейному благополучию?

Смотреть: Аптекарша / Die Apothekerin (1997): https://my-hit.org/film/17603/

Ингрид Нолль. Аптекарша (Der Apothekerin). / Переводчик: Г. Шевченко. — М.: Иностранка, 2001. — 263 с. — Тираж 15000 экз. — (Серия: Лекарство от скуки) — Мягкая обложка.

Донна Леон. Счет по-венециански

Раньше мне доводилось читать только один роман мастера детективного жанра американки Донны Леон «Гибель веры». Ее не напрасно называют «одной из самых интригующих загадок Венеции» — действие этого романа также разворачивается на фоне величественной архитектуры средневековой столицы мира, живущей в современном мире. Уже не первое десятилетие Донна Леон пишет криминальные романы о Венеции и о похождениях своего неизменного героя — венецианского комиссара полиции Гвидо Брунетти. И ее романы пользуются заслуженной популярностью: их читают во всем мире, они переведены на десятки языков, по ним снят популярный сериал и детективные фильмы, а писательница получает за свои книги престижные призы.

В снежную бурю в горах на границе Италии и Австрии срывается в пропасть румынский трейлер, груженый древесиной. Среди обломков обнаруживают трупы нескольких неизвестных женщин. Затем на вокзале Санта-Лючия в Венеции в купе прибывшего междугородного поезда находят мертвым известного адвокат по международному праву. Комиссар Брунетти находит разгадку этих смертей и связь между ними. Он обнаруживает преступную сеть проституции и порно индустрии, которая простирается далеко за пределы Италии. Но прежде должны произойти другие убийства и события, после чего правосудие наконец начинает действовать, вопреки помехам и противодействию внутри самой полицейской системы.

Действия романа происходит на улицах, мостах и каналах сказочной, манящей и овеянной тайнами Венеции, среди известных памятников истории и архитектуры. Чтение романов Донны Леон особенно привлекательно для тех, кто побывал в этом городе, расположившемся на островах Венецианской лагуны Адриатического моря, и любит этот необыкновенный старинный город. Однако в сравнении с огромным современным круизным лайнером даже дворцы Венеции могут показаться скромными.

Донна Леон. Счет по-венециански (A Venetian Reckoning) / Переводчик Л. Оберфельд. — М.: Иностранка, 2008. — 384 с. — Тираж 5000 экз. — (Серия: Лекарство от скуки) — Твердый переплет.

Донна Леон. Гибель веры

Мне не приходилось раньше читать романов марстера детективного жанра американки Донны Леон, которую называют «одной из самых интригующих загадок Венеции». Уже не первое десятилетие она пишет криминальные романы о Венеции и о похождениях своего героя — венецианского комиссара полиции Гвидо Брунетти. Ее романы читают во всем мире: они переведены на два с лишним десятка языков, по ним снят популярный сериал, а писательница получала за свои книги престижные награды.

Роман «Гибель веры» действительно насыщен антиклерикальным духом атеизма и сопротивления религии в любых ее проявлениях, что особенно удивительно для такой традиционно религиозной страны, какой считается Италия. Католическая церковь пронизывает общество в разных направлениях — от преподавания в школе до церковных приходов, от карьерного роста до благотворительной помощи в больницах и приютах для престарелых. И всюду с церковью связаны грязные делишки и скандалы: оболванивание школьников и студентов антинаучными взглядами на мир, аморальное поведение священников, зачастую доходящее до растления молодежи и доведения до самоубийства, использование сведений, полученных на исповеди, присвоение наследуемого имущества умирающих странной смертью больных и стариков… Причем зачастую для полицейского расследования нет необходимых оснований, все покрыто мраком тайны, свидетели вдруг скоропостижно гибнут. А в конце романа возникает зловещий образ тайной организации «Опус Деи», лицемерно призывающей к всеобщей святости. Одного названия этой террористической религиозной секты многие смертельно боятся. И не напрасно.

Особую атмосферу создает место действия романа: оно происходит на улицах, мостах и каналах сказочной и овеяной тайной Венеции среди известных памятников истории и архитектуры. Наверное, чтение таких романов Донны Леон особенно привлекательно для тех, кто уже побывал в этом городе, расположившемся на островах Венецианской лагуны Адриатического моря, и любит этот необыкновенный старинный город.

Донна Леон. Гибель веры (The Death of Faith). / Переводчик Н. Жукова. — М.: Азбука-Аттикус, Иностранка, 2013. — 336 с. — Тираж 5000 экз. — (Серия: Мировой детектив).

Ю Несбё. Снеговик

Аннотация издателя: "Поистине в первом снеге есть что-то колдовское. Он не только сводит любовников, заглушает звуки, удлиняет тени, скрывает следы. Годами в Норвегии в тот день, когда выпадает первый снег, бесследно исчезают замужние женщины. На этот раз Харри Холе сталкивается с серийным убийцей на своей родной земле, и постепенно их противостояние приобретает личный характер. Преступник, которому газеты дали прозвище Снеговик, будто дразнит старшего инспектора, шаг за шагом подбираясь к его близким."

Этот детективный триллер мне понравился. Хотя преступник угадывается еще до середины романа, автор своим мастерством довольно успешно сбивает читателя с толку и загоняет в ловко расставленные тупиковые ловушки. Так что читатель мечется в поисках убийцы вместе с главным героем следователем Харри Холе. Начав разыскивать пропавшую Бирту Беккер, Харри Холе приходит к выводу, что в Норвегии бесследно исчезают замужние женщины. И случается это почему-то в тот день, когда выпадает первый снег, хотя мы так и не узнаем, почему это случается именно в этот день. Но маньяк не обязан нам всего объяснять. Харри Холе впервые сталкивается с серийным убийцей в Норвегии. Снеговик доводит старшего инспектора до последней грани безумия и нервного истощения, наносит ему физический ущерб, но благородный герой не позволяет этому психу покончить с собой.

Вообще-то в спокойной Норвегии нет серийных убийц. Но, как утверждает автор романа, у 15-20 % детей в Норвегии вовсе не тот отец, которого они таковым считают. То есть Скандинавия соответствует своему образу: здесь свободный секс не вышел из моды. В чем нас убеждает и этот роман, в котором немало сексуальных сцен, а маньяк-убийца настолько травмирован такой статистикой, что проводит анализы ДНК и охотится за нечестными матерями-шлюхами, обманывающими своих детей. Приверженность справедливости на основе травмирующей психику идеологии доводит антигероя до жесточайшего изуверства. Поэтому можно сказать, что в «Снеговике» автор особое внимание уделяет теме супружеской неверности и отношению к ней в обществе, но подает эту тему так, что его позиция вовсе не однозначна.

Отлично написано. Это была моя первая книга Ю Несбё. Теперь хочу ознакомиться с другими. На очереди у меня следующий роман — «Леопард». Похоже, Ю Несбё довольно успешно обрабатывает грядку психопатологической фантазии, столь ярко возделанную Томасом Харрисом в «Молчании ягнят».

Между прочим, к чтению этого романа я пришел потому, что где-то встретил упоминание автора со странным именем Ю Несбё. Ю — это его полное имя, а не сокращение. И в фамилии Несбё, вопреки правилам русского произношения, ударение не падает на последнюю букву ё. Потом в YouTube я наткнулся на интервью Ю Несбё британскому книжному клубу, где речь шла о романе «Снеговик».

Кстати, в этом интервью американцы называют автора не Ю, а Джо. А фамилия главного героя романа Харри Холе по-норвежски звучит Хулле. И в романе оказалось действительно очень много red herrings — это выражение по-английски означает «копченая селедка», а в литературе означает «отвлекающий маневр», «ложный путь», «тупиковая линия». Этим приемом Ю Несбё пользуется очень обильно и мастерски.

Ю Несбё. Снеговик (Snomannen). / Пер. с норв. Екатерина Гудова. — М.: Иностранка, Азбука-Аттикус, 2011. — 544 с. — Тираж 5000 экз.

Фредерик Бегбедер. Windows on the World

Прочитал книгу Фредерика Бегбедера Windows on the World. Так назывался ресторан на 107 этаже южной башни World Trade Center в Нью-Йорке, в которую врезался первый самолет 11 сентября 2001 года.

Роман построен просто: это поминутный отсечет от момента, как в башню врезался самолет, до того времени, когда она обрушилась и превратилась в пыль, унеся с собой множество жизней пожарников и измученных пожаром людей, некоторые из которых от отчаяния бросались вниз. Это была не только самая крупная катастрофа в Америке со времен Пёрл Харбор, но и первый акт в начавшейся войне между христианским (или скорее безбожным) западом и мусульманским востоком. Нью-Йорк в романе предстает не только беззащитной витриной западного образа жизни, но современным вариантом Вавилонской башни, которую строят на Манхеттене люди разных рас, национальностей и вероисповеданий, так как среди погибших были белые, желтые и негры, христиане, иудеи и мусульмане.

Бегбедер умудрился вплести в эту историю и личную биографию (его предки американцы), а также собственное восприятие современной культуры, прежде всего литературы, и различные аллюзии, связывающие Нью-Йорк и Париж. Впрочем, некоторые из подобный связей представляются мне слишком надуманными, лишь иллюстрируя право автора на субъективный произвол в рамках собственного произведения.

Не скажу, что это произведение Бегбедера меня сильно потрясло. Написано оно довольно живо и интересно, в мастерстве и выдумке автору не откажешь. Хотя он делает откровенно постмодернистский ход: использует знаковое эмоциональное событие, находящееся в фокусе внимания СМИ, которое неизбежно вызывает переживания большой части человечества, для того, чтобы привлечь внимание к собственной персоне и собственному произведению. Увы, хотя это произведение своими импровизациями где-то совпадало с моими собственными ощущениями, оно не дало мне ничего нового — ни одной новой мысли или свежей идеи.

Фредерик Бегбедер. Windows on the World. Переводчик Ирина Стаф. — М.: Иностранка, 2004. — 336 с. — Тираж 10000 экз. — (Серия: За иллюминатором)