Олег Ивик. История сексуальных запретов и предписаний

Секс чрезвычайно важен для человеческой культуры. Эта книга убедительно показывает, что всевозможные сексуальные запреты и предписания пронизывают всю историю человечества, создавая поразительные культурные наслоения и противоречия, зачастую плохо воспринимаемые представителями других культур. Родители и учителя, священнослужители и законодатели, мыслители и революционные деятели извели многие тонны глины, папируса, пергамента и бумаги, пытаясь объяснить людям, как, с кем, когда, для чего и в каких условиях можно или нельзя заниматься сексом, что можно и нужно делать, а что категорически недопустимо. Причем то, что считалось нравственным и правильным у одних народов, полностью отвергалось другими.

Шумеры разбирались с неверными жёнами просто: «жену надобно предать реке», дело касалось не только измены, ибо река всё стерпит, а жену можно и новую купить. В Вавилоне жрицы Милитты предлагали себя за деньги первым встречным, а римляне в это же время живьем зарывали в землю жриц Весты, осмелившихся нарушить обет девственности.

Всяческие предписания, как следует правильно вести сексуальную жизнь, существовали повсюду и во все времена. Всевластные китайские императоры могли предаваться любовным утехам лишь под контролем евнухов и не дольше, чем требовал ритуал. Китайцам не повезло особо: сперва страну раздирали противоречивые течения, одно из которых предполагало все мыслимые и немыслимые наслаждения, гаремы и сотни наложниц каждому, кто мог себе это позволить, но у них был строгий контроль за семяизвержением, так как любому даосу известно, что семя надо беречь. Китайские императоры были подчинены строгому протоколу: в спальню заходила специальная тётка, которая наблюдала за правильным исполнением священного долга и даже делала заметки.

В средневековой Европе даме могли «указать» вступить во внебрачную связь, коль скоро того требовал куртуазный обычай. А большевики под лозунгом «Долой стыд!» пытались навязать народам СССР «Двенадцать половых заповедей революционного пролетариата», но потом порядки радикально изменились и «секса в СССР не стало». В одном из африканских племён невеста должна по очереди совершить половой акт с каждым мужчиной-гостем, а гость за это отдаёт ей свадебный подарок, приготовленный заранее.

Древние римляне вообще не заморачивались разводами. Достаточно было сказать: «Возьми свои вещи» — и всё, свободна. Многие жёны так и делали перед свиданиями с любовниками. А по возвращении можно было попробовать уломать мужа принять блудницу обратно.

Японские проститутки одно время жили в резервациях, за границы которых им выходить строго воспрещалось, разве что к больному, в суд или сакурой полюбоваться.

Книга написана легким языком, интересна, занимательна, претендует на достоверность данных. Полагаю, тема «ХХХ» особенно привлекательная для молодежи и школьников. В этом предмете не может быть каких-то незыблемых норм и правил, как бы не возражали против этого всякие мудрые учителя и воспитатели, которым кажется, будто они точно знают, как надо жить. Такое знание вполне можно преподавать в старших классах школы для понимания того, что культура не есть что-то окаменевшее и неизменное, но постоянно меняется во времени и пространстве, и у разных народов бывает чрезвычайно различной.

В книге много исторических факторов и интересного материала, который явно противоречит традиционной христианской морали. Но мы живем в изменчивом мире. Тут найдется чему порадоваться и гомофобам, и скотоложцам, и многоженцам, и девственницам, и мужеложцам и т.п. Если это не противоречит религиозным догмам и моральным устоям, рекомендую прочитать и расширить кругозор. Вот, например, про однополые браки в Древнем Риме:

Император Нерон, помимо трех очередных законных жен (моногамность римляне всегда блюли достаточно строго), имел еще одного законного мальчика-жену и одного столь же законного мужа. Светоний сообщает, что Нерон женился на мальчике по имени Спор, «которого он сделал евнухом». Император «справил с ним свадьбу со всеми обрядами, с приданым и с факелом, с великой пышностью ввел его в свой дом и жил с ним как с женой…».

Или вот интересные подробности про августейшего императора, которые обычно даже вскользь в школе и ВУЗе не проходят. Юлий Цезарь получается весь такой совершенный, а потом вдруг выплывают подробности:

Гай Юлий Цезарь в ранней юности совершил промах, став пассивным любовником вифинского царя Никомеда. Римляне попрекали его этим и насмехались над владыкой мира до самой его смерти.

Олег Ивик — псевдоним двух российских литераторов Ольги Колобовой и Валерия Иванова. Под ним вышел ряд научно-популярных работ по истории и археологии и две художественные книги. Ольга Колобова по образованию журналист, работала литературным редактором в журнале «Донская археология», редактировала археологические сборники. Валерий Иванов по образованию программист. Увлекается военной историей «допорохового» времени. Оба автора регулярно участвуют в работе археологических экспедиций. 

От книги можно было ожидать большего, а не только набора разрозненных фактов на сексуальную тему. И для лучшего пользования материалом необходим предметный и именной указатели, но их в книге нет.

Олег Ивик. История сексуальных запретов и предписаний. — М.: Ломоносовъ, 2011-2019. — 288 с. — Твердая обложка. — Тираж 3000. — Возрастные ограничения 16+. — (Серия: История. География. Этнография)

Юваль Ной Харари: Бесполезный класс и новая политическая революция

Новая звезда мировой популярной науки — израильский профессор Юваль Ной Харари, автор бестселлера «Сапиенсы: краткая история человечества», — рассуждает в своей книге о том, как наш вид дошел до такой жизни. Еще 100 тысяч лет назад люди были незначительной группой приматов, ютящейся в африканской саванне, а теперь мы контролируем эту планету.

Тезис Харари заключается в том, что это стало возможным благодаря способности человека к гибкой социальной кооперации в больших масштабах. Люди не являются единственным видом животных, способным к кооперации тысяч особей — это также умеют делать насекомые. Но социальная жизнь насекомых не отличается пластичностью, как шутит Харари: пчелы не могут свергнуть свою королеву и учредить республику пчел. С другой стороны, шимпанзе или хищные кошки имеют довольно гибкую социальную структуру, но она ограничена личными связями: шимпанзе не летают на конференции по видам бананов.

В основе успеха нашего вида, таким образом, лежит способность к социальному воображению и созданию коллективных символических систем: религии, права, денег и так далее. Эти идеи позволяют коммуницировать, обмениваться опытом и помогать друг другу гигантскому количеству незнакомых людей, причем мы сохраняем способность к переизобретению новых правил — история человечества может быть описана как трансформация символических систем, поддерживающих социальный порядок.

Вторая книга Харари (и это довольно ожидаемый ход) — Homo Deus: A Brief History of Tomorrow, она выйдет в сентябре, будет посвящена тому изобретению, которое может стать последним для нашего вида — искусственному интеллекту. Харари считает, что основная проблема создания ИИ связана с социальными последствиями: он предсказывает появление класса «бесполезных людей». Соответствующие страхи уже обсуждались во время первой индустриальной революции, и тогда они себя не оправдали, но с точки зрения Харари, сейчас ситуация принципиально иная. Индустриальная революция привела к тому, что машины начали выполнять работу, связанную с физическими навыками людей. Но настоящие проблемы начнутся, когда компьютеры смогут выполнять те функции, которые были связаны с нашими когнитивными способностями, — и это происходит прямо сейчас. Пересказ позиции Харари по этому поводу публикуетGuardian.

Самое ценное в этой истории касается замечания Харари о том, что современное государство выстроено вокруг идеи человека как солдата и как работника, и что, следовательно появление класса «бесполезных людей» с неизбежностью ставит вопрос о политической революции (которая может протекать в разных видах, но суть от этого не изменится — мир, в котором работа кончилась, несовместим с современными государственными институтами).

Ценных рекомендаций на тему, «что делать», у Харари нет, но он говорит, что этот вопрос нужно ставить как политический, а не просто как отвлеченную тему, которая обсуждается группой фриков в университетах.

Франс В.М. де Валь. Политика у шимпанзе. Власть и секс у приматов

Эту книгу выпустило издательство университета Высшая Школа Экономики. И это вовсе не случайность или ошибка: книга имеет самое непосредственное отношение к пониманию глубинных механизмов политического и экономического поведения людей. Первое издание книги Франса де Валя «Политика у шимпанзе. Власть и секс у приматов» было очень хорошо встречено не только приматологами за ее научные достижения, но также политиками, бизнес-лидерами и социальными психологами за глубокое понимание самых базовых человеческих потребностей и поведения людей.

Четверть века спустя эта книга стала настоящей классикой. Это юбилейное издание содержит подробное описание соперничества и коалиций среди высших приматов — действий, которыми руководит интеллект, а не инстинкты. Совершенно ясно, что шимпанзе как-то обдумывают и планируют свои рациональные стратегии и тактики. Зачастую шимпанзе поступают так, словно они читали Макиавелли. Генетически пути человека и шимпанзе разошлись примерно 6-7 млн. лет назад. Однако Франс де Валь напоминает нам, что корни политики гораздо старше человека, так как отчетливо просматриваются в поведении шимпанзе.

Как и у людей, в стае шимпанзе есть ранги, иерархия, из-за чего они борются за доминирование и формальное признание статуса. Влияние особи не всегда соответствует ее рангу, но также зависит от личных качеств. Шимпанзе часто создают коалиции для вмешательства в конфликты или в тактике изоляции. У самцов складываются крепкие социальные связи, создающие сбалансированную социальную систему, основанную на коалициях и поддержке со стороны самок. Отношения между самками менее стабильны, но сказывается на конкуренции самцов за статус.

В групповой жизни шимпанзе можно распознать экономическую систему людей с ее взаимными транзакциями. Они чаще обмениваются не дарами и предметами, а социальными услугами. Самки шимпанзе часто улаживают конфликты предложением секса, откровенно торгуя сексом для достижения желаемых социальных преимуществ. Их поддержка обычно направлена на центральную особь, использующую свой престиж для обеспечения социальной безопасности — это ее ответственность.

Шимпанзе — умные манипуляторы. Это видно из использования ими различных орудий, но еще более выражены в использовании ими социальных инструментов. Самцы с высоким рангом совокупляются чаще своих подчиненных. Это влияет на эволюцию мужских амбиций, так как успех в спаривании переводится в репродуктивный успех, что является одним из механизмов эволюции.

Об удивительно рациональных и математически точных механизмах эволюции и секусуального поведения у людей и животных рассказал в свое увлекательной книге "Почему нам так нравится секс" биолог и этолог Джаред Даймонд.

Франс В.М. де Валь. Политика у шимпанзе. Власть и секс у приматов (Chimpanzee Politics: Power and Sex among Apes) / Перевод: Дмитрий Кралечкин. — М.: Высшая Школа Экономики (Государственный Университет), 2014. — 272 с. — Тираж 1000 экз. — Твердый переплет. — (Серия: Политическая теория)

Наталия Лафицкая. Феномен агрессии у вида Homo sapiens. Пытки и казни

 

Честно говоря, я разочарован этой книгой. Название работы предполагает рассмотрение биологических или антропологических особенностей вида Homo sapiens, к которому принадлежит человек и, видимо, сравнение этого вида с другими видами, хотя бы с приматами, на фоне которых агрессивность человека выглядит просто запредельной. Но этого в книге фактически нет, а название вида Homo sapiens присутствует только на обложке. В первых двух частях книги идут довольно банальные и туманные рассуждения о человеке, хотя так и не дается убедительного объяснения причин человеческой агрессивности. Для тех, кто знаком с работой Эриха Фромма «Анатомия человеческой деструктивности», эти псевдо теоретические рассуждения едва ли могут быть интересны, хотя автор ссылается на Фромма, чтобы заметь, будто всё человечество в какой-то степени болеет шизофренией.

Первые две части монографии написаны умышленно усложненным языком, замысловато закрученными длинными и бестолковыми предложениями, которые автор, видимо, считает интеллектуальным языком науки. В действительности эта книга может быть отнесена скорее к жанру научпоп, поэтому амбициозные попытки автора казаться научным специалистом выглядят довольно нелепо и смехотворно.

Читателя приводят к очевидному выводу, что жукие пытки и жестокие казни, сопровождающие человека всю его обозримую историю, доказывают агрессивность человеческой натуры. Но так и остается неясным ответ на вопрос, что же делает человека агрессивным — общество, особенности цивилизации, гены или индивидуальные психологические установки?

При этом автор почему-то утверждает, что потенциал человеческой агрессивности с течением времени угасает. Преступления и наказания становятся все более гуманными. Даже смертную казнь отменили во многих странах. Однако пример двух мировых войн минувшего века с невероятными по масштабу жертвами, а также многочисленные факты геноцида в Африке и других местах, постоянные примеры международного и местного терроризма или массовых расстрелов в учебных заведениях США совсем не подтверждают такого посыла. Но поскольку автор ограничивает поле своего зрения только казнями и пытками, может возникнуть ложное ощущение, будто нравы человека смягчаются. Особенно в сравнении с жутко жестоким обращением с рабами в древности и вассалов с чернью в Средние века.

Обсуждая злодеяния некоторых исторических персонаже, автор не упоминает о деяниях, скажем, Саддама Хуссейна, когда тот применял химическое оружие против курдов, о его фактически публичной казни, показанной по телевидению на весь мир, а также о последующих событиях, когда в результате хаоса в Ираке погибло около миллиона жителей этой страны и число жертв продолжает увеличиваться. А ведь рассуждая о гуманизме цивилизованных стран уместно было бы упомянуть о пытках в тюрьме Абу-Грейб, а также вспомнить о пытках в Гуантанамо. Это я упомянул только одну страну мира. А ведь можно много чего еще вспомнить — и Югославию, и 11 сентября 2001 года, и Афганистан, и Пакистан, и Ливию, и Сирию, и Чечню… Так что для благостных оценок нет никаких оснований. И вообще стоило бы обсудить роль масс-медиа, фактически выполняющих роль средневековых площадей, где пылали показательные костры инквизиции, собиравшие огромные толпы зевак. Агрессивность толпы тоже нуждается в изучении, так как есть основания считать, что Инквизиция в Испании и Португалии возникла в ответ на требования простого народа избавить их от ведьм и колдунов.

Наиболее интересной и предметной мне представляется последняя, третья часть монографии. Тут автор отвлеклась от своих невнятных теоретических рассуждений, и просто представляет читателю технологию пыток и казней, пересказывая различные труднодоступные книги на эту тему и приводя обширные цитаты из старых текстов и трактатов. Главным образом здесь подробно говорится о деятельности инквизиции в Западной Европе в Средние века, хотя вкратце автор также касается стран, где инквизиции официально не было, и рассказывает об Англии, Шотландии и Ирландии, где зверств на религиозной почве было ничуть не меньше, чем во Франции, Испании, Португалии, Германии и Италии. На костры и виселицы в Европе попали миллионы жертв. Также в книге бегло рассматриваются восточные пытки в Китае, Японии и Индии. Довольно подробно обрисовываются массовые пытки и гибель рабов в период работорговли. Хотя непонятно, о какой агрессивности здесь идет речь, ведь от жестокости белых работорговцев страдают только негры, вывозимые из Африки в Новый свет с коммерческой целью.

Бросается в глаза, что в монографии практически нет ни слова о России, будто в нашей прекрасной православной стране язычников не топили в реках и озерах, не засыпали живьем в могилах, а раскольников и еретиков не пытали до сметри голодом в зловонных ямах и не сжигали в срубах, будто во имя торжества коммунистической догмы не морили голодом целую страну и в ГУЛАГе не сгинули десятки миллионов…

Почему-то автор не обращает внимания на тот прискорбный факт, что человечество, хоть и реже применяет примитивные физические пытки, вовсе не становится лучше. В первобытном обществе дикари были намного "гуманнее" наших современников. Они убивали представителей своего вида, прежде всего, как внутривидовых и внутригрупповых конкурентов, то есть по причинам генетическим — ради биологического доминирования в племени или на территории. Или чтобы съесть своего врага. Людоед биологически эффективнее наших современников, которые готовы убивать опосредованно некого абстрактного врага, как в компьютерной игре, оружием массового поражения, с помощью артиллерии, ракет, роботов, дронов, компьютерных программ. К убийствам и пыткам теперь ведет вовсе не голод или стремление к биологическому доминированию вида или индивида, а из века в век нарастающие умозрительные причины: религиозные, классовые, расовые, идеологические, политические… Но о такой прискорбной динамике жестокой и агрессивной природы современного человека в этой книге, посвященной феномену агрессии вида Homo sapiens, ничего не говорится.

Наталия Лафицкая. Феномен агрессии у вида Homo sapiens. Пытки и казни. — СПб., 2006. — 224 с. — Тираж 1000 экз.

Джаред Даймонд. Ружья, микробы и сталь

Почему разные регионы нашей планеты, разные народы и страны развивались так неравномерно? Эта книга пытается увести читателя от расового, национального ответа на этот вопрос. После того, что Гитлер сделал с евреями, в современном мире подобные трактовки обсуждать неприлично. Наука в настоящее время идеологически ангажирована. Поэтому всякий, кто ищет объяснения таких различий в расовых и национальных особенностях народов, серьезно рискует, ибо подобное решение считается табу и категорически неполиткорректно.

Однако этот вопрос занимает сегодня очень многих, отнюдь не только расистов. По каким причинам, к примеру, австралийские аборигены так и не сумели выйти из каменного века, тогда как европейцы освоили письменность, накопили огромный запас знаний, научились передавать их следующим поколениям, производят сложнейшие орудия, строят космические корабли? Почему Европа стала центром мировой цивилизации, тогда как многие народы до сих пор живут в каменном веке?

Когда автора попросили изложить содержание его пространной книги одним предложением, Джаред Даймонд сформулировал так: "История разных народов сложилась по-разному из-за разницы в их географических условиях, а не из-за биологической разницы между ними самими".