Курт Воннегут. Галапагос

 

Вновь с удовольствием перечитал роман-антиутопию «Галапагос» (Galápagos; 1985) Курта Воннегута.

Во многих своих книгах Воннегут говорит о проблемах мировой экологии, ведущей к гибели жизни на планете, и в этом романе экологическая тема одна из главных, хотя автор называет важной причиной экологических проблем слишком большой мозг человека, который как раз и создает все проблемы для человека и планеты. Любая идея, приходящая в голову людям, требует обязательного осуществления и в конечном счете наносит вред или становится преступной.

Роман повествует о группе людей, которые потерпели кораблекрушение на вымышленном острове Санта-Росалия в архипелаге Галапагосских островов в Тихом океане, на котором в XIX веке побывал Чарльз Дарвин и совершил там важные открытия, позволившие ему создать теорию эволюции. Кораблекрушение судна «Bahia de Darwin» случилось одновременно с подорвавшим экономику мира финансовым кризисом и эпидемией вирусного заболевания, сделавшей всех людей бесплодными.

Выжившие на необитаемом острове в Тихом океане становятся последними представителями человеческого рода, которые дали жизнь следующему человечеству. В течение миллиона лет эволюции их потомки видоизменяются, лишаются своего слишком большого мозга и в конечном итоге превращаются в морских животных, напоминающих ластоногих. Они, возможно, еще могут пользоваться задними конечностями и имеют морды с зубами, приспособленными для ловли рыбы, обтекаемый череп, а вместо рук ласты с атрофированными пальцами, используемыми лишь в брачных играх. Только животные ничего не знают о смерти, могут жить счастливо и радоваться жизни на планете, не создавая никаких проблем.

Повествование ведётся от лица сына писателя Килгора Траута, Льва (Леона) Троцкого-Траута (1946-1986), который сбежал в Швецию, чтобы избежать продолжения участия в преступной войне во Вьетнаме. Он погиб на верфи в Мальмё при строительстве корабля «Bahia de Darwin» и превратился в призрака, наблюдавшего последних людей на острове и эволюцию их потомков.

Во время последнего путешествия к Галапагосским островам судна, при строительстве которого погиб Леон, ему является призрак отца. Он предлагает «зайти в голубой туннель» (то есть упокоиться с миром), и предупреждает, что в случае отказа они с сыном не увидятся следующий миллион лет. Однако, Леон ушёл из дома в 16 лет, так как стыдился отца, который использовал сына в общении против собственной жены. Это становится одной из причин, по которой Лев (точнее – его призрак) не соглашается бесследно уйти с отцом на тот свет, благодаря чему получает возможность «написать» о том, что произошло.

У меня прекрасное старое бумажное издание романа на толстой рыхлой шершавой бумаге, которое очень приятно листать, читать и перечитывать (уже в третий раз!). Увы, большинство современных книг печатают неправильно — на плохой бумаге и неудобным шрифтом. Спасибо питерскому издательству «Азбука»!

Курт Воннегут. Галапагос (Galápagos). / Перевод; А. Колотов. — СПб.: Азбука, 2000. — 416 с. — Тираж 10000 экз. — Твердый переплет.

Валентин Катаев. Алмазный мой венец

 

Приятно вновь перечить этот мемуарный роман спустя несколько десятилетий. Этот роман также называют «автобиографической повестью», «беллетризованными мемуарами», «дневником памяти», «романом-загадкой», «романом с ключом», «мемуарно-художественной книгой», — таков далеко не полный ряд характеристик книги Валентина Катаева «Алмазный мой венец», жанр которой затруднялся определить и сам автор.

С первых же страниц читатель оказывается на загадочной территории «странной республики гениев, пророков, подлинных поэтов и посредственных стихотворцев, ремесленников и неудачников», в колоритной атмосфере литературной жизни Москвы, Одессы и Харькова 1920-30-х годов, рядом с Маяковским, Булгаковым, Есениным, Багрицким, Олешей, Зощенко, Ильфом и Петровым и другими писателями той поры. Глубина проникновения писателя в смысл событий и характеры людей, необычная форма изложения, яркий образный язык, флёр тайны, окутывающий роман, придают ему неповторимое очарование. Интересен новый, найденный Катаевым литературный приём — тонкая, изящная «зашифрованность» действующих лиц, когда целая вереница портретов известных советских писателей, поэтов, друзей писателя проходит перед читателем под «знаковыми» прозвищами-масками и названы условными именами с маленькой буквы. Они состоят с автором в сложных отношениях дружбы-вражды («ибо между поэтами дружба — это не что иное, как вражда, вывернутая наизнанку»).

«Алмазный мой венец» во времена выхода в свет совершенно не походил на типичную «советскую литературу», что вызвало нападки ревнителей социалистического реализма, увидевших в романе «набор низкопробных сплетен, зависти, цинизма, восторга перед славой и сладкой жизнью», и негативные оценки бесцензурного там- и самиздата. Всё это, сплетаясь с достоверными историческими фактами, создаёт для читателя своего рода завлекательную игру. Недаром пародисты именовали этот роман-загадку «Алмазный мой кроссворд». Роман написан в единой бессюжетной, свободно-ассоциативной манере. Сам Катаев шутливо определил этот стиль как «мовизм» (от фр. mauvais — плохо).

Этот пристрастный, подчеркнуто и даже вызывающе необъективный взгляд писателя на собственную молодость, на исполненное резких контрастов время, на людей, вращавшихся в «магнитном поле революции», по выходе в свет (годы написания 1975—1977, год публикации 1978) книга породила вереницу разноречивых отзывов. Но книга написана хорошо и сохраняет немалый интерес и сегодня — как проявление «свободного полета фантазии, основанного на истинных происшествиях».

Валентин Катаев. Алмазный мой венец. — СПб: Азбука; Азбука-Аттикус, 2019. — 320 с. — Тираж: 3000 экз. — Мягкая обложка.

Владимир Набоков. Волшебник

«Волшебник» стал ярким примером поразительной оригинальной прозы Набокова-Сирина, созданной им на родном языке в наиболее зрелые годы. При жизни автора повесть «Волшебник», написанная в 1939 году, не была опубликована. Было не до того: в мае 1940 гитлеровцы заняли Париж, но семья Набоковых успела покинуть город и отплыть за океан. Париж мало бомбили, но в их дом попала немецкая бомба, а судно, на котором им удалось эмигрировать в Америку, при следующем рейсе через океан было потоплено немецкой подводной лодкой со всеми пассажирами.

Впервые читатели познакомились с повестью «Волшебник» в переводе Дмитрия Набокова на английском языке в 1986 году. Считавшаяся утраченной повесть вошла в число вновь обнаруженной набоковианы, приоткрывающей секрет создания знаменитой «Лолиты», написанной Владимиром Набоковым на английском языке. Лишь через двадцать лет после создания, в конце 1950-х, разбирая свой обширный архив, присланный из Америки, автор с удовольствием вновь прочитал свою неопубликованную повесть. А в России повесть публикуется теперь.

Обширная статья Дмитрия Набокова комментирует сложные для понимания места текста. Многие предложения повести представлены автором в таком неоднозначном поэтическом стиле, что их сюрреалистическая форма требует толкования и расшифровки. Владимир Набоков назвал повесть «Волшебник» первой маленькой пульсацией «Лолиты», хотя читатель может убедиться в том, что это разные произведения, сюжет которых лишь отчасти сопоставим. Пожалуй, в «Волшебнике» представлены более выраженные педофильные фантазии героя, что, видимо и заставило издателей ввести возрастные ограничения и выпустить книгу, заваренной в полиэтилен. И в отличие от Долорес Гейз, двенадцатилетняя девочка в повести «Волшебник» совершенно другая. Это совершенно невинная нимфетка, сексуально не разбуженная и физически незрелая, извращенная только в глазах безумца Волшебника.

