Энтони Бёрджесс. Семя желания

Роман «Семя желания» (The Wanting Seed; другие варианты перевода — «Вожделеющее семя», «Сумасшедшее семя») — антиутопия английского писателя Энтони Бёрджесса, автора знаменитого романа-антиутопии «Заводной апельсин», который обрел популярность главным образом после экранизации Стэнли Кубриком, затрагивая такие темы, как насилие, свободная воля и мораль.

Антиутопии являются противоположностью утопии и изображают будущее, общественный строй или сообщество, которые представляются автору нежелательным, отталкивающим или пугающим. На роман Бёрджесса «Семя желания» определенно повлияли другие известные антиутопии: романы Герберта Уэллса «Когда Спящий проснётся» (1899), «О дивный новый мир» (1932) Олдоса Хаксли и «1984» (1948) Джорджа Оруэлла. Роман «Семя желания» был создан в 1960 году, а впервые опубликован в 1962 году. Между 1960 и 1964 годом Бёрджесс, после приговора врачей, предрекших ему скорую смерть от опухоли головного мозга, написал 11 романов.

В романе «Семя желания» предстаёт мир не слишком далёкого будущего: полеты на Луну стали обыденным делом, автомобили имеют ядерные двигатели, города превратились в целый лес небоскребов, а Большой Лондон расширился и включает Брайтон, где на берегу моря размещается парламент и многие учреждения, и все население почему-то имеет вставные зубные протезы. Мир, разделённый на три сверхдержавы (Союз Англоговорящих Стран, Союз Русскоговорящих Стран и Китайский союз) страдает от глобального перенаселения, причём у каждого союза — свои методы демографического контроля. Про Америку и другие страны и континенты не упоминается.

Но не это главное. На самом деле этот мир ужасен тем, что страдает от катастрофического глобального перенаселения, но пытается бороться за снижение численности населения всякими способами — от ограничения рождаемости (один ребенок в семье, иначе наступают репрессии, а в Китае за второго ребенка даже расстреливают) до пропаганды и массового внедрения гомосексуализма. В Союзе Англоговорящих Стран правительство поначалу довольствуется либеральными мерами, поощряя аборты и «непродуктивные формы сексуальной активности», всячески пропагандируя гомосексуальность. Действие романа разворачивается первоначально в Большом Лондоне, но потом выходит за его пределы, хотя автор явно не стремится давать точную хронологию и географию происходящим событиям. Осуществляется тотальный контроль за каждой семьей и такая тоталитарная жизнь выглядит странной и напряженной. В соответствии с демографической политикой правительства гомосексуалы имеют преимущество и расширенные права перед гетеросексуалами.

Постепенно ужесточая контроль за рождаемостью, правительство издаёт закон, запрещающий женщинам рожать второй раз. У семейной пары Тристрама и Беатрис-Джоанны Фоксов умирает сын Роджер, но теперь им больше не разрешено заводить детей. Из тела умершего Роджера сделают удобрение для будущей пищи.

Беатрис-Джоанна мечтает о ребёнке, самого Тристрама она в сексуальном плане больше не хочет, изменяя ему с его же братом Дереком, который только притворяется геем, работая в полиции в высоком звании, и успешно делая карьеру. При этом он и Тристрам ненавидят друг друга с детства.

Потом что-то пошло не так, и автор описывает воцарившийся в Лондоне хаос и анархию, в которых отражаются неизбывные социальные противоречия и человеческие пороки. Пропало электричество, и небоскребы стоят мертвые, так как жить можно только на нижних этажах. Города умирают, власть исчезла. Пропало тепло, и люди сидят на улицах и греются у костров. Голод заставляет их прийти к каннибализму. Причем этот переход происходит без малейших нравственных мучений, словно переход с курятины на свинину. Вначале в небольших группах, на любительском уровне группы или клубы что-то добывают и готовят на кострах (чаще всего охотятся за молодыми полицейскими), но потом каннибализм приобретает все более тотальных характер и служит не только пропитанию, но и уменьшению численности населения. 

Все питаются преимущественно мясной пищей, так как из-за каких-то вирусов урожайность многих сельскохозяйственных культур резко снизилась. Мясо поставляют в консервированном виде под видом тушенки. А мясо для тушенки получают за счет низших классов общества, которых обманным путем заманивают вступать в ряды армии, которая воюет неизвестно где и с кем. В этой армии происходят фиктивные бои, все погибают, и трупы убитых солдат немедленно отправляют на переработку.

Хаос описан довольно реалистично. Каннибализм и бессмысленные войны там считаются нормой. Но к концу романа появляются признаки некоторой нормализации, когда общество становится вновь более тоталитарным. Новая власть, установившаяся в стране, теперь восхваляет полные семьи и роды детей, в связи с чем Дерек, чтобы удержаться на своём высоком посту, отрекается от гомосексуализма и собирается воспитывать близнецов Беатрис-Джоанны. Видимо численность населения уже уменьшилась настолько, что теперь для успешной карьеры следует сообщать, что завел семью, в которой рождаются дети. А ведь в начале романа общество было в такой стадии развития, когда для успешной карьеры надо было предъявлять доказательства одиночества, бездетности и склонности к гомосексуализму. Эти социальные трансформации заставляют задуматься, можно ли вообще создать идеальный мир, где люди столь далеки от идеала?

Смена трех типов общественного устройства на протяжении романного времени опирается на историософскую концепцию, доверенную автором протагонисту, школьному учителю Тристраму, главному герою повествования. В его концепции лежат идеи двух религиозных мыслителей, повлиявших на самосознание писателя: Блаженного Августина с его учением исконной греховности человека и Пелагия, знаменитого ересиарха, отрицавшего первородный грех и предопределение.

Согласно этой концепции, проиллюстрированной действием романа, историческое движение кругообразно проходит три стадии: Пелфаза — пелагианская стадия достаточной свободы и демократии — приводит к разрушению государственных институтов, после чего наступает переходная стадия хаоса и анархии (Интерфаза), а вслед за ней устанавливается тоталитарный порядок (августинская стадия) и т.д. «Циклы следуют один за другим и повторяются из века в век. Эта игривая теория — а может, не такая уж игривая — была ответом Оруэллу», — утверждает Энтони Бёрджесс.

Впрочем, критика восприняла этот роман Бёрджесса без особого энтузиазма, обвиняя его в эпигонском, но довольно бледном подражании Олдосу Хаксли и Джорджу Оруэллу. Роман действительно оставляет ощущение поспешности и недоделанности, словно это эскиз для более тщательного и глубокого произведения.

Энтони Бёрджесс. Семя желания (The Wanting Seed). / Перевод А. Комаринец. — М.: Издательство АСТ, 2018. — 320 с. — (Серия: Эксклюзивная классика).

Энтони Бёрджесс. Заводной апельсин

Энтони Бёрджесс создал роман, признанный классикой современной литературы. Но, видимо, классикой только английской литературы, но не русской. Признаюсь, мне оригинал и перевод романа представляются ужасными из-за огромного количества бессмысленного русскоязычного сленга, на котором общаются герои-подростки и ведет повествование рассказчик. Конечно, в 1962 году, когда вышел роман Бёрджесса, весь мир был под глубоким впечатлением он внезапного могущества советской России после полета спутника и Гагарина, взрыва термоядерной «Царь-бомбы» на Новой Земле и Карибского кризиса. Но роман Бёрджесса не исторический, а явно фантастический, этакая антиутопия, а главный персонаж романа — антигерой Алекс.

Первоначально я попробовал читать «Заводной апельсин» по-английски, но не смог продраться дальше двух десятков страниц и бросил. Слишком много русских слов! Причем встречая в английском тексте русское слово в транслитерации, вначале пробуешь найти непонятное английское слово, а потом пытаешься подобрать или угадать исходное русское слово, звучащее похожим образом, но это не всегда удается. Такие эксперименты меня сильно раздражали, тем более, что я совершенно не понял, что автор хотел этим сказать.

Для меня загадка, где Бёрджесс набрал всех этих pai-malltshikov, malltshipalltshikov, plohishei и kisok? В каком словаре? По-русски так не говорят. А kiska — это ведь калька от английского pussy, не так ли? И почему самое часто используемое слово, почти на каждой странице романа, это kal? Есть ведь и другие, более популярные синонимы этого слова. А часто используемое слово toltshok в романе означает «удар», а вовсе не «туалет». Почему-то «руки» всюду обозначаются словом rykery, а «крик» kritsh.

Если нетрудно понять слова типа mallchiki, seliodka (в смысле галстук!), shustritt, razdryzg, diko, vidatt, obaldenjye, shikarni, glazzja, griazni, vpihnuli, litso, kamorka, bezumni, smeh, vonn, uzhasni, pogani, koty и koshki, diko, pidery, shtany, ubliudki и тому подобные, то откуда автор взял словосочетание rvut kogti? Похоже, у Берджесса был какой-то русскоязычный консультант или соавтор. Причем с криминальным опытом и, видимо, украинского происхождения. Никогда не слышал, чтобы русские называли сигарету tsygarkoi — это украинское слово.

Двойная согласная означает мягкий знак. Но почему Берджесс пишет odi noki, tchelo vek, stari kashka, а потом произвольно редуцирует их до сокращенных vek и kashka? Такие «русские слова» нелегко принять даже русскому. А как же их понимают англоязычные читатели?

Переводчик Владимир Бошняк, оставивший в русском переводе многие «русские» словечки Берджесса на латинице, но сократив их количество, уверяет, будто на английском языке эта абракадабра звучит даже иронично. Но по-русски я не заметил никакой иронии, одно бессмысленное безобразие.

Все-таки язык дает определенную характеристику тому, