Павел Полян. Борис Меньшагин: Воспоминания. Письма. Документы

В Москве состоялась презентация книги историка Павла Поляна о бургомистре Смоленска Борисе Меньшагине, выпущенной издательством Нестор-История. Книга уже появилась в продаже, хотя я пока не рискнул купить ее -- уж очень это громадная, толстая книжища, мне такую не прочитать, а уже прочитано немало. В 1988 году Никита Струве подарил мне на франкфуртской книжной ярмарке книгу воспоминаний Бориса Меньшагина, изданную YMCA-Press в Париже. Но видимо, соберусь с духом и куплю эту новую книгу. https://nestorbook.ru/uCat/item/1397
Вчера в студии радиостанции "Эхо Москвы" автор монографии Павел Полян рассказал о своей книге. Это был чрезвычайно интересный рассказ.

Меньшагин: Воспоминания. Письма. Документы

Бургомистр Смоленска Борис Меньшагин спас моего деда Василия Илларионовича Петроченкова от расстрела. Дед не выполнил в 1941 году приказ оккупантов, требовавший от населения сдать оружие, фото- и радиотехнику. Дед разбирался в радио: во время гражданской войны он служил в Первой конной армии на радиостанции Telefunken. До Второй мировой войны дед стал работать на электростанции, а дома делал соседям детекторные приемники, чтобы те могли слушать радиостанцию имени Коминтерна из Москвы. И "благодарные" соседи настучали немцам, что у деда есть радио. Те провели обыск и в сарае в дровах нашли радио, и деда арестовали. Бабушка отправилась к бургомистру, тот вмешался и освободил моего деда, как специалиста для обеспечения работы электростанции. 

После войны Борис Меньшагин был осужден и отсидел 25 лет во Владимирском централе. Некоторое время он сидел в одной камере со сталинским соколом и агентом НКВД Павлом Судоплатовым, организовавшим покушение на Льва Троцкого и много других секретных акций. 

После завершения срока Меньшагин надиктовал на пленку свои воспоминания, которые в Париже выпустило издательство YMCA-Press. Издательством впервые опубликованы многие книги, сыгравшие заметную роль в истории русской литературы. Среди авторов, издававшихся «ИМКА-Пресс»: И. С. Шмелёв, Н. А. Бердяев, И. А. Бунин, Б. К. Зайцев, М. И. Цветаева и др. За «Архипелаг ГУЛАГ» А. И. Солженицын получил Нобелевскую премию. Издательством руководил Никита Струве, внук русского философа и политического деятеля П. Б. Струве. 

В 1988 году я побывал на Франкфуртской книжной ярмарке, где на стенде русских издателей познакомился с Никитой Струве и он, узнав, что я приехал из Смоленска, подарил мне только что вышедшую книгу воспоминаний Бориса Меньшагина.

Бургомистр Смоленска при немцах

Фрагмент воспоминаний Бориса Меншагина

https://gorky.media/fragments/burgomistr-smolenska-pri-nemtsah/

Павел Полян. Анонс презентация книги: "Борис Меньшагин: Воспоминания. Письма. Документы" 

Василий Гавриленков. Русский путешественник Н. М. Пржевальский

Книжка насквозь советская, начиная с оглушительного тиража! Теперь такие тиражи бывают разве только у супербестселлеров, типа романов Пелевина. Но и в остальных отношениях книга довольно загадочная и непонятная. Почему-то автор утверждает, что имея польскую фамилию, наш великий путешественник не был польским шляхтичем. Тогда как многие смоленские дворяне происходили от польских шляхтичей — композитор Михаил Глинка, поэт («Горе от ума») и дипломат Александр Грибоедов, старинный дворянский род Вонлярлярских и многие другие, но, чтобы сохранить свои усадьбы и помещичьи имения, перекрестились из католиков в православных после 1654 года, когда Смоленск вернули в Россию. 

Без каких либо объяснений и ссылок на источники, автор заявляет, будто Николай Пржевальский происходит из запорожских казаков. Его предок казак Корнила Паровальский поступил на службу в Войско Польское и зачем-то принял фамилию Пржевальский, а в 1581 году польский король Стефан Баторий возвел его «в дворянское достоинство на вечные времена и жаловал гербом» за отличие в боях под Великими Луками. А позже Стефан Баторий еще и жалует новому дворянину «пять служб людей» — видимо, пять имений с крепостными крестьянами в разных местах в Суражской и Велижской волостях.

Эта книга содержит рассказ о жизни и деятельности великого русского путешественника Н.М. Пржевальского, написанный смоленским географом и краеведом В.М. Гавриленковым. Познакомившись с книгой, читатель получает общее представление о Николае Михайловиче Пржевальском как об известном ученом, знаменитом исследователе Азии, о душевном человеке.

Более-менее подробно рассказывая о великих путешествиях и географических открытиях Пржевальского, книга ничего не говорит о том, что Пржевальский, видимо, был разведчиком и выполнял шпионские функции. Потому-то правительство в Петербурге столь щедро оплачивало экспедиции Пржевальского в Азию, где Российская империя находилась в постоянной геополитической конкуренции с Британской империей. Видимо поэтому во время одной из экспедиций в 1879 году группу Пржевальского после длительного перехода по пустыням и горам всего в 250 км от Лхасы встретили два тибетских чиновника с конвоем, и сообщили, что тибетские правительство решило не пускать их далее. Они прождали несколько недель нарочного из Лхасы, но тот вернулся с отказом экспедиции проследовать дальше, и экспедиции пришлось возвращаться ни с чем. Про английскую разведку и окружающую политическую обстановку в книге ни слова. А ведь в это время между империями продолжалась «Большая игра», и Британская империя вела 2-ю англо-афганскую войну 1878—1880 годов.

Существует распространенная версия, будто биологическим отцом Иосифа Сталина (настоящая фамилия — Джугашвили, родился 6 [18] декабря 1878 (по официальной версии 9 [21] декабря 1879) в городе Гори, Тифлисской губернии Российской империи) — был Николай Михайлович Пржевальский (1839–1888) — русский путешественник и натуралист, предпринявший несколько экспедиций в Центральную Азию. Разумеется, в этой книге Василия Гариленкова нет и намека на такую теорию. Видимо, партия не велела обсуждать подобный политический фейк. Даже об экспедициях Пржевальского на Кавказ я в этой книге ничего не нашел, будто их и не было вовсе.

Василий Гавриленков. Русский путешественник Н. М. Пржевальский. — М.: Московский рабочий, 1989. — 144 с. — Тираж 39000. — Мягкая обложка.

Юрий Бычков. Коненков

Эта книга из серии ЖЗЛ — лживое советское дерьмо о знаменитом смоленском земляке выдающемся скульпторе ХХ века Сергее Коненкове. Искажение действительности и идеологическое вранье создают совершенно ложный портрет скульптора.

Обычно формат ЖЗЛ предполагает довольно полное изложение биографии персонажа. Но про Коненкова написано настолько криво, что читать эту книгу обычному читателю не стоит. Только исследователь биографии Коненкова сможет найти в этой книге какие-то сведения, которые можно сопоставить с другими данными, чтобы увидеть явные искажения. Самым подробным образом автор изображает высосанные из пальца сведения о детских и молодых годах скульптора, довольно подробно рассказывает об учебе и начале его карьеры, о первых произведениях, постоянно подчеркивая духовную близость с рабочими и крестьянами даже в период, когда Коненков уже становится академиком, говорит о его стремлении участвовать в революции и о тому подобной ерунде.

Слов в книге много, но сути мало. Слово «Ленин» встречается по несколько раз на многих страницах и чуть ли не чаще, чем слово «Коненков». Но о жизни и творчестве Коненкова в эмиграции с 1923 по 1945 год говорится крайне лаконично, всего на нескольких страницах, хотя это был самый плодотворный период жизни художника, к нему выстраивались в очередь заказчики в Нью-Йорке, и его работа щедро оплачивалась. Причем больше говорится о том, как Коненков мучительно страдал вдали от родины, куда 22 года рвался всем сердцем, но какие-то неназванные обстоятельства не позволяли ему вернуться. Автор так и не сказал, что эти годы жизни и работы зрелого и опытного художника были наиболее плодотворными в его карьере, чем нагло извратил его биографию. Коненков, по словам Бычкова якобы он копил в Америке энергию, был в депрессии и не мог работать, чтобы слить энергию в творчестве после возвращения в Москву в 1945 году.

Умышленное умолчание — есть форма наглого вранья и грубого искажения. Автор, написавший целую книгу о Коненкове, не мог не знать, что в 30-х года атеист Коненков попал под сильное влияние новой религии Свидетели Иеговы, которая возникла в США в конце XIX века. Коненков даже создал в США кружок своих друзей, приверженных этой религии, и даже в своих письмах в конце 30-х годов просил Сталина разрешить им всей группой переехать в СССР. Но Сталин ему не ответил. (Управленческий центр организаций «Свидетели Иеговы в СССР» был зарегистрирован 27 марта 1991 года, хотя с 1945 года Свидетели Иеговы подвергались преследованиям органами НКВД на территории СССР за антисоветскую пропаганду и шпионаж. В 2017 году решением Верховного суда Российской Федерации деятельность религиозной организации «Управленческий центр Свидетелей Иеговы в России» и всех 395 местных религиозных организаций признана экстремистской и запрещена на территории России.)

Ни о Свидетелях Иеговы, ни о письмах Сталину в книге не упоминается ни разу. А ведь Коненков не только ударился в религию и мистицизм, он регулярно писал Сталину свои пророческие письма. Можно предположить, что автор говорит об увлечении Коненковым религией, подразумевая Свидетелей Иеговы, когда пишет:

«Сколько упований на бога в зрелом возрасте, в преддверии старости возлагал Коненков. И только в конце своей долгой жизни он окончательно прозрел, повторив перед смертью слова, сказанные в родительском доме простодушным гимназистом Сергеем Коненковым: «А бога-то нет».

Как можно писать биографию выдающегося деятеля искусств и ни разу не упомянуть главную и единственную его религию, создававшую основу его духовной культуры?

Однажды, еще в 1941 году, Коненков написал письмо Сталину, где предсказал победу над Гитлером в 1945 году. Но и об этом в книге Бычкова читатель не узнает. Он также не узнает, что именно Сталин через Берию распорядился послать за Коненковым и его скульптурами целый пароход. Об этом пароходе есть только одно предложение:

«Пароход «Смольный», небольшое, водоизмещением 5 тысяч тонн судно, 1 ноября 1945 года покинул порт Сиэтл.»

И это всё. Откуда взялся у скульптора советский пароход, нет ни намека. Как ничего не сказано и о том, почему по прибытии в Москву Коненкова поселили в мастерской — в самом престижном помещении на Пушкинской площади (в доме, где находится магазин «Армения»), теперь там музей Сергея Коненкова. 

Музей-мастерская Сергея Коненкова в Москве. Это напротив первого ресторана McDonald's и рядом с кафе "Пушкин"

В этой двухэтажной мастерской с обширным подвалом ранее начиналась работа над памятником основателю Москвы князю Юрию Долгорукому. Но мастерскую быстренько освободили. Памятник во времена Хрущева был установлен напротив здания Моссовета (теперь — мэрии Москвы). Над памятником работа затянулась, группа скульпторов долго спорила между собой о деталях, а когда памятник отлили, Сталину не понравилось, что Юрий Долгорукий сидит на кобыле, и он приказал переделать это унизительное обстоятельство.

В книге ни слова не говорится о том, что жена Коненкова Маргарита с 1935 года была в самых близких отношениях с лауреатом Нобелевской премии по физике 1921 года Альбертом Эйнштейном. 

Смоленский музей Сергея Коненкова. Портрет Маргариты Коненковой, созданный в 1934 году в США.

Они были в настолько близких отношениях, что фактически Маргарита поселилась у Эйнштейна, выполняя задания НКВД, и шпионила за знаменитым физиком и его коллегами-физиками. Но об этом в книге Бычкова ни звука! Точнее, имя Альберта Эйнштейна упоминается один-единственный раз, но на той же странице трижды упоминается имя его дочери Маргот Эйнштейн, которая была замужем за секретарем Рабиндраната Тагора (ее имя в Википедии не нашел не сразу, так как Марго была дочерью второй жены Эйнштейна от первого брака):

«Коненков вылепил портрет Маргот Эйнштейн, а вскоре после этого создал лучший прижизненный портрет ее отца Альберта Эйнштейна.»

Всё, больше Эйнштейн ни разу не упоминается, нет никаких подробностей о знаменитом физике, а также о годе и месте работы над его портретом, хотя о работе над анонимными портретами крестьян или рабочих автор разливается словами на множестве страниц. От себя добавлю, что портрет Эйнштейна находится в музее на Пушкинской площади. Там же на стенах кабинета Коненкова на втором этаже есть весьма любопытные фотографии.

Юрий Бычков. Коненков. — Москва: Молодая Гвардия, 1982. — 315 с.,ил. — Твердый переплет. — Серия: Жизнь замечательных людей. Вып 11 (629). — Тираж 150000.

Смоленский журналист Дмитрий Раичев скончался на 52 году жизни

Дмитрий Раичев родился в 1967 году, учился в смоленском филиале МЭИ. Он писал для местных смоленских изданий, а также для московских. В разные годы работал журналистом «Рабочего пути», «Российской газеты», агентства «Интерфакс». В ЖЖ вел свой блог под именем «Усомнившийся Макар», интересовался тем, что происходило в городе и стране, нередко затрагивал политические темы. В журналисткой сфере его хорошо знали и считались с его мнением. Его знали, как настоящего профессионала, неравнодушного к проблемам смолян и города Смоленска. 

10 января Дмитрию исполнился 51 год. О его кончине стало известно из сообщения   «Рабочего пути» вечером 11 января и смоленское отделение КП газета  «Город». Как умер Дмитрий, не указывается.

С Дмитрием мы были хорошо знакомы и сотрудничали четверть века. Он работал редактором в издательстве ТОК в Смоленске, где в 1993-1994 годах выходили и готовились к выпуску мои книги. Именно он редактировал самую успешную мою книгу   «MS-DOS -- не вопрос!», которую иллюстрировал своими замечательными комиксами смоленский художник Олег Тищенков. Он также работал над книгами   «Варим пиво» (о пиве и домашнем пивоварении),   «Hardware -- компьютер и периферия»,   «Маркетинг shareware» и др.

В последнее время мы редко виделись с Дмитрием, и общались главным образом дистанционно в фейсбуке и на ЖЖ. Его столь ранний уход стал для меня настоящим шоком.

Да, жизнь бывает удивительно коротка и трагична. Дмитрий ушел очень рано. Соболезную близким и всем, кто знал Дмитрия Раичева. RIP

Алексей Митрофанов. Городские прогулки. Смоленск

Книга небольшая, но при этом удивительно пустая, бестолковая, бессодержательная. Подзаголовок книги звучит как «Городские прогулки». Пожалуй, это именно такой жанр — расслабленные прогулки и безответственные разглагольствования. О чем угодно, но только не о Смоленске, его богатой истории и архитектуре. Смоленск тут представлен лишь как редкая канва, мимоходом, на втором плане, как фон для фрагментарных рассказов о его богатейшей истории, об обывателях и их нравах в тот или иной момент истории.

Повествование строится примерно так: вот, между прочим, здание бывшего Реального училища. В нем учился... И далее на несколько страниц рассказ о человеке, который когда-то здесь учился. А вон там Дворец пионеров... После чего следует опус о том, какие кружки работали в нем в 20-х годах, как развлекались и хулиганили пионеры. И прочая чепуха.

Человек, не знакомый с уникальным русским городом Смоленском и жаждущий узнать о нем, не найдет в этой книге почти ничего интересного и ценного. Повествование отрывочное и бессистемное.

Как можно писать книгу о городе и ни разу не упомянуть имени архитектора, ничего не сказать о том, как менялся план города, какие ключевые исторические события тут произошли, что уцелело во время Великой Отечественной войны, а что погибло...

Вместо этого господин Митрофанов, явно компилируя текст из каких-то источников, пишет совсем уж непростительную для краеведа, как он себя почему-то называет, фразу: «...в Смоленске трудно провести строгую грань между подлинником и копией — Великая Отечественная размыла эту грань, сделала ее зыбкой и неуловимой». 

Обилие всяческих пробелов и ляпов не поддается перечислению. Рекомендую эту книгу не читать. Как путеводитель она ничтожна, как исследование — крайне сомнительна.

Алексей Митрофанов. Городские прогулки. Смоленск. — М.: Ключ-С, 2009. — 240 с. — Твердый переплет. — Тираж 3000. — (Серия Городские прогулки).

Владислав Швед. Тайна Катыни, или Злобный выстрел в Россию

Это уже далеко не первая прочитанная мною книга о загадках Катыни. Фактически, загадок Катыни не так уж и много, а вот попыток извратить и фальсифицировать историю множество. Собственных находок в этом расследовании Владислав Швед предлагает читателю очень мало. Его заслуга другая: он приводит и сопоставляет огромное количество цитат из различных источников по Катыни — отечественных и зарубежных. При этом сведения сталкиваются между собой и выявляются малейшие расхождения в фактах, цифрах, датах и деталях, сдабриваемые сомнениями автора. Главная его задача, как я понимаю: вселить в сознание читателя недоверие и доказать, что любые сведения о Катыни, если не вымысел или фальшивка, то нечто не вполне достоверное.

На таком фоне очень удобно утверждать, что главными врагами России и СССР, разыгрывавшими «катынскую карту», были вовсе не нацисты или злобные поляки и американцы, а свои: Хрущев, боровшийся с тенью Сталина за власть в КПСС, и в середине 50-х якобы «зачистивший» архивы госбезопасности и ЦК от подлинных документов, Горбачев, поспешно признавший перед поляками вину СССР за расстрел в Катыни, и главный враг — Ельцин, который, чтобы отвлечь внимание и избежать суда за Беловежское соглашение и другие преступления, затеял суд над КПСС, а потом расстрелял Белый дом. Именно при Ельцине в сентябре 1992 года были якобы случайно найдены фальсифицированные документы «Особой папки». На эти секретные документы власти ссылаются и сегодня, признавая вину СССР, хотя по утверждению «авторов», в архиве Президента РФ, а также в архивах НКВД/КГБ/ФСБ должны находиться другие до сих пор засекреченные документы, способные открыть некую новую правду о Катыни. Но их почему-то тщательно скрывают. Надо непременно найти их и ввести эти документы в оборот, восклицают «авторы».

Владислав Швед отстраненно обозначает собственную позицию через безликое слово «авторы» в третьем лице множественного числа, что создает какой-то театрально-комический эффект. Словно сам Владислав Швед тут вообще не причем, скандальные утверждения делают некие «авторы». Причем сам факт расстрела органами НКВД поляков у «авторов» сомнений, похоже, не вызывает, хотя и сожаления тоже — их расстреляли вполне заслуженно, считает Владислав Швед, так как все поляки были классовыми врагами. Заседание Политбюро 5 марта 1940 года и записка Берии в Политбюро с предложением расстрелять 27500 поляков тоже имели место, — это неопровержимый исторический факт, пишет Владислав Швед. Вот только подлинная записка Берии в Политбюро содержала не 4 обнаруженных листа (два из которых якобы фальшивые), а 29 листов, но в «Особой папке», найденной при Ельцине, их не обнаружено. Надо поискать две другие копии полного текста записки Берии в Президентском архиве у Путина, предлагает автор.

Напомню, что согласно немецкой версии комиссии Геббельса, а затем по книгам Владимира Абаринова и многим другим российским и польским источникам, пленных поляков привозили из других лагерей на станцию Гнездово, где их партиями выводили из вагонов, грузили в машины, отвозили в урочище Козьи горы (Катынь) в трех километрах от станции и там расстреливали на территории санатория НКВД. До признания истинности такого варианта событий Горбачевым в 1990 году Советский Союз полностью отвергал его и возлагал вину исключительно на немцев.

В этом санатории НКВД в Катыни неоднократно бывали высокопоставленные начальники из Москвы — Ворошилов, Каганович, Шверник и другие. Они наслаждались живописными ландшафтами, хвойным лесом, глушили в Днепре рыбу, но почему-то предпочитали отдыхать и веселиться именно на месте массовой казни. Цитирую Швеца: «Можно представлять советских руководителей «монстрами», что постоянно делают защитники немецко-польской версии, но одно очевидно. Многотысячное захоронение без гробов в 500 м от правительственной дачи представляло собой своеобразную бактериологическую бомбу, не говоря уже о тяжелом трупном запахе в первые летние месяцы после расстрела». И чуть ниже: «Медперсоналу, давшему согласие на отдых в подобном антисанитарном месте членов советского правительства, такая ситуация грозила уголовным делом по статье «умышленное вредительство» с соответствующими последствиями. Да и сами руководители не пошли бы на это. Разве в Советском Союзе было мало заповедных дач?»

Больше никаких комментариев или выводов. Такая манера у автора этой книги: добавить какие-то противоречивые или странные сведения и не делать никаких выводов. Пусть читатель сам ломает голову над этими «тайнами Катыни». И ведь как ни крути, но именно в санатории Катынь немцами в 1943 году были найдены тысячи трупов расстрелянных поляков. Если бы немцы не нашли их, возможно, никто и сегодня не знал бы об этом преступлении, скрытом в бывшем дачном поселке КГБ. Любопытно, что число извлеченных при немецкой эксгумации трупов в книге то и дело меняется — 4133, 4232, 4233. А согласно советской версии там похоронено то ли 10, то ли 11, то ли 15, то ли все 22 тысячи поляков — никто не считал. В разных российских источниках приводятся разные цифры, хотя все они явно высосаны из пальца. Кроме Катыни, захоронения польских военнослужащих после признания Горбачева были также обнаружены в Медном Тверской области и в Харькове, но там эксгумации проводили лишь фрагментарно.

Вопрос не только в количестве расстрелянных поляков, но и в том, что сколько поляков расстрел НКВД, а сколько — немцы, стремится внушить читателю Владислав Швед. Но с доказательствами у него явно негусто. Пожалуй, самый любопытное доказательство состоит в том, что в самом большом захоронении в Катыни трупы поляков были словно по линеечке уложены аккуратным штабелями валетом в 9-12 слоев, тогда как по всем данным оперативники НКВД при расстреле просто сбрасывали трупы в вырытый экскаватором ров и не возились с их выкладкой. Во всех других захоронениях трупы свалены беспорядочно.

Специальной комиссии под управлением академика Бурденко в январе 1944 года эксгумировала в Катыни 925 трупов (эксгумация на морозе?). Отчет этой комиссии утверждает, что поляков расстреливали только немцы — именно такой была официальная советская позиция. Эта советская версия была представлена на международном трибунале в Нюрнберге, но трибунал отверг представленные СССР доказательства как недостоверные и отказался выносить решение по Катыни.

Любопытно: на протяжении всей книги Владислав Швед называет поляков военнопленными, так же, как и в отчете комиссии Бурденко, хотя всячески отрицает, что СССР в 1939 году воевал с Польшей! Откуда же взялись военнопленные, если не было войны? Про секретный протокол к пакту Риббентропа-Молотова и раздел Польши между Гитлером и Сталиным автор старается не обсуждать. Захват Красной армией половины территории Польши он элегантно называет «сентябрьской кампанией РККА 1939 года на территории Западной Белоруссии и Западной Украины». Но не в Польше. Ведь Польшу захватили гитлеровцы, и 17 сентября 1939 года такого государства уже просто не было.

Поскольку подлинных документов обнаружить не удалось, невозможно даже подтвердить существование неких лагерей особого назначения Вязьмалага, строившего автомагистраль Москва-Минск, в 25-40 км западнее Смоленска. А ведь Специальная комиссия Бурденко утверждала, что поляков привозили в Гнездово, а оттуда отправляли по этим трем лагерям. Не найдено ни одного документа, подтверждающего, что такие лагеря вообще существовали. Согласно выводам комиссии Бурденко, поляков в этих лагерях захватили немцы во время оккупации Смоленска. Никак не могу понять, почему тысячи польских офицеров смирно ждали прихода немцев, слушали канонаду, но не разбежались? Затем пришли немцы, и всех поляков расстреляли, а трупы зачем-то захоронили в Катыни. Почему немцы на машинах (и это во время напряженного наступления на Москву, когда все ресурсы на счету) неторопливо возили трупы поляков и хоронили их именно в Катыни? Совершенно непонятно и дико. Похоже, эти смоленские лагеря особого назначения 1-ОН, 2-ОН и 3-ОН остаются мифом — о них почему-то ничего не знают даже местные жители, которым вообще-то многое известно. И Министерство обороны РФ до сих пор отказывается рассекретить и предоставить аэрофотоснимки Смоленска и окрестностей 1940 года (!), по которым эти мифические лагеря можно было бы отыскать.

Есть загадочные моменты, о которых я впервые узнал из этой книги. Цитата: «Воеводская Нина Филипповна, бывшая жительница деревни Катынь, сообщила сотрудникам смоленского мемориального комплекса «Катынь» важную информацию о начале раскопок в Катынском лесу в 1943 г. Необходимо заметить, что Нина Федоровна убеждена, что поляков расстреляли сотрудники НКВД. О ней говорилось выше в связи с эксгумацией первых 300 трупов, проводившейся немцами в деревне Борок». В марте 1943 года эти трупы немцы выкапывали в Катыни и вначале возили их в деревню Борок на телегах, где вываривали их черепа в огромном котле на глазах жителей, чтобы выявить характер пулевых отверстий в черепах. И только потом по предложению Геббельса создали международную комиссию и пригласили в Катынь экспертов, Красный Крест и прессу, чтобы устроить шум на весь мир. Конечно, жители окрестных деревень прекрасно знали, что санаторий Катынь с давних пор был местом расстрелов и захоронения трупов из смоленского НКВД.

Еще одна задача автора состоит в отмывании образа тов. Сталина. Цитата: «Ветеран госбезопасности, генерал-майор КГБ Анатолий Шиверских, рассказывал авторам о том, что перед XX съездом КПСС началась активная «зачистка» архивов органов госбезопасности и компартии, продолжавшаяся до ухода Серова из КГБ в 1958 г. Это было необходимо для сокрытия преступлений Хрущева и «усугубления вины» Сталина и его команды: Молотова, Микояна, Кагановича, Маленкова, Булганина. Можно предположить, что в некоторых случаях архивные документы не просто изымались, но и «корректировались» с целью усугубления преступлений «сталинского режима».»

Увы, в тексте книги немало подобных невнятных формулировок. Как понять слова «можно предположить»? Кто это предполагает — генерал КГБ Шиверских или «авторы»? А если это мнение генерала, который с 1983 по 1992 год возглавлял УКГБ в Смоленске, он-то должен знать об этом несколько подробнее и владеть фактами, а не просто голословно что-либо предполагать. Но генерал не спешит откровенничать. Или «авторы» темнят.

Видимо, чтобы морально оправдать расстрел польских военных в Катыни, Медном, Харькове и других местах, значительная часть книги Владислава Шведа отведена теме анти-Катыни — злодеяниям над пленными красноармейцами во время советско-польской войны 1919-1921 годов. Сталин был членом Реввоенсовета Юго-Западного фронта при наступлении на Варшаву. Автор считает, что именно тогда у Сталина возникли личные счеты к полякам. «В августе 1920 г. командование Западным фронтом (М. Тухачевский) при поддержке наркома по военным делам и председателя Реввоенсовета Л. Троцкого приняло решение наступать на Варшаву, закончившееся поражением Красной Армии. В военных кругах РККА ходили слухи, что польское «чудо на Висле», так поляки называли разгром советских войск под Варшавой, во многом было обусловлено позицией и действиями Сталина, проигнорировавшего приказ главкома Каменева передать Тухачевскому 1-ю Конную армию». Упрямый Сталин не дал бездарному вояке Тухачевскому угробить еще и 1-ю Конную армию, в которой тогда служил мой дед. Иначе я мог просто на свет не появиться.

Польская армия под управлением Юзефа Пилсудского достойно выполнила свой воинский долг, совершив то самое «чудо на Висле» и отстояв свой суверенитет. Фактически они защитили от троцкистско-ленинской мировой революции не только Польшу, но и остальную Европу. СССР был в ту пору безусловным злом и угрозой всей Европе. Даже военный марш Красной Армии — «Марш Будённого» — ставил вполне четкую военную задачу. Там были слова: «Даешь Варшаву, даешь Берлин!»

С пленными красноармейцами поляки не церемонились и обошлись предельно жестко. В течение двух следующих лет из 130000 пленных в Польше умерло 60000. Разумеется, встает вопрос о виновных. Но мы живем в стране с непредсказуемой историей: многие важные материалы Гражданской войны до сих пор не рассекречены. Например, переписка Сталина. Поэтому персональная роль большевиков в принятии безответственных «революционных» решений не вполне ясна. Кто больше виноват в этой трагедии? Ленин, Троцкий, Сталин, Каменев или Тухачевский? С октября 1917 года они постоянно твердили о неизбежности мировой революции, и Россия для них была лишь плацдармом и расходным ресурсом в этих планах.

Не слишком искренний плач по погибшим в 1920-х годах красноармейцам пропаганда подняла только в наши дни. А раньше об этих жертвах и крахе Красной армии просто умалчивали, словно это было что-то неважное. Дальнейшая политика большевиков показала, что задача мировой революции и захвата Европы оставалась актуальной до 22 июня 1941 года, когда Гитлер опередил Сталина и первый напал на СССР. А ведь, как я узнал из книги Шведа, в архиве ЦК есть секретное дело «Европейская война». Цитата: «…были отпечатаны четыре копии «записки Берии № 794/Б». Одна копия была направлена в архив ЦК, а три других — в дела текущего делопроизводства Политбюро за 1940 год: № 34 (Рабоче-Крестьянская Красная Армия), № 40 (Суд и прокуратура) и литерное дело «Европейская война».» Вот бы заглянуть в это дело!

Владислава Николаевича Шведа в аннотации называют публицистом-политологом, а его книга «должна способствовать взаимопониманию между Россией и Польшей, налаживанию дружеских отношений русского и польского народов». Однако, мне кажется, обличительное название книги «Тайна Катыни, или Злобный выстрел в Россию» не предполагает какого-то взаимопонимания и мира между народами. Книга скорее добавляет тумана и пытается посеять неуверенность в том, что президент Путин, вставший на колено перед польскими могилами в катынском мемориале, был прав. Да и Государственная Дума была неправа, приняв 26 ноября 2010 года заявление «О Катынской трагедии и ее жертвах», в котором говорится: «Опубликованные материалы, многие годы хранившиеся в секретных архивах, не только раскрывают масштабы этой страшной трагедии, но и свидетельствуют, что Катынское преступление было совершено по прямому указанию Сталина и других советских руководителей».

Впрочем, эта книга Владислава Шведа вышла в 2007 году, то есть за несколько лет до этих событий и до того, как в Смоленске разбился самолет с президентом Польши Качиньским и польским правительством, собиравшимся посетить мемориал в Катынь. И эта трагедия, похоже, открыла новую главу в тайнах Катыни.

Владислав Швед. Тайна Катыни, или Злобный выстрел в Россию. — М.: Алгоритм, 2007. — 544 с. — Тираж 4000 экз. 

Владимир Абаринов. Катынский лабиринт

Уильям Крафт Брумфилд. Смоленск. Архитектурное наследие в фотографиях / Smolensk: Architectural Heritage in Photographs

Современный Смоленск — областной центр с населением около 325000 человек. Это один из старейших городов России, город богатой истории, неповторимого и привлекательного облика. Многочисленные исторические памятники окружены холмами, парками и пышной растительностью. Живописный Днепр протекает в холмистой, покрытой хвойными лесами местности в сторону Белоруссии. Эта мирная картина контрастирует с драматической историей города, которой нет равных в Европейской части России. Стратегически важное расположение города на дороге, ведущей в Москву, было и благословением, и проклятием. Город несколько веков был в составе Речи Посполитой, последний раз после страшной осады королем Сигизмундом в 1609-1611 гг. Особенно часто многочисленные завоеватели посягали на город в XVI-XX веках. Население города неоднократно косили эпидемии и войны.

Автор этой книги фотограф и славист Уильям Крафт Брумфилд. Он вырос на Юге США. Читая русские романы, заинтересовался Россией. После получения степени бакалавра в Тулейнском университете в 1966 году и степени магистра в Калифорнийском университете в Беркли в 1968, впервые посетил СССР в 1970 году для изучения архитектурной фотографии, которой затем серьёзно занялся с 1974 года. Затем, в 1973 году, У. К. Брумфилд получил степень доктора философии по славистике в Калифорнийском университете в Беркли и был ассистентом профессора в Гарвардском университете в 1974—1980 годы. Брумфилд прожил в СССР и России около 9 лет, занимаясь исследованиями в сотрудничестве с Московским государственным университетом и Санкт-Петербургским государственным университетом, путешествуя по Русскому Северу и фотографируя сохранившиеся памятники традиционной архитектуры. Свою коллекцию из 1100 фотографий памятников архитектуры Русского Севера, сделанных в 1999—2003 годах, он передал Библиотеке Конгресса США; впоследствии его архивы были оцифрованы. В 2000 году Брумфилду была присвоена премия Гугенхайма в области гуманитарных наук (история России). Он является иностранным членом Российской академии архитектуры и строительных наук с 2002 года и почётным членом Российской академии художеств с 2006 года. В 2014 году Брумфилд стал лауреатом Премии имени академика Д. С. Лихачева «за выдающийся вклад в сохранение историко-культурного наследия России».

Эту книгу об архитектуре Смоленска я приобрел на недавней книжной ярмарке non/fictio№16 в ЦДХ в Москве. Главным образом в книге представлены черно-белые снимки. Город на них почти безлюден. Здесь только снимки памятников архитектуры: сохранившихся башен Смоленского кремля, Успенского собора, Авраамиева, Вознесенского и Троицкого монастырей, приходских церквей и гражданской архитектуры XVIII-XX вв. А также есть снимки усадьба княгини Марии Тенишевой в Талашкине и Катынский мемориальный комплекс. На фронтисписе помещена гравюра плана Смоленска Г. Келлера времен польской осады 1610 года.

Уильям Крафт Брумфилд. Смоленск. Архитектурное наследие в фотографиях / Smolensk: Architectural Heritage in Photographs / Перевод: Татьяна Саранцева (Языки: Русский, Английский). — М.: Три квадрата, 2014. — 128 с. — Тираж 1000 экз. — Мягкая обложка, Мелованная бумага. — (Серия: Открывая Россию / Discovering Russia).

Деверилина Н.В. «Я посетил тебя, пленительная сень…». Смоленские усадьбы и их владельцы

В этой красивой книге смоленского краеведческого издательства «Маджента», с любовью отпечатанной на превосходной бумаге и снабженной многочисленными, преимущественно цветными иллюстрациями, рассказывается о 27 смоленских усадьбах. По какому принципу эти усадьбы отбирал автор, мне не очень понятно. Но это и не важно — ведь усадеб в Смоленской области когда-то было намного больше. Здесь есть очерки и об известных и о малоизвестных усадьбах в 11 районах области.

Например, я с интересом прочитал о знаменитых усадьбах Рай и Вонлярово в Смоленском районе, принадлежавших богатейшему роду обрусевших и принявших православие после возвращения Смоленска в состав России в 1654 году шляхтичей Вонлярлярских. На самом деле семья Вонлярлярских была не польской, а скорее немецкой по фамилии von Lahr — то есть она происходила из городка Лар в земле Баден-Вюртемберг на берегу Рейна рядом с известным Баден-Баденом.

В книге содержится великое множество подобных любопытных деталей о наших земляках. Очерки не столько описывают усадьбы, сколько сообщают читателю истории и биографии их бывших владельцев, почерпнутые в архивах, мемуарах и библиотеках. Читатель получает возможность познакомиться с биографиями многих наших известных земляков, смоленских дворян Глинок, Лебедевых, Энгельгардтов, Ушаковых, Пассеков, Друцких-Соколинских, Римских-Корсаковых, несколько столетий обогащавших культурную и духовную жизнь России и Смоленщины.

Мне особенно любопытно было читать об усадьбе Рогачёво, руины которой можно видеть неподалеку от моей дачи на берегу речки Соменка, впадающей в Днепр. История Рогачёва связана с фамилией купцов, коммерсантов и банкиров Ланиных. Петр Федорович Ланин был избран пожизненным директором Смоленского городского общественного банка и Почетным гражданином Смоленска, а в 1892-1896 годах он был городским Главой. В деревне Рогачёво у него был большой дом и крепкое хозяйство, огромный сад и питомник, замечательный конный завод, теплицы, ледник, мельница, кузница, скотный двор, амбары, баня и прачечная — обширное хозяйство, от которого теперь почти не осталось следа. Ланины успешно разводили хмель, за высокое качество получивший серебряную медаль Нижегородской ярмарки. Его дети Николай Петрович и Федор Петрович в 1915 году были гласными городской Думы. Однако дальнейшая судьба семьи Ланиных после революции не известна. От процветавшего когда-то хозяйства и обширной усадьбы после колхозного хозяйствования и краха СССР не осталось практически ничего. Только старинная липовая аллея в Рогачеве еще помнит былое.

Хотя автор приводит многочисленные материалы архивов и воспоминаний, публикует уникальные документы и фотографии из частных собраний, мне оказалось этого недостаточно. Чтение в книге биографий владельцев и описание их усадеб нередко было лишь поводом параллельно заглядывать в iPad, чтобы в интернете изучать карты и гербы, справляться об исторических деталях в Википедии. Некоторое сожаление вызвало недостаточно обстоятельное описание нынешнего состояния многих усадеб. Да и иллюстрации, на которых изображаются красивые цветы и растения, обнаруженные фотографом на месте разрушенных усадеб, мне представляются не совсем уместными — все-таки это не альбом живописных пейзажей, а скорее реквием по безвозвратно утраченному прошлому.

До восстановления и реставрации этих руин, якобы охраняемых государством, у департамента культуры и туризма Смоленской области явно руки не доходят, и наша материальная культура продолжает разрушаться и исчезать в глубинах истории. Следовало хотя бы для потомков более тщательно зафиксировать то, в каком состоянии сохранились эти усадьбы в настоящий момент, ибо время неумолимо, и завтра не останется и этого. Но, возможно, это станет задачей новых книг на эту тему, так как одной такой книгой тема Смоленских усадеб определенно не исчерпывается.

Деверилина Н.В. «Я посетил тебя, пленительная сень…». Смоленские усадьбы и их владельцы. — Смоленск: Маджента, 2014. — 224 с., цв. ил. — Тираж 500 экз.

Владимир Абаринов. Катынский лабиринт

Пожалуй, по политической остроте и исторической значимости трагедия Катыни сравнима разве что с проблемой секретных советско-германских протоколов по договору Молотова-Риббентропа 1939 года. Это «белое пятно» принадлежит к числу самых болезненных, хотя в настоящее время речь идет уже не только о расстреле и захоронении польских офицеров и пленных на территории дачи ГПУ/НКВД/КГБ в Козьих Горах под Смоленском, но и о нескольких других подобных захоронениях в бывшем СССР. Трагедии в Катыни придается такое значение еще и потому, что катынский расстрел цвета польской армии оказался логическим продолжением очередного раздела Польши. С тех пор поляки обвиняют Советский Союз в коварстве и подлости, а теперь с такими обвинениями приходится сталкиваться России, как правопреемнице СССР.

Впервые мировую огласку катынский расстрел приобрел 13 апреля 1943 года, когда немцы объявили о раскрытии массовых захоронений останков в Катыни. Именно в этот день стало ясно, куда делись пленные офицеры, о судьбе которых с весны 1940 года ничего не было известно. Тогда же, в апреле-июне 1943 года, провели эксгумацию трупов с привлечением экспертов разных стран, представителей польского правительства из Лондона и Международного Красного креста. Министр пропаганды Рейха д-р Геббельс постарался выжать из этого политического скандала максимально возможный политический эффект, пригласив в Катынь журналистов из разных стран. Нацисты преследовали свои цели — изнутри взорвать антигитлеровскую коалицию. Но Геббельс добился большего: катынский синдром уже более семидесяти лет продолжает отравлять добрососедские связи между двумя нашими странами и народами. Хотя правительство России признало вину за расстрел поляков и передало правительству Польши некоторые документы, подтверждающие это признание, основная масса следственных документов содержит гриф секретности и не может быть обнародована.

Опровержению немецкой версии, согласно которой поляков в апреле-мае 1940 года из разных концлагерей доставляли вагонами на станцию Гнездово, отвозили в Катынь и там расстреливали, была посвящено расследование государственной комиссии под руководством академика Бурденко. Эта комиссия провела свою эксгумацию катынских могил в январе 1944 года, чтобы доказать, что расстрел поляков был осуществлен немцами в сентябре 1941 года. Свидетельства комиссии Бурденко были представлены Международному военному трибуналу в Нюрнберге в 1946 году. Но там был настоящий суд с четкой процедурой, где проводилось открытое состязание обвинителей и защитников. Это было совершенно непривычно сталинским прокурорам Руденко и Вышинскому и спецслужбам, готовившим свидетелей. В конкурентном судебном разбирательстве защита сумела доказать несостоятельность обвинений, представленных трибуналу советской стороной, и трибунал отклонил рассмотрение эпизода о Катыни.

Американские юристы в Нюрнберге откровенно издевались над советскими «доказательствами» и свидетелями. Перед трибуналом с показаниями выступил свидетель обвинения астроном Борис Базилевский, который в годы оккупации был заместителем бургомистра Смоленска Бориса Меньшагина (Меньшагин отсидел после войны 25 лет во Владимирской тюрьме). Не скрывая иронии защитники спросили о роде его занятий, и Базилевский сообщил, что он профессор в двух институтах Новосибирска, — хотя всем было очевидно, что за пособничество врагу во время оккупации по советским законам он должен был подвергнуться серьезному наказанию. В результате полный текст изобличительной стенограммы Нюрнбергского процесса так и не был опубликован в Советском Союзе.

Книга Владимира Абаринова «Катынский лабиринт» впервые была издана в 1991 году. А следующее издание выпущено в 2007 году и Польше. Это издание содержит отдельное предисловие и дополнительную главу 7, в которых автор анализирует события, произошедшие после выхода первого издания книги. Он также показывает несостоятельность разнообразных «патриотических» попыток опровержения виновности Сталина, Политбюро ЦК и НКВД, в частности, депутатом Государственной Думы от КПРФ Виктором Илюхиным и другими. Только обсуждать откровенно скандальные бредни писателя Юрия Мухина, сделавшего себе карьеру на катынских «разоблачениях» и других подобных спекуляциях, Абаринов отказался.

За годы после первого издания произошло не только официальное признание правительством РФ ответственности за расстрел поляков. Главной военной прокуратурой РФ в течение полутора десятков лет проводилось тщательное расследование массового расстрела, в рамках которого изучались различные аспекты этого дела, разыскивались и допрашивались свидетели, обнаруживались документы в секретные архивах. Расследование ГВП официально завершилось только в 2005 году, когда дело было закрыто по причине смерти ответственных, чья вина, по заключению прокуратуры, состояла только в превышении полномочий. Польша осталась крайне недовольна результатми расследования.

Тем не менее выяснилось, что еще до начала работы в Катыни комиссии Бурденко было проведено «предварительное расследование», а точнее — уничтожение подлинных свидетельств и фабрикация ложных. Из справки, подписанной наркомом госбезопасности Меркуловым и заместителем министра внутренних дел Кругловым, в Катыни с 5 октября 1943 по 10 января 1944 работала «комиссия соответствующих органов». Руководил этими фальсификаторами начальник контрразведывательного управления НКВД Леонид Райхман. Поэтому комиссии Бурденко быстро обнаружила у некоторых трупов документы, датированные летом 1941 года. И на этом основании комиссия сделала вывод, что поляков расстреляли немцы. Тем, кому доводилось читать заключение комиссии Бурденко, опубликованное издательством газеты «Рабочий путь» в 1944 году, наверняка знакомо ощущение грубой фальшивки и подтасовки фактов.

Летом 1991 года в поселке Медное в Тверской области следователями ГВП было обнаружено другое массовое захоронение поляков — останки свыше шести тысяч человек. Их не могли убить нацисты: село Медное было в оккупации два месяца; фактически это была фронтовая зона. При выходе первого издания книги об этом захоронении не было известно. Как показало следствие, практически все поляки были убиты точно так же, как и в Катыни — одиночным выстрелом в затылок из пистолета «Вальтер». Тогдашний начальник УКГБ по Тверской области Лаконцев 19 августа 1991 года, узнав о путче в Москве, потребовал от следственной группы прекратить раскопки захоронений в Медном, заявив, что не гарантирует безопасность экспертов. Распоряжение свернуть работы получила и группа, работавшая в то же время на раскопках аналогичных массовых захоронений поляков в Харькове. А спустя несколько дней, когда путч провалился, Лаконцев приехал на место раскопок и стал убеждать следователей в огромной важности катынского дела.

До сих пор не вся ложь о Катыни раскрыта и опровергнута. Неуклюжая советская пропаганда и там оставила свои следы. Хорошо помню мемориальный знак, установленный рядом с входом на польское военное кладбище в Козьих Горах. Надпись на нем гласит: «Здесь в мае 1943 года гитлеровцы уничтожили более 500 советских военнопленных». Может быть их расстреливали прямо перед фотокамерами иностранных журналистов, привезенных в Геббельсом? Возложения венков и цветов к этому лживому памятному знаку дезинформации КГБ входит в обязательную программу визитов всех польских официальных лиц в Катынь. А о том, что там же в Катыни находятся массовые захоронения тысяч советских граждан, ликвидированных НКВД еще до войны, обычно не сообщается.

Владимир Абаринов по образованию историк и кинодраматург. По своему возрасту он принадлежит к «поколению дворников и сторожей» — лишних людей, не востребованных эпохой застоя. В перестройку журналистика превратилась для него в смысл существования. Профессиональную карьеру Абаринов начинал в «Литературной газете» корреспондентом отдела зарубежной культуры. Позже был одним из «отцов-основателей» «Независимой газеты», затем в составе той же команды работал в газетах «Сегодня» и «Русский телеграф». Был редактором отделов внешней политики, освещал крупнейшие международные события, входил в кремлевский пул журналистов. В 1998 году стал собственным корреспондентом «Известий» в США, но газета вскоре отказалась от его услуг. Сотрудничает с «Радио Свобода», газетой «Совершенно секретно» и интернет-порталом Грани.ру. Отец двух взрослых сыновей и 11-летней дочери. Живет в США.

Владимир Абаринов. Катынский лабиринт. — М.: Новости, 1991. — http://katyn.codis.ru/abarinov.htm

Władimir Abarinow. Oprawcy z Katynia. Rosyjski dziennikarz na tropie zbrodniarzy. / Tłumaczenie: Walentyna Dworak, Klaudia Rumińska. — Kraków, 2007. — 344 с. — 2-е издание книги «Катынский лабиринт» на русском языке: http://lib.rus.ec/b/193426

Владислав Швед. Тайна Катыни, или Злобный выстрел в Россию

Неизвестный Александр Беляев. Театральные заметки. Пьеса

В творчестве писателя-фантаста Александра Беляева много неизвестного, хотя может показаться, будто о нем известно всё. С одной стороны, он писатель известный всем любителям фантастики. Его творчество изучали лучшие исследователи фантастики: Бритиков, Ляпунов, Халымбаджа, Харитонов. Но о его дореволюционных газетных рецензиях и заметках в «Смоленском вестнике» обычно упоминается одной строкой, словно о чем-то недостойном и низком. Дореволюционный псевдоним А. Беляева — Ba-la-f — удалось раскрыть израильскому литературоведу русского происхождения В.П. Назарову. Его работа об Александре Беляеве опубликована в серии ЖЗЛ издательством «Молодая гвардия» под псевдонимом Зеев Бар-Селла.

Работа Беляева в качестве журналиста не переиздается и обычно остается за кадром. А ведь в 1907 году в «Смоленском Вестнике» появились первые публикации Александра Беляева — репортажи о театральных и музыкальных премьерах, критические заметки. Газета была солидным печатным органом, выходившим 6 раз в неделю, с дополнительными выпусками и литературными приложениями. С 1910 по 1913 год Александр Беляев становится штатным сотрудником газеты, а в 1914-15 годах был ее редактором.

В книге, составленной А.В. Андриенко, собраны неизвестные современному читателю театральные, литературные и музыкальные рецензии, заметки и очерки Александра Беляева, написанные им в 1907-1915 годах и опубликованные в газете «Смоленский вестник». Рассказывается о жизни смоленской сцены в Народном театре, в Лопатинском саду и др.

В ноябре 1912 года Беляев опубликовал обширную статью с иллюстрациями «"Пер Гюнт" в Московском Художественном театре» и доклад о Гордоне Крэге, из которых следует, что Беляев встречался в Москве с К.С. Станиславским. Кроме того, Беляев пишет о разных событиях. Например, 2 сентября 1907 года он пишет заметку «Первая лекция в Смоленском Народном Университете». В 1912 году «К вопросу об открытии в Смоленске городской аптеки». А в 1913 году написал о личных впечатлениях от поездки в Европу: «Прогулка на гидроаэроплане» (иллюстрация из этой заметки вынесена на обложку книги) и заметки путешественника «Восхождение на Везувий».

В книге также впервые публикуется детская пьеса-сказка А. Беляева «Бабушка Мойра». Поэтому книга представляет интерес не только для исследователей отечественной фантастики, но и для всех, кто интересуется историей литературы и театра. В книге приводится довольно полная биография Александра Беляева.

Издательство: http://milkyway2.com/

Фрагменты из книги.

Неизвестный Александр Беляев. Театральные заметки. Пьеса. / Составитель, автор предисловия и комментариев Анна Андриенко. — Иерусалим: Млечный Путь, 2012. — 294 с. — Мягкая обложка. — (Серия: Звезды «Млечного пути»).

Художник Олег Тищенков

Олег Тищенков раньше жил в Смоленске и учился в СФ МЭИ. В Смоленске мы пережили очень плодотворный и интересный творческий период и вместе создали наши самые первые и самые известные книги, начиная с "MS-DOS -- не вопрос!", которая выходила тремя изданиями в разных издательствах. Потом Олег стал ведущим дизайнером в студии Артемия Лебедева в Москве, а теперь уже несколько лет живет и работает в Торонто, в Канаде. Олег иллюстрировал мои книги, а также писал статьи о компьютерной графике и рисовал для моего журнала "Домашний компьютер" (и других московских журналов). В общей сложности он проиллюстрировал дюжину моих книг. А теперь он знаменит своими собственными замечательными комиксами про Кота.

Интервью с Олегом Тищенковым: http://creoview.ru/oleg-tishhenkov/

Про книгу Олега Тищенкова "А?": http://apetrochenkov.livejournal.com/322135.html

Под покровом имён. Словарь неофициальных топонимов г. Смоленска

Странный в Смоленске издан словарь неофициальных топонимов. Настолько неофициальных, что многие из них вызывают, если не возмущение, то недоумение и непонимание. Некоторые словарные статьи я прочитал с интересом, удивляясь тем, как за последние пару десятителий, что я живу в Москве, изменилась топонимическая среда моего родного города. И все же, несмотря на попытки объяснения в кратком предисловии, в чем ценность такой словесной помойки, я понять так и не смог. Вот некоторые примеры.

Блевок — столовая №15, в Медакадемии (ул. Крупской, 28). Топоним, образованный с помощью суффикса –ок– (возможно, по созвучию с чепком), отражает невысокое мнение о качестве студенческой кухни (авторы не согласны со столь резкой оценкой).

Честно говоря, я когда-то учился в СГМИ, ныне Медакадемии, и мне случалось обедать в этой столовой. Да, это не роскошный ресторан, а бюджетная студенческая забегаловка. Ею вынуждены пользоваться многие небогатые студенты, ведь рестораны не всем по карману. Но публикация столь маргинального прозвища недостойна и высокомерна. На месте администрации Медакадемии и столовой №15 я потребовал бы сатисфакции в судебном порядке, чтобы возместить ущерб, нанесенный репутации подобными «научными изысканиями», которые публикацией фольклора маргиналов придают подобным ругательствам официальный статус. Не стану приводить жаргонных наименований этой столовой и ее предшественницы, располагавшейся в подвале ГУКа, которые использовали студенты во времена моей учебы в СГМИ, они наверняка устарели и канули в небытие. Не вижу никакого смысла собирать и засушивать этот словесный гербарий. А псевдонаучные рассуждения про суффикс без упоминания грубого корня никак не оправдывают такой выпад. Кстати, наверное я совсем дремуч, так как мне не известно слово «чепок», на который ссылаются авторы, словно это какая-то всем известная норма. Поиск в Google мне тоже не помог. Так что же всё это означает?

Если сами авторы словаря сомневаются в оценке приводимого ими оскорбительного «топонима», его просто не следовало бы публиковать, ссылаясь на неких анонимов, с чьей оценкой они якобы не согласны. Возникает подозрение, что авторы как раз и есть те, кто придумывал такие сомнительные топонимы, блистая своим «остроумием». Но составители всеми силами стремились к солидности и полноте своего словесного собрания, поэтому охотно включали в него всё подряд, включая топонимы из художественных произведений писателя Олега Разумовского, который в изобразительных целях воссоздал среду выразительных типажей — пьяниц, ублюдков, преступников, обитателей социального дна. Эти книги О. Разумовского оказались настолько возмутительной пощечиной общественному вкусу, что их не решилось публиковать ни одно российское издательство. Книги Разумовского издавались в Нью-Йорке в издательстве Сергея Юрьенена «Вольный стрелок». Составителям словаря следовало обратить внимание, что Олег Разумовский нигде не называет город, описываемый в его романах, Смоленском. И это неспроста, ибо fiction в любом случае не является документальным свидетельством. Поэтому, ссылаясь на эти художественные труды нашего земляка, составители словаря невольно стали жертвами мистификации и вводят читателя в заблуждение.

Взлётка — крепостная стена, потому что там «взлетают» наркоманы.

Ценная информация. Видимо, это увековечивают для подрастающих наркоманов?

Дядька с циркулем — см. Федя с циркулем.

Листаю словарь. Никакого Феди с циркулем по алфавиту не нахожу. Зато Федя с циркулем упоминается в статье Конь. Логично? Увы, подобных ляпов в тексте полно.

Самая пространная статья словаря почему-то называется Кошкин дом. Это заброшенный аварийный дом, в котором давно никто не живет по причине возможного крушения этого конструктивистского шедевра. Но в статье подробно излагаются всякие сплетни и измышления на темы ужастиков об этом здании, которое чаще принято было называть в прошлом Домом Коммуны.

Дом Павлова (Книжка) — Дом книги на ул. Большой Советской, 12/1. До революции дом принадлежал купцу 1-гильдии Г.П. Павлову, построившему его в 1889 г. Вариант Книжка — устаревший, несколько лет назад он активно использовался студентами Института искусств, которые обучались в этом арендуемом вузом здании.

Насколько мне известно, всегда, во все времена этот заметный и всем известный дом с большим книжным магазином смоляне называли Домом книги, и ни о каком купце Павлове не вспоминали. И на помещенном рядом снимке снимке изображено это здание, на котором четко видна вывеска «Дом книги». Так что топоним может быть только один — Дом книги, а все прочие дополнения факультативны и едва ли имеют право на увековечение, так как в действительности не применяются.

А что означают такие включения в словарь, мне понять не удалось:

Бомба (?)
Выгул (?)
Двушка (?)
Инкубатор — интернат (?)
Копейка (?)
Петрушка (?)
Площадка (?)
Три топора (?)

Кому предназначаются эти вопросительные знаки и что они означают? Читателю пользы от них точно мало.

Я мог бы привести немало и других примеров подобных нелепостей и спорных мест, встретившихся в этой книге. При последовательном чтении у меня сложилось впечатление, что этот, с позволения сказать, «словарь неофициальных топонимов» представляет собой сборник глупостей и инфантильных упражнений в остроумии каких-то невежественных студентов, видимо, главным образом из СГИИ. Для придания тексту (псевдо)научности эти нелепости перемешаны с довольно поверхностным краеведением. Боюсь, что никакого существенного вклада в изучение и понимание Смоленска этот труд не вносит. Скорее запутывает и мешает правильно постичь тайны древнего и красивого русского города с его трагической 1150-летней историей.

Под покровом имён. Словарь неофициальных топонимов г. Смоленска / авт.-сост. Д.В. Бутеев, В.В. Никифорова, В.Ю. Сергеев; ассоциация «Безсребренный векъ». — Смоленск: Маджента, 2012. — 164 с. — Тираж 300 экз.

Владимир Мединский. Стена

Прошлогоднее назначение Владимира Мединского министром культуры сразу после второго восшествия на престол Владимира Путина почти совпало с выходом первого художественного произведения министра. Авантюрно-исторический роман «Стена» вышел после серии довольно неубедительных, но пафосных публицистических книг, которыми Мединский создал себе репутацию несгибаемого государственника и православного патриота, развенчивающего гнусные мифы о России, как о родине лодырей, дикарей, бестолочей и пьяниц (некоторые из этих мифов, полагаю, он сам выдумал, а также прославился тем, что заявил, будто генералы Кривошеин с Гудерианом, снятые на параде в Бресте в сентябре 1939 года, — это фотошоп). Видимо именно столь правильной политической позицией и чутьем Мединский заслужил себе членство в Высшем совете «Единой России» и должность профессора МГИМО. Назначение министром не могло не подогреть общественного интереса к его литературному творчеству, чем не преминуло воспользоваться издательство, активно раскручивая Владимира Мединского как автора бестселлеров. Министр культуры — автор остросюжетного исторического боевика! Согласитесь, это что-то такое радикально новое.

Очевидно автор стремился написать авантюрный исторический роман с мистическими нотками, имея в качестве примера итальянца Умберто Эко, испанца Артуро Переса-Риверте или американца Дэна Брауна. Увы, приходится признать, что начинающий беллетрист Владимир Мединский пока не обладает талантами ни первого, ни второго, ни даже третьего. Получилось что-то довольно невнятное, вроде жанрового винегрета. Издатели рекламируют роман как российскую версию «Трех мушкетеров», хотя и тут перегибают палку, так как Мединский явно не Дюма. В аннотации говорят, что это детективный роман. Но и это не так: детективы пишут по довольно четким законам жанра, а в данном случае автор даже не решил для себя, какой именно детектив он пишет — шпионский или криминальный.

Сергей Александров. Смоленская осада. 1609-1611

В 2013 году город Смоленск отмечает свое 1150-летие, а в прошлом году исполнилось ровно 400 лет завершения осады Смоленска войсками короля Речи Посполитой Сигизмунда III. 20 месяцев осады завершились взятием Смоленской крепости. Тогда никто во всей России не пришел на помощь Смоленску, и город пал под натиском поляков и литовцев. Точнее, если разобраться подробнее, войско завоевателей состояло из представителей почти всей Европы. Среди осаждавших было немало пехоты из немцев и венгров, подкопы рыли французские и итальянские инженеры, а осадные пушки доставлялись вместе с пушкарями по Двине латыши из Риги. В составе армии было 14 тысяч запорожских казаков. Да и сам Сигизмунд III по происхождению был швед и даже одно время занимал трон в Стокгольме.

Кстати, Речь Посполитая — это буквальный перевод на польский язык латинских слов Res Publica. То есть, хотя во главе этого крупнейшего и многонационального государства Европы, простиравшегося от Эстонии до Молдавии, стоял король, фактически это была республика, имевшая представительный орган законодательной власти и довольно передовое бюрократическое управление.

Лешек Шимовский. Теракт в Смоленске

По сообщению варшавского журнала Nowy Ekran («Новый экран»), в Польше большим успехом пользуется недавно вышедшая книга известного журналиста Лешека Шимовского «Теракт в Смоленске» (Leszek Szymowski «Zamach w Smoleńsku»). Журнал сообщает: «Известный журналист написал книгу, в которой привел убедительные доказательства, что Смоленская трагедия представляет собой теракт, произведенный посредством вакуумной бомбы».

В предисловии к книге говорится: «Автору хотелось бы поблагодарить всех, кто решил ему помочь в написании этой книги, часто рискуя своим здоровьем и даже жизнью». Как утверждает журнал, это не преувеличение. Шимовский цитирует многих офицеров разведки, внутренней службы безопасности и БОРа, которые говорят то, что нынешние польские власти любой ценой хотят сохранить в тайне.

По его утверждению, выжившие пассажиры самолета были убиты сотрудниками русских спецслужб. Журналист основывает свои данные на экспертизе отставного профессора и пиротехника Даковского и Роберта Т. из БОР. Наиболее важны, однако, фото, сделанные с американских спутников NSA (Агентство национальной безопасности). Американцы хотели передать Польше эти материалы, но Дональд Туск отказался сотрудничать. В конце книги помещены не публиковавшиеся ранее снимки. Фото трупов, включая никем не охраняемый труп президента.

Также важен известный фильм Коли, снятый мобильным телефоном (ЗДЕСЬ), в котором слышны выстрелы, исчезнувшая позже кабина самолета и самолет TU154M, который затем был уничтожен взрывом.

Шимовский также обсуждает более широкий фон всего этого дела, включая поездку Леха Качиньского в Грузию, подозрительный «ремонт» самолёта в Самаре и поведение русских и польских политиков после катастрофы. Книга представляет собой расширенную и дополненную публикацию автора в июльском номере журнала «Najwyższej Czas», озаглавленную «Свидетельство столкновения» («Dowody Matactwa»).

Существует немало и других данных, указывающих на противоречия и необъясненные факты в официальном отчете международной комиссии о причинах катастрофы в Смоленске. Например, некоторые факты содержатся в презентации профессора К. Новачика (ЗДЕСЬ).