В своей статье, помимо примечаний к тексту, Дмитрий Набоков вспоминает похожую на анекдот историю, когда в начале 1985 года в парижском журнале «Вестник русского христианского движения» профессор Сорбонны и директор издательства YMCA-Press Никита Струве с большой убежденностью заявил, что «Роман с кокаином» некоего «М. Агеева», написанный а начале тридцатых годов в Стамбуле и опубликованный в парижском журнале «Числа», принадлежит перу Владимира Набокова. Отголоски публикации Струве раздавались  еще в нескольких публикациях в Европе и Соединенных Штатах. (Советский Союз оставался за бортом таких литературных споров, так как Владимира Набокова в СССР тогда еще не издавали, и с его произведениями были знакомы только те, кто имел доступ к американским изданиям Ardis или самиздату.)  Но как отмечал в «Русской мысли» в ноябре 1985 года писатель Дмитрий Савицкий (тот самый ДС, который вел на волнах радио «Свобода» замечательную джазовую передачу), русскому языку Набокова присущ безупречный ритм классической поэзии, в то время как русский Агеева «замысловат, ухабист, неровен». Одного взгляда на стиль Агеева достаточно, чтобы опровержения аргументов Струве сделать ненужным.

«Волшебник» Набокова — это опыт исследования безумия, увиденного через разум самого безумца. Физические и психологические отклонения были одним из источников сырья, питавших творческую фантазию Набокова. Криминальная педофилия главного героя повести, как и такая же преступная страсть Гумберта Гумберта в другой обстановке в «Лолите», — была одной из тем Набокова для его творческого процесса художественного постижения мира. Набоков, как писатель-творец, предпочитал исследовать даже табуированные явления окружающего мира через линзы своего художественного метода. Но к точности своего литературного творчества он предъявлял такие же требования, как к научной чистоте своих энтомологических исследований. В любом случае Набоков не был безразличен к ужасам тирании, убийствам и растлению детей, к трагедии социальной и личной несправедливости, к страданиям тех, кто почему-либо был обделен судьбой.

Владимир Набоков. Волшебник (The Enchanter): повесть. / Первое примечание в переводе Дмитрия Набокова (1986). / Перевод второго примечания и статьи «О книге, озаглавленной Волшебник»: Алексей Скляренко. — СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2019. — 144 с. — Тираж 2000. — (Серия: Азбука-классика). — Возрастное ограничение 18+.

Казимир Малевич. Черный квадрат

С удивлением обнаружил в интернете, что издано множество книг, которые откликаются в поиске на слова «Казимир Малевич. Черный квадрат». Чтобы не путать их, отмечу что в этой книге собраны статьи и документы Малевича, изданные с 1915 по 1928 год.

Всемирно знаменитый русский художник Казимир Малевич, основатель супрематизма — одного из самых радикальных направлений авангардного искусства начала XX в. и создатель его живописного манифеста — картины "Черный квадрат", является также автором многочисленных теоретических работ. Можно даже отметить, что теоретические его достижения доминируют над его немногочисленными беспредметными произведениями.

Некоторые теоретически работы, в том числе те, что вошли в этот сборник,  были опубликованы при жизни художника; многие другие увидели свет лишь в 90-е годы XX века. Статьи, декларации и манифесты, написанные Малевичем, вероятно, с целью яснее донести публике идеи нового искусства, по прошествии времени доказали свою самоценность как редкой значимости документы, через десятилетия доносящие до нас гул революционной борьбы, развернувшейся на художественной сцене начала XX века. Это впечатляющие литературные тексты, пронизанные пламенной энергией революционера-авангардиста, в погоне за обновлением художественного языка готового решительно ниспровергать кумиров прошлых столетий.

Казимир Малевич родился 23 февраля 1878 года в Киеве, в семье управляющего заводом. С 11 лет много рисовал и писал красками. В 1895–1896 гг. учился в рисовальной школе, затем переехал в Курск, где он принимает участие в создании кружка любителей искусства, работает чертежником. В 1904 г. приехал в Москву, посещал занятия в Строгановском училище и Московском училище живописи, ваяния и зодчества. С 1907 года экспонировал свои работы на выставках в Москве – в том же году состоялось его первое участие в выставке Московского товарищества художников, а в 1910 г. участвует в выставке объединения «Бубновый валет». В 1912-1913 гг. оформил ряд изданий поэтов-футуристов В. Хлебникова и А. Крученых.

Малевич много работал над созданием новой живописной системы, названной им «супрематизм» принципы которой были изложены им в брошюре-манифесте "От кубизма к супрематизму. Новый живописный реализм". В 1915 г. на выставке «0,10» впервые были представлены 39 работ художника под общим названием «Супрематизм живописи» (в том числе знаменитый «Черный квадрат»).

В 1917 г. Малевич был избран председателем Художественной секции Московского Союза солдатских депутатов. Он разрабатывал проект создания Народной академии искусств, являлся комиссаром по охране памятников старины и членом Комиссии по охране художественных ценностей Кремля.

После Октябрьской революции создал декорации и костюмы для постановки "Мистерии-буфф" В.В. Маяковского, написал теоретическую работу "О новых системах в искусстве". В 1919 г. в Витебске руководил мастерской в Народной художественной школе, возглавляемой Марком Шагалом. Также в Витебске Малевичем было создано авангардное художественное объединение УНОВИС («Утвердители нового искусства»).

В 1922 г. закончил рукопись «Супрематизм. Мир как беспредметность или вечный покой», в том же году Малевич переезжает в Петроград, где преподает рисунок на архитектурном отделении Петроградского института гражданских инженеров. В 1923 г. был назначен директором института исследований культуры современного искусства. В 1926 г. институт был ликвидирован, а Малевич уволен.

В 1927 г. картины Малевича были представлены на выставках в Варшаве и Берлине. Посетил школу дизайна Bauhaus Вальтера Гроппиуса в Дессау. Вывез часть своих произведений и рукописей в Германию, собираясь остаться за границей, так как понимал, что в СССР у него больше нет будущего.

В 1928–1930 гг. преподавал в Киевском художественном институте. В 1929 г. состоялась его персональная выставка в Государственной Третьяковской галерее. В 1930 г. его работы были выставлены в Австрии и Германии; он прочел курс лекций по теории живописи в Доме искусств Ленинграда.

Осенью 1930 года Малевич был арестован ОГПУ, но вначале декабря был освобожден. В 1931 г. делал эскизы росписей Красного театра в Ленинграде. В 1932-1932 гг. руководил экспериментальной лабораторией в Государственном Русском музее.

Умер 15 марта 1935 года после тяжелой болезни. По завещанию был похоронен в дачном поселке Немчиновка, в Подмосковье.

Книга является памятником, хранящим подлинные статьи и документы Малевича, которые способны раскрыть многие неясные стороны в его творчестве.

Казимир Малевич. Черный квадрат. — М.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2019. — 288 с. — Тираж 3000. — (Серия Азбука-Классика. Non-Fiction) — Мягкая обложка.

Филип Хук. Завтрак у Sotheby's. Мир искусства от А до Я

В этой книге, посвященной миру искусства, Филип Хук, выступает скорее не в качестве искусствоведа, а исследует коммерческий аспект произведений искусства. Он написал книгу в жанре именно словаря, который адекватно наименовал «Мир искусства от А до Я». Но этот словарь посвящен прежде всего определению финансовой ценности предметов искусства в зависимости цены от художественной моды и других субъективных факторов. И Филип Хук знает, о чем пишет: он более тридцати пяти лет работает на художественном рынке. Сначала он работал на аукционе «Кристи», потом был независимым арт-дилером, а в последнее время более двух десятилетий трудится в «Сотби». Его книга довольно остроумно и бесстыдно исследует крайне любопытные отношения искусства и денег.

Почему-то считается, что алчность деятелей и участников арт-рынка предосудительна и направлена на взвинчивание ценности произведений, приобретаемых толстосумами, дабы оправдать их инвестиции. Но нельзя не согласиться, что особенности работы такого рынка бесконечно любопытны и познавательны. Одни произведения искусства внезапно взлетают в цене в заоблачные выси, а другие почему-то владельцам не удается продать в даже за долю от цены покупки. Уловить какие-то закономерности в колебаниях цен на этом рынке совсем непросто.

Подобный феномен демонстрирует деятельность российского коллекционера Дмитрия Рыболовлева, проживающего в Монако: если поинтересоваться его коллекцией, выясняется, что за многие картины он неоднократно переплачивал, но 500-летняя работа «Сальватор Мунди» (или «Спаситель Мира»), уверенно приписываемая Леонардо да Винчи, 15 ноября 2017 года была продана неизвестному лицу на аукционе Christie’s в Нью-Йорке за рекордную сумму — 450 млн 312 тыс. 500 долларов. Работу называют «величайшим художественным открытием» последнего столетия и в настоящее время это самая дорогая картина в мире. Впрочем, о Рыболовлеве в книге не говорится ни слова. Хотя выяснить это можно, только внимательно прочитав всю книгу: именного указателя в книге, насыщенной множеством имен, почему-то нет. Боюсь, что это явный пробел.

На художественных аукционах цены в последнее время неуклонно растут. Множество картин разных мастеров стоят уже не десятки, но сотни миллионов долларов, хотя многие художники, чьи картины сегодня бьют рекорды (вспомним хотя бы Ван Гога), в жизни прозябали в нищете и не могли продавать свои произведения. Чтобы хоть немного понимать, как происходит продажа картин и скульптур и формируется ценообразование, следует почитать эту книгу Филипа Хука. Он неплохо объясняет роль рыночных факторов.

Книга Филипа Хука построена из пяти глав, изучающих тот или иной фактор, определяющий финальную цену произведения, хотя никаких объективных критериев не существует, и анализ цены может быть забавным, циничным, соблазнительным, прекрасным или абсурдным. И похоже, в этой профессии нет ничего святого, что и выражает довольно убедительно автор в своей книге. Определение финансовой ценности предметов искусства — занятие далеко не бесспорное. Но коммерсанту такая деятельность позволяет прожить интересную и насыщенную эмоциями жизнь, знакомясь с множеством великих произведений искусства и общаясь с исключительными и исключительно богатыми людьми.

Филип Хук. Завтрак у Sotheby's. Мир искусства от А до Я (Breakfast at Sotheby's: An A-Z of the Art World) / Переводчик Вера Ахтырская. — СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2015. — 416 с. — Тираж 4000. — Серия Арт-книга. — Твердый переплет.

Филип Хук. Галерея аферистов. История искусства и тех, кто его продает

В аннотации утверждают, будто согласно отзывам каких-то критиков, «Галерея аферистов» — «обаятельная, остроумная и неотразимо увлекательная книга» об истории искусства. Но мне кажется такая оценка преувеличением, так как книга несколько нудновата, и последовательно от начала к концу читать ее довольно трудно: зачастую она действует как снотворное, так как автор книги определенно не беллетрист. Однако, хотя книга если не увлекательна, то весьма познавательна и насыщенная весьма любопытной информацией о художниках, творчестве и торговле произведениями. Я попробовал читать книгу последовательно, прочитал пару глав в начале и в конце, а затем стал читать ее иначе: открыл в конце книги весьма обширный и точный Указатель имен и с его помощью стал выковыривать изюм из булки, выбирая интересующие меня имена художников и торговцев произведениями искусства.

Автор явно гиперболизирует криминал, для красного словца назвав свою книгу «Галерея аферистов»: настоящих аферистов в книге совсем немного. Ведь для успешной торговли произведениями искусства необходимы профессиональные посредники с хорошей репутацией и обширными связями в обществе. Такая полезная социальная прослойка начала формироваться в Европе только в XVII веке, обычно из числа художников-неудачников, которые сумели обрести успех в торговле произведениями своих коллег или полотнами иностранных мастеров. Постепенно из года в год и из века в век это занятие развивалось по мере того, как искусство становилось все более признанным и необходимым товаром, потребляемым людьми разных классов, а не только высшей элитой и аристократией. Постепенно посредники превратили свое занятие в серьезный и солидный бизнес. Затем купцы, маршаны и арт-дилеры в середине ХХ века уступили место аукционам «Сотби», «Кристи» и другим. Именно аукционы могут сегодня взвинчивать цены, определяя признанную материальную ценность произведений как старинного, так и современного искусства. Благодаря аукционам искусство становится глобальным товаром, а признанные художники становятся звездами и богачами. Но и аукционные дома тоже очень неплохо зарабатывают на такой торговле.

Благодаря высокой насыщенности фактами, именами и подробностями, эта книга действительно может служить отличным справочником по истории искусства. Находишь в указателе имен нужное имя и читаешь, словно по гиперссылкам в интернете, все упоминания о нужном человеке.

Например, мне не было знакомо имя Герварта Вальдена, и скорее всего я никогда его не узнал бы, если бы не увидел в подписи к одной из иллюстраций (в книге есть вклейка с цветными иллюстрациями, плюс по ее страницам разбросано множество черно-белых). Этот Герварт Вальден был евреем (его настоящее имя Георг Левин), сыгравшим важную роль в истории искусства. Он был разносторонним человеком: вначале пианистом-виртуозом, потом женился на поэтессе, отверг музыку и посвятил себя модернизму, создав в 1903 году «Творческий союз» для модернистов — литераторов и художников. Он зарабатывал на жизнь журналистикой, а в 1910 году создал свой журнал «Штурм» (Der Sturm, «Буря»). Потом открыл в Берлине галерею Der Sturm, где уже на первых выставках были показаны работы «Синего всадника» и итальянских футуристов. Торгуя авангардом, он создавал питательную среду для развития искусства. Вначале авангардисты отнеслись к нему с недоверием, но постепенно признали. Любопытны тексты с высказываниями о нем Пауля Клее, Габриэлы Мюнтер (подруга Василия Кандинского), Оскара Кокошки и др. Он создал школу, где преподавали все виды изобразительного искусства, открыл книжный магазин и издательство, выпускающее книги и журналы. Разыскивал молодых многообещающих художников. Но в своей деятельности он все больше руководствовался политическими соображениями и коммунистическими идеями. В 1932 году журнал «Штурм» перестал выходить. После прихода к власти нацисты объявили модернизм вырождающимся искусством и запретили евреям торговать произведениями искусства. Многие евреи эмигрировали в Англию или США, но Герварт Вальден не придумал ничего лучше, как удрать в Москву, где условия для торговли картинами модернистов были едва ли лучше, чем в Третьем Рейхе. Вальден стал жертвой сталинских репрессий: в 1941 году его арестовали, и он сгинул в лагере для интернированных.

Я кратко изложил только одну из множества историй художников и тех, кто продает из произведения, прочитанных в этой книге. Думаю, через указатель удобно быстро получать полные сведения, так как последовательное чтение этой книги мне показалось скучным. Прославленные произведения живописи и скульптуры скрывают множество тайн и исторических аспектов, любопытных не только искусствоведам. До сих пор мало кому известны имена и судьбы людей, имевших смелость в прошлом заняться рискованным делом, торгуя искусством, и назначать цену ныне известным бесценным шедеврам, украшающим музеи и личные коллекции богачей. Именно открытая торговля картинами и скульптурами создает их признанную обществом ценность, привлекая к творчеству новых мастеров.

Эту коммерческую историю искусства написал  — британский искусствовед, автор работы «Завтрака у Sotheby’s» и многолетний эксперт лондонского филиала аукционного дома. Он с очевидным пристрастием пишет о деятельности аукциона «Сотби», излагая историю блестящей изобретательности и одержимости, неутолимых амбиций, изощренной хитрости и вдохновенного авантюризма, за чем с неизменным увлечением наблюдает мировая пресса.

Филип Хук. Галерея аферистов. История искусства и тех, кто его продает (Rogues’ Gallery: A History of Art and Its Dealers). / Переводчик Вера Ахтырская. — СПб.: Азбука, 2018. — 448 с. — Тираж 4 000. — Серия Арт-книга. — Твердый переплет.

Александр Беляев. Голова профессора Доуэля

Автор этого романа смоленский писатель Александр Беляев, настоящий классик отечественной научной фантастики. Роман был опубликован в 1937 году. 

Автор задавался философскими вопросами: возможна ли жизнь человеческого разума вне тела? И, если да, то, что ждет этот разум под властью морально нечистоплотного человека? Профессор Доуэль ставит свои дерзкие эксперименты, позволяющие отделять голову от тела и пришивать ее к другому телу. Но он не предполагал, что однажды в роли подопытного животного окажется он сам. А его хладнокровный бывший ученик Керн получит в полную собственность голову своего учителя, чтобы безнаказанно распоряжаться его гениальными мыслями и быть хозяином не только тела, но и создаваемой им интеллектуальной собственности.

Пожалуй, это один из самых известных и увлекательных авантюрных романов Александра Беляева. Можно даже сказать, что трагическая история гениального профессора, ставшего жертвой необыкновенного эксперимента, и сегодня звучит довольно актуально и современно, когда все больше биологических компонентов тела человека становится заменяемыми, и не за горами искусственный интеллект, сравнимый с человеческим. 

В художественном фильме «Завещание профессора Доуэля», снятого на «Ленфильме» в 1984 году по мотивам этого романа, сюжет радикально переделан не в лучшую сторону (кадр из фильма изображен на обложке книги), главный акцент сделан совсем на другие аспекты пересадки органов -- на преодоление несовместимости тканей, что совершенно не волновало Беляева в 30-е годы. Этому есть какое-то оправдание: в ту пору, когда снимали этот фильм, проблема тканевого отторжения представлялась сценаристам настолько актуальной и непреодолимой, что они пожертвовали многими яркими сюжетными поворотами авантюрного романа, и сделали из него очередную политическую агитку, вдалбливающую зрителям идеи о тлетворной роли денег, уродующей людей при капитализме.

В отличие от другого своего «биологического» фантастического романа «Властелин мира», где действие происходит главным образом во вполне опознаваемой топонимике Берлина, среди знакомых улиц и площадей, действие в романе «Голова профессора Доуэля» происходит в Париже, хотя об том, какой это город, читателю удается догадаться далеко не сразу. Александр Беляев в тот период жизни был уже тяжело болен, и его описание местности и географии оказалось намного менее четким и выразительным.

«Голова профессора Доуэля» — фантастический приключенческий роман русского советского писателя-фантаста Александра Беляева, известен и цитатами из этого произведения. Вот некоторые из этих цитат.

• Вся моя жизнь была посвящена науке. Пусть же науке послужит и моя смерть.
• Вы знаете, что когда человек умирает, то органы его чувств угасают не одновременно. Сначала человек теряет чувство вкуса, потом гаснет его зрение, потом слух.
• … город, этот современный молох, требует ежедневных человеческих жертв.
• Женщина без тела. Это хуже, чем мужчина без головы.
• Многие женщины сожалеют о том, что они не родились мужчиной… Это, наверное, такие женщины, на которых мужчины не обращали никакого внимания.
• Если добродетель не может торжествовать, то, по крайней мере, порок должен быть наказан.
• Правдивость — плохой объект для иронии…
• Вы не взломщик. Это тоже искусство не малое…
• Есть безрассудство, которое стоит мудрости.
• Из двух погибших людей составить одного живого, — это было бы грандиозно!

Александр Беляев. Голова профессора Доуэля. — СПб.: Азбука-Аттикус, Азбука, 2017. — 448 с. — Тираж 5000. — Серия Азбука-классика (pocket-book). — Мягкая обложка. — Возрастные ограничения 16+.

Милан Кундера. Торжество незначительности

Чешского писателя Милана Кундеру, вторую половину жизни проживающего в Париже, заслуженно называют классиком мировой литературы XX века, а теперь уже и классиком нового века.

Мне довелось впервые читать Милана Кундеру еще в ту пору, когда переводов его произведений на русский язык не было. Первой прочитанной книгой был цикл новелл «Смешные любови» (Směšné lásky, 1969), которую я читал по-английски, как Laughable Loves. Четвертый роман Кундеры «Книга смеха и забвения» (1978) представлял собой цикл из нескольких историй и эссе. За эту книгу в 1979 году чехословацкое правительство лишило писателя гражданства.

Одна из лучших книг Милана Кундеры «Невыносимая лёгкость бытия» — роман, написанный в 1982 году. Действие происходит в 1968 году в Праге. Согласно Кундере, бытие полно невыносимой лёгкости, потому что каждый из нас живёт всего один раз: «Einmal ist Keinmal» (нем. «единожды — все равно что никогда», «то, что произошло однажды, могло совсем не происходить», «один раз не считается»).

С 1981 года Кундера — французский гражданин. Мой любимый роман Милана Кундеры «Бессмертие» (Nesmrtelnost, 1990) оказался последним, написанным им на чешском языке. С начала 1990-х годов Кундера пишет по-французски: три романа — «Неспешность» (1993), «Подлинность» (1998), «Неведение» (2000) — более миниатюрные и камерные, чем его чешские романы.

Новый его роман «Торжество незначительности» написан в 2013 году, но лишь недавно дошел до читателя в России. Роман совсем короткий — полторы сотни страниц. Скорее это даже повесть, чем полноценный роман. Невольно возникает мысль, что этой тоненькой книжкой 85-летний писатель подводит итог своего творчества. При всей своей простоте этот мини-роман шокирует откровенно глубокими мыслями, и конечно, в некоторых местах он смешной.

Книга итоговая и потому довольно грустная. Местами автор даже предстает мрачноватым мизантропом, которого раздражает бестолковое людское море, бессмысленная суета и сутолока. Даже очередь на выставку Шагала в парижском музее в Люксембургском саду оказывается отталкивающим и непреодолимым препятствием. (Невольно вспомнилась прошлогодняя выставка Валентина Серова в Третьяковке в парке Музеон: я направлялся на открытие книжной ярмарки Non/fiction в ЦДХ и случайно попал на эту выставку, когда там еще не возникла громадная очередь, стоявшая на морозе и вызывавшая удивление СМИ.) Прорисовываются мысли, намекающие на самоубийство, на эвтаназию, на ликвидацию ничтожного человечества. Впрочем, многие мысли звучат, словно во сне: их можно понимать как неясные грезы. Мать, уехавшая в Америку, нашептывает брошенному ею сыну-парижанину во сне:

«Мне нравится то, что ты мне рассказывал, мне нравится, что ты придумываешь, и мне нечего добавить. Разве что про пупок. Для тебя образ женщины без пупка — это ангел. А для меня Ева — первая женщина. Она родилась не из чрева, а из каприза, каприза создателя. Именно из ее вульвы, вульвы первой женщины без пупка, и протянулась первая нитка пуповины. Если верить Библии, оттуда протянулись и другие пуповины, и к концу каждой был привязан маленький человечек: мужчина или женщина. Тела мужчин не продолжались ничем, они были бесполезны, а вот из женского полового органа выходила другая веревочка, и на конце ее была еще одна женщина или еще один мужчина, и все это, повторившись миллионы миллионов раз, превращалось в огромное дерево, созданное сплетением бесконечного количества тел, дерево, ветки которого касались неба. А корни этого гигантского дерева укрепились, только представь себе, в вульве единственной маленькой женщины, самой первой женщины, этой несчастной Евы без пупка.

Я, когда забеременела, представляла себя частью этого дерева, мне виделось, что я подвешена на одну из таких веревочек-пуповин, а ты, еще не родившийся, парил в пустоте, привязанный к пуповине, протянувшейся из моего тела, и с этого самого момента я мечтала, чтобы какой-нибудь убийца внизу перерезал горло женщине без пупка, я представляла себе, как ее тело агонизирует, умирает, разлагается, и это растущее из нее дерево, внезапно лишившись корней, основания, падает на землю, и бесконечное множество его ветвей обрушивается, словно гигантский ливень, пойми меня правильно, не то чтобы я мечтала о завершении истории человечества, об уничтожении всякого будущего, нет-нет, я хотела исчезновения всех людей с их прошлым и будущим, с их началом и концом, со всем сроком их существования, с их памятью, с Нероном и Наполеоном, Буддой и Иисусом, я хотела исчезновения дерева, с его корнями в крошечном животе без пупка первой глупой женщины, не ведающей, что она делает и какой ужас сулит нам всем это ее убогое совокупление, которое наверняка не доставило ей ни малейшей радости...»

Неоднократно упоминаемый в романе пупок и бесконечная череда «веревочек», связывающих человечество, вызывает уныние из-за незначительности и банальности. Мне это напомнило идею английского этолога и эволюционного биолога Ричарда Докинза, развившего геноцентрический взгляд на эволюцию, описанный в книгах «Эгоистичный ген» и «Расширенный фенотип». Он продвигает идею, что ген является ключевой единицей отбора в эволюции, а фенотип, при всем его разнообразии и великолепии, — всего лишь цветочки, незначительное украшение ДНК.

Четыре немолодых приятеля-парижанина, Ален, Рамон, Шарль и Калибан, в разных местах думают о схожих, но одновременно различных и зачастую совершенно несущественных вещах. Их пути то и дело пересекаются в городе, и они о чем-то говорят, рассуждают и снова говорят. Но речи их печальны и незначительны. Мы наблюдаем торжество незначительности, провозглашенное в названии книги. Постаревшие друзья, Париж, их маленькие трагедии и личные драмы, бессмысленный советский мир. Меняются места, время, декорации, люди, но вечные вопросы остаются теми же. Все это сливается в безрадостную мозаику, смысл которой в том, что мир героев экзистенциален, но незначителен. Словно марионетки в кукольном театре, в параллельно сочиняемой Рамоном пьесе, они размышляют о смысле жизни, о счастье, о свободе выбора. Но ответа определенно не находят. Тщательно оберегаемая бутылка арманьяка урожая года рождения Калибана так же неизбежно разбивается, как в пьесе Чехова выстреливает ружье, висящее на стене. Рамон замечает:

— Ты не читал Гегеля? Разумеется, нет. Ты даже не знаешь, кто это. Но наш учитель когда-то заставил меня его изучать. Размышляя о комическом, Гегель говорит, что настоящий юмор невозможен без хорошего настроения, послушай, вот буквально его слова: «неизменно прекрасное настроение»; «unendliche Wohlgemutheit». Не насмешка, не сатира, не сарказм. Лишь с высот прекрасного настроения ты можешь любоваться нескончаемой человеческой глупостью и смеяться над нею.

Вставные анекдоты о Сталине и его политбюро появились видимо из пьесы для кукольного спектакля. Они могли бы вызвать недоумение, если не помнить отношение Кундеры к советскому тоталитаризму и оккупации Чехословакии в 1968 году. Сталин представлен фонтанирующим шутником с довольно странными шутками. Рассказанный им анекдот о 24 куропатках подчеркивает все ту же незначительность, как и сталинские интриги в духе пьес Шекспира с подслушиванием членов политбюро в туалете с фаянсовыми писсуарами в форме ракушек, с яркими цветочными орнаментами. После истории с куропатками, которую Сталин рассказывал члена политбюро, Хрущев орал в туалете и исторгал презрение, знаменуя наступление новых времен: закат эпохи сталинских шуток.

А бестолковый, но верный и терпеливый «всесоюзный староста» Калинин (как его когда-то назвал Троцкий), страдающий простатитом и недержанием мочи, хоть и в мокрых штанах, но удостаивается величественной награды: переименования Кенигсберга в Калининград, хотя Сталин пытается заставить философствовать своих невежественных партийных товарищей:

В компании тех же товарищей, сидя за тем же большим столом, Сталин оборачивается к Калинину:

— Поверь, дорогой, я тоже не сомневаюсь, что город великого Иммануила Канта навсегда останется Калининградом. А раз уж ты покровитель этого города, можешь нам сказать, какова самая важная идея у Канта?

Калинин понятия об этом не имеет. И тогда, как водится, Сталин, которому надоело их невежество, отвечает сам:

— Самая важная идея Канта — это «вещь в себе», по-немецки «Dich an sich». Кант считал, что вне наших представлений находится объективная вещь, «Dich», которую мы не в состоянии познать, однако она реальна. Но это ложная идея. Вне наших представлений нет никакой «вещи в себе», никакого «Dich an sich» (Правильно: «Ding an sich» — «вещь сама по себе», теперь переводят так. — Александр Петроченков).

Присутствующие растерянно слушают его, а Сталин продолжает:

— Шопенгауэр оказался ближе к истине. Какова, товарищи, величайшая идея Шопенгауэра?

Товарищи избегают насмешливого взгляда экзаменатора, и тот, как водится, в конце концов отвечает сам:

— Величайшая идея Шопенгауэра, товарищи, это мир как воля и представление. Это значит, что за видимым миром нет ничего объективного, никакой «вещи в себе», и чтобы заставить существовать это представление, чтобы сделать его реальным, необходима воля; огромная воля, которая и должна внушить это представление.

Жданов робко возражает:

— Иосиф, что значит — мир как представление? Всю жизнь ты велел нам утверждать, что это все измышления идеалистической буржуазной философии!

Сталин:

— Скажите, товарищ Жданов, каково главное свойство воли?

Жданов молчит, и Сталин отвечает сам:

— Свобода. Она может утверждать все, что хочет. Допустим. Но вопрос в другом: представлений о мире существует столько же, сколько людей на земле; это неизбежно создает хаос; как же упорядочить этот хаос? Ответ прост: навязав всем одно представление. И его можно навязать только волей, единственной огромной волей, которая превыше всех прочих проявлений воли. Это я и сделал, насколько мне позволили силы. И уверяю вас, под влиянием сильной воли люди в конце концов могут поверить во что угодно! Да, товарищи, во что угодно!

Сталин хохочет, и по его голосу понятно, как он счастлив.

Такая вот юмористическая сталинская философия. Вспомнив историю с куропатками, Сталин лукаво смотрит на своих соратников, особенно на толстенького Хрущева, у которого в этот момент ярко краснеют щеки, и говорит, что ему перестали верить, потому что его воля ослабела, так как всю ее он растратил на мечту, в которую поверил весь мир. Он вложил в нее все свои силы, пожертвовав собой ради человечества.

Можно, конечно, встать в позу педанта и воскликнуть, что писающийся старик Калинин никак не мог состоять в одном политбюро с Брежневым. Ведь Брежнев впервые познакомился со Сталиным в октябре 1952 года во время ХIХ съезда ВКП(б), где Сталин выступил со своей последней речью и не был переизбран Генеральным секретарем ЦК ВКП(б). Брежнев стал кандидатом в члены Президиума ЦК, когда молодые партийные функционеры фактически совершили переворот и за несколько месяцев до смерти отстранили от верховной власти слабого и больного Сталина. Калинин умер еще в июне 1946 года, а Жданов — в 1948 году.

Словно кукловод, Милан Кундера дирижирует своими героями-марионетками, чтобы те играли жизнь, словно в пьесе современного Шекспира. Думаю, эту небольшую книгу «Торжество незначительности» мне захочется перечитать, чтобы лучше понять мотивы и уточнить высказывания ее персонажей. В финале Рамон поясняет:

— Д'Ардело, я уже давно собирался вам кое-что сказать. О ценности незначительности. <…> Сейчас незначительность предстает передо мной совершенно в другом свете, в более ярком свете, так сказать разоблачительном. Незначительность, друг мой, это самая суть существования. Она с нами всегда и везде. Она даже там, где никто не желает ее видеть: в ужасах, в кровавой борьбе, в самых страшных несчастьях. Чтобы распознать ее в столь драматических условиях и назвать собственным именем, порой необходимо мужество. Но надо не только ее распознать, необходимо ее полюбить, эту незначительность, да, надо научиться ее любить. И здесь, в этом парке, с нами, посмотрите, друг мой, она предстает во всей своей очевидности, во всем своем простодушии, во всей своей красоте. Да-да, именно красоте…

Кажется, будто в книге Кундеры нет ничего особенного, вернее сказать, ничего значительного. Похоже, Кундера того и хотел: написать мини-роман, в котором нет значительных слов и идей. И рисунки, нарисованные автором к этой книге, тоже больше похожи на наивное детское творчество.

Ничто. Ничтожество. Невежество. Незначительность.

Милан Кундера. Торжество незначительности (La fête de l'insignifiance). / Перевод: Алла Смирнова. — М.: Азбука-Аттикус, Азбука, 2016. — 160 с. — Тираж 7000 — (Серия: Азбука-бестселлер) — Возрастные ограничения: 16+.

Патрик Зюскинд. Голубка. Три истории и одно наблюдение

Повесть «Голубка» Патрика Зюскинда, автора прославившего его романа «Парфюмер», была опубликована в 1987 году. Она содержит повествование ровно об одном дне из жизни «маленького человека». Повесть почти в русской литературной традиции, которой нет без Акакия Акакиевича Башмачкина и Ивана Денисовича Шухова. Но тут баварский писатель рассказывает нам историю одного дня французского «маленького человека», каких много кругом множество, хотя эти люди тихие, незаметные и безропотные. Именно такой и Джонатан Ноэль — охранник банка в Париже. Он пережил войну, когда исчезла его мать, вместе с сестрой прятался у дяди. После войны дядя потребовал, чтобы Джонатан пошёл в армию. Отслужив три года, он возвращается и узнаёт, что сестра уехала в Канаду. Дядя требует, чтобы Джонатан женился — он безропотно женится. Но через четыре месяца жена его бросает.

Ноэль уезжает в Париж, устраивается на работу охранником в банке. Снимает крошечную комнату. За долгие годы жизни эта безопасная «раковина» в центре большого города и страшного мира кажется ему самым лучшим местом. Он выкупает ее, постепенно выплачивая стоимость хозяйке. Но однажды, открыв дверь, он видит на пороге голубку и пугается такого вторжения в его размеренную жизнь. Его охватывает необъяснимая паника. Но все равно, проскользнув мимо голубки, он идет на службу, решив, что стоит некоторое время пожить в другом месте, так как нельзя вынести присутствия этой птицы вблизи.

В этот день у Джонатана Ноэля все пошло не так. На своем посту у входа в банк он сильно потеет и нервничает так, что не слышит сигнал приближающегося автомобиля директора банка. Ему не удается пообедать и приходится довольствовать булкой с молоком в на скамейке в парке. У него рвутся форменные брюки на самом видном месте, и дыру приходится заклеивать липкой лентой. После рабочего дня он долго гуляет по городу, чтобы успокоиться. Эту ночь он провел в отеле. В крошечном номере отеля он ощущает себя словно в гробу. Короче говоря, все у него после встречи с голубем идет наперекосяк. Он решил в темноте, что жизнь его кончена и что это его последняя ночь: назавтра он собирается покончить с собой. Но на рассвете он просыпается, возвращается обратно в свою комнату, и видит, что голубки нет. Все налаживается и становтся как обычно.

История с голубем, на один день перевернула вверх дном его однообразную жизнь, вывела его из комы. Джонатану Ноэлю уже за пятьдесят. Оглядываясь на последние двадцать лет своей жизни, он не может себе представить, что с ним вообще может произойти что-либо существенное, кроме смерти — и такой почти кладбищенский покой более чем устраивает его. Не хотел он никаких событий и ненавидел те из них, которые нарушали внутреннее равновесие и ломали уклад его ничтожной жизни.

Трагический рассказ «Тяга к глубине» о талантливой художнице из Штутгарта, чью жизнь разрушает всего лишь одна псевдо-глубокомысленная фраза, неосторожно произнесенная художественным критиком, будто ее произведениям не хватает глубины. Блестящий психологический рассказ «Поединок» о природе ненависти приятелей к своему успешному партнеру по игре в шахматы — они не способны обыграть его, но когда он выигрывает и у незнакомца, они разочарованы еще больше, ибо реванша не получилось. Обаятельный рассказ «Amnesie in litteris» — это размышление о литературной амнезии, говорящее неприятную правду о природе памяти: прочитав толстый роман мы уже через год едва ли можем вспомнить в нем хоть что-то, кроме какого-то самого простого действия, а многие книги забываем настолько, что читая из повторно, с удивлением обнаруживаем на полях собственные пометки карандашом! Так зачем же мы убиваем свою жизнь на чтение книг?

Патрик Зюскинд. Голубка. Три истории и одно наблюдение (Die Taube. Drei Geschichten und eine Betrachtung). Авторский сборник. / Перевод с немецкого Н. Кушнира. — М.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2013. — 256 с. — Тираж 3000 экз. — Мягкая обложка — (Серия: Азбука-классика pocket-book).

Патрик Зюскинд. Парфюмер: История одного убийцы

Роман «Парфюмер: История одного убийцы» немецкого драматурга и прозаика Патрика Зюскинда — блестяще написанный бестселллер. Впервые он был напечатан в Швейцарии в 1985 году. А теперь признан самым знаменитым романом, написанным на немецком языке со времен Ремарка, выдержав множество изданий общим тиражом более 12 миллионов экземпляров. Роман переведен на 42 языка, и в 1991 году вышел впервые на русском языке. Так получилось, что тогда я не прочитал «Парфюмера», хоть и слышал множество восторженных отзывов. И вот до этого романа я добрался только теперь, но предварительно я посмотрел талантливый фильм «Парфюмер: История одного убийцы» (2006) культового немецкого режиссера Тома Тыквера. Поэтому чтение романа воспринималось сквозь призму образов этого фильма. Приходилось невольно сравнивать эти два произведения.

Впрочем, фильм Тыквера довольно бережно и точно передает содержание романа, его атмосферу и насыщенный парфюмерный аромат. Главный герой Жан-Батист Гренуй, парфюмер и убийца, у него невероятно тонкое и сильное обоняние наряду с полным отсутствием собственного запаха. Конечно, в романе есть множество подробностей и изобразительных деталей, которые нельзя было передать средствами кино. Так в фильме полностью отсутствует вторая часть романа (из четырех), где герой переживает фазу семилетнего затворничества и бегства от людей на безлюдной вершине потухшего вулкана Плон-дю-Канталь (Plomb du Cantal) в провинции Овернь. Возвращение в общество и приключения героя в городе Монпелье также опущены.

Действие в фильме вновь возобновляется, когда Жан-Батист Гренуй попадает в южный приморский Грасс рядом с Каннами. Надо отметить, что действие романа происходит во Франции середины XVIII века, в Эпоху Просвещения. Приём, который использует автор в романе «Парфюмер» — принцип псевдо-историзма. Он умело убеждает читателя, что описанные чудеса, преступления и драматические события действительно когда-то происходили. Делается это довольно простым способом: автор сообщает всем событиям романа хронологическую точность. Текст романа насыщен датами. Так, между двумя датами рождения и смерти проходит вся жизнь его героя. Но и каждое заметное событие точно датировано, словно мы читаем хронику.

Жан-Батист Гренуй становится убийцей поневоле еще подростком, убив в Париже благоухающую девушку — он поражен ее непередаваемым запахом. И весь роман он ищет подобный чудесный аромат и осваивает мастерство парфюмера, чтобы научиться извлекать и накапливать этот драгоценный аромат. Именно для этого, попав в город Грасс, он становится причиной гибели 24 прекрасных девушек. В романе автор почти не дает подробностей этих убийств, только сообщает, что все они погибли мгновенно от удара битой по затылку. Более подробно описывается последняя, 25-я жертва Гренуя, после убийства которой он собирался прекратить свои злодеяния, так как собрал полноценную коллекцию парфюма, заставляющего испытывать неосознанную любовь. Но тут его ловят и приговаривают к публичной казни. Но прежде чем отправиться на казнь, Гренуй извлекает чудом утаённый от стражи флакончик с завершенным ароматом.

Одной капли этого божественного запаха достаточно, чтобы стражи отпустили Гренуя, а у палача опустились руки. Запах летит над толпой зрителей, собравшихся полюбоваться на казнь грасского чудовища, — и подчиняет их себе. Аромат возбуждает в людях желание любить. Он будит в толпе плотскую страсть. Люди ищут удовлетворения тут же, на площади, всё раздеваются и предаются вожделению. Эта сцена перерастает в настоящую страстную оргию. В фильме Тома Тыквера эта запоминающаяся сцена снята в духе нью-йоркского фотографа Спенсера Туника, снимающего массовые голые флэш-мобы. Гренуй стоит среди толпы и наслаждается эффектом, который произвел.

Так же как и во времени, сюжет романа закольцован в пространстве — он начинается и заканчивается в одной и той же точке Парижа, не выходя за пределы Франции. «История одного убийцы» рассказывает о жизни человека, чьи «гениальность и феноменальное тщеславие ограничивались сферой, не оставляющей следов в истории, — летучим царством запахов».

Раньше мне довелось прочитать пьесу Патрика Зюскинда «Контрабас». Теперь хочется почитать и другие его книги.

Патрик Зюскинд. Парфюмер: История одного убийцы (Das Parfum. Die Geschichte eines Mörders) — М.: Азбука-Аттикус, Азбука, 2013. — 304 с. — Тираж 5000 экз. — (Серия: Азбука-классика pocket-book)

Бертран Рассел. История западной философии

Эту толстую книгу я читаю уже четвертый десяток лет, она относится к числу моих самых любимых. «История западной философии» Бертрана Рассела теперь считается популярной классикой философии. Книга широко известна не только специалистам (философам, историкам), но и широкому кругу читателей, интересующихся философией, как одно из самых удачных изложений европейской истории философии.

Впервые эта книга попала мне в руки еще в Областной научной библиотеке им. В.И. Ленина в Смоленске. У советского издания книги был какой-то гриф, кажется, «Для служебного пользования». Поэтому получить ее можно было только по знакомству с библиотекарями, да и то только для просмотра в читальном зале. Правда, потом мне удалось даже выпросить почитать книгу дома на выходные. В книге блестяще излагался классово-чуждый взгляд на философию Европы. После чтения унылых классиков марксизма-ленинизма безбрежная огромность культурно-философского спектра европейской мысли просто поражала. Главное дело человека — созидание культуры и осмысление мира — показано здесь удивительно разносторонне. Многие вещи о европейской мысли и культуре я впервые узнал именно из этой удивительной книги.

Свой собственный экземпляр этой книги я приобрел, когда «История западной философии» появилась в продаже на волне всеобщей доступности информации. Книга казалась огромной — втрое толще обычной книжной продукции. Выяснилось, что советское издание, хоть и было с ограниченным доступом, к тому же было сокращенным. Поэтому в посткоммунистическом издании был уточнен перевод, заполнены пробелы в тексте, восстановлены все пропущенные места, в том числе вставлена целая глава о К. Марксе. Бертран Рассел высказывался о Марксе с некоторой долей критики, что было совершенно недопустимо в СССР.

К этой книге я постоянно обращаюсь, когда мне нужно что-то уточнить о том или ином мыслителе или философском течении. Оторваться бывает трудно, хотя взять и последовательно прочитать такую обширную книгу довольно нелегко. «История западной философии» Бертрана Рассела почти с энциклопедической полнотой рассматривает интеллектуальную культуру Запада от античности до XX века. Особое внимание уделено истории возникновения европейской метафизики и основных направлений современной философии.

Автор книги сэр Бертран Рассел (Sir Bertran Arthur William Russell, 18.05.1872 — 02.02.1970) — крупный британский математик, выдающийся философ, литератор и общественный деятель XX века, лауреат Нобелевской премии в области литературы 1950 года. Научные взгляды Рассела делают его многостраничный труд весьма убедительной, яркой и запоминающейся работой. Есть основания назвать эту книгу самой популярной философской книгой минувшего столетия.

Главный недостаток этого издания книги — отсутствие аппарата. Никакого именного и предметного указателя в российском издании нет, что совершенно невозможно представить в британских книгах. В XIX веке в Великобритании даже был принят закон, лишавший лицензии издателей, выпускающих книги без индекса. Разумеется, речь шла только о нехудожественных книгах.

Бертран Рассел. История западной философии и ее связи с политическими и социальными условиями от античности до наших дней. (History of Western Philosophy and its Connection with Political and Social Circumstances from the Earliest Times to the Present Day) / Переводчик: Виталий Целищев — СПб.: Азбука, 2001. — 960 с. — Тираж 9000 экз.

Мари Юнгстедт. Невидимый

Как утверждает издатель, Мари Юнгстедт популярная шведская писательница детективов, чьи романы переведены на многие языки, а общий тираж ее книг только в Швеции составил 2 млн экземпляров, из-за чего ее называют одним из самых читаемых шведских авторов, развивающих традиции скандинавского детектива. Если это действительно так, я искренне сочувствую шведам, так как на мой взгляд, детектив довольно слабый. Впрочем, «Невидимый» — дебют автора, именно с этого романа началась ее слава в 2003 году.

К недостаткам романа я отнес бы не слишком динамичное развитие сюжета, отсутствие экшн, обилие ненужной информации (о географии и истории острова Готланд), бессмысленную любовную линию главной героини с журналистом — сюжет вполне мог бы обойтись без этой лирики. Тогда как описание криминальной активности и действий полиции даются весьма вяло и невыразительно. Полиция вообще описывается в самом смехотворном виде, хотя такой цели автор явно перед собой не ставит. Полицейские следователи постоянно проводят совещания, переливают из пустого в порожнее, устраивают пресс-конференции, на которых пытаются "в целях следствия" скрывать от журналистов факты, хотя журналисты зачастую лучше осведомлены, чем полиция. Короче, занимаются болтовней, сильно переживают о последствиях преступлений, совершаемых серийным убийцей на Готланде, для экономики этого курортного острова в разгар сезона, но не предпринимают разумных действий, допросы проводят небрежно, зато постоянно что-то едят, пьют кофе, курят, недосыпают и тому подобное, то есть находятся в стрессе, но почему-то не проявляют профессиональных качеств. Впрочем, роман, разумеется, заканчивается хеппи-эндом — преступление удается случайно раскрыть. Однако мотив, заставивший психа-убийцу выйти на тропу кровопролития, остается неубедительным и кажется высосанным из пальца. А чтобы читатель не сразу догадался, кто из персонажей романа серийный киллер, автор его просто не показывает и скрывает до конца романа самые существенные факты.

Полагаю, Агата Кристи не одобрила бы такое мелкое мошенничество Мари Юнгстедт. Впрочем, роман написан живо и легко, поэтому он вполне может служить развлечением для домохозяек, не слишком озабоченных качеством текста и чистотой жанра детектива. На мой взгляд, есть множество гораздо более достойных и добротных детективов, ради которых не стоит тратить время на подобную продукцию.

Мари Юнгстедт. Невидимый (Den du inte ser). / Переводчик Юлия Колесова. — СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2011. — 288 с. — Тираж 7000 экз.

Алексей Иванов. Комьюнити

Должен сразу признаться, новый роман Алексея Иванова меня разочаровал. Начало романа было многообещающим и довольно интригующим, но потом, к середине, роман завяз на повторе и пережевывании сомнительных утверждений про связь информационных технологий и чумы, а конец оказался и вовсе сомнительным. Мне кажется, А. Иванов просто не смог толком переварить и дать внятное толкование своим смутным идеям и догадкам. Он почему-то связывает современный телеком, и в частности, массовое использование смартфонов и интернета, как один из символов и проявление современной цивилизации, с инфекционной чумой, которую в средневековье именовали Черной Смертью.

Местами роман просто плохо, небрежно и некрасиво написан. Многочисленные необязательные, если не сказать графоманские, описания перемещений героя романа Глеба по Москве с подробной географией улиц представляются совершенно излишней и ненужной для понимания смысла романа. Словно автору надо было набить побольше словесной мякины и набить нужный объем текста. Такое подробное описание географии большого города напоминает наивный восторг провинциала, вдруг дорвавшегося до столицы и оказавшегося в непривычно большом мегаполисе, чтобы поверить, что он наконец выбрался из своего глухого уральского леса, и поэтому с радостью перечисляет каждый поворот улиц, названия магазинов и заведений, и даже станции московского метро.

Подобный же провинциальный восторг вызывает у рассказчика (а я подозреваю, что и у автора романа) перечисление множества престижных и модных брендов (непременно латинскими буквами!) и всяких московских словечек. От подробного описания и перечисления производителей престижной одежды героев с обязательным указанием торговых марок становится даже не по себе, словно читаешь проплаченную рекламу. Даже сигареты непременно прописываются излишне подробно и обязательно латиницей – Marlboro. А от всяких жаргонизмов и обилия ненормативной лексики автор явно и сам в полном восторге. Стоит ли говорить, что беззастенчивая матерщина дается в огромном изобилии даже там, где без нее, как мне кажется, вполне можно было обойтись без потери смысла и, так сказать, художественного замысла. Местами преклонение перед модными брендами доходит до психологической нелепости: описывая попытку суицида одной из героинь романа, рассказчик (автор) вначале подробно описывает внешний антураж и ее одежду, а вовсе не мгновенные первостепенные действия героя-спасателя, чего требует драматизм ситуации.

В центре романа находится чума, чаще всего передаваемая через блох. Причем самым подробным образом описывается не только история чумы и ее жертв, но и ее отражение в мировой истории, не только ее клиника и эпидемиология, но и явно надуманная до очевидной нелепости связь между чумой и современным телекомом и инфотехнологиями. Возможно, Иванов хотел создать особый пугающий образ неуправляемого и неконтролируемого человечеством развития научного прогресса и современных технологий, ведущий всех нас в небытие и отвлекающих от реальности, присутствовавшей в его ранних романах. Но получилась полная чепуха. Роман перегружен всякими пугающими историческими референциями проявления эпидемий чумы, читать которые любопытно, так как они даются в стиле Википедии, однако связь чумы с современными технологиями выглядит явно притянутой за уши. Непонятно, почему выдуманная чума заражает героев романа именно через телеком и комьюнити участников блогосферы (так и хочется брякнуть -- "блохосферы"). Непонятно, почему эта виртуальная чума должна быть смертельной и что вообще происходит с зараженными. Тут Алексей Иванов напустил целую тучу мистики. Более того, то, что он описывает как чуму, на самом-то деле скорее всего следует отнести к откровенной психиатрии – галлюцинациям или бреду. И такие психические реакции не стоит выдавать за настоящее инфекционное заболевание, ибо это выглядит как откровенная глупость или заблуждение.

Один из мотивов романа – стремление провинциалов попасть в цивилизацию, любой ценой переселиться в столицу и стать частью потребительского общества. И Москва для них является не только символом притяжения, но и настоящим континентом потребления, тогда как вся прочая Россия остается черным пятном с редкими вкраплениями мелких островков цивилизации. В романе образ цивилизации передан через изображение Земли из космоса, где Москва и Петербург выглядят яркими крупными пятнами, залитыми светом, а вся остальная территория страны погружена в черную темноту с редкими вкраплениями огоньков-островков.

Сомневаюсь, что и сам автор хорошо понимает, что и зачем он написал. Будто Алексей Иванов слишком спешил сдать свой очередной роман по договору с издательством, приурочив его окончание к наступлению нового 2012 года. Поэтому в романе действие заканчивается в конце декабря 2011 года, а для пущей достоверности вставлены поверхностные описания московских митингов оппозиции, приводятся тексты лозунгов вроде «В ЖО ПУ», почерпнутые из интернета, и даже как-то вскользь упоминается Путин. Однако создается четкое впечатление, что все происходящее в столице чуждо и автору, и повествователю, и героям романа. То есть знаковые политические перемены в столице остаются где-то на периферии романа, как ненужный и необязательный гарнир, непонятый автором и используемый лишь как уловка для придания достоверности вымышленному в романе бредовому миру чумы.

Да, я признаю, что про инфекционную чуму в романе «Комьюнити» я узнал кое-что новое, такие исторические детали и подробности, которых не проходил даже в мединституте в курсе истории медицины и которых нет и в романе «Чума» Альбера Камю. Впрочем, роман Камю посвящен не только эпидемии чумы в Оране, но некоему мировому злу. Возможно, Иванов хотел изобразить что-то подобное, но получилось это у него неубедительно.

Сейчас я нахожусь в центре Европы, поэтому невольно обращаю внимание на расположенные здесь памятники чумы – чумные колонны: на Мариенплац в Мюнхене и в других городах. Вчера мы с женой даже специально съездили в соседний чешский город Оломоуц, где, как утверждает Википедия, находится самая большая чумная колонна в Европе с часовней в пьедестале, а завтра мы будем в Вене, где в Грабене стоит самая красивая чумная колонна. Про настоящую чуму читатель узнаем немало любопытного. Так что какую-то познавательную пользу роман Алексея Иванова наверняка принесет, хотя романы пишут не для этого. Однако глобальный авторский замысел, как я смог его понять, меня определенно разочаровал и привел в недоумение. Так что «Комьюнити» вполне сносное и местами увлекательное чтиво во время отдыха, и своего читателя он непременно найдет, но как художественное произведение сомнителен и слаб.

Алексей Иванов. Комьюнити. – СПб.: Издательство «Азбука», «Азбука-Аттикус», 2012. – 320 с. – Тираж 12000 экз.

Отрывок из романа: http://www.ozon.ru/context/detail/id/8805459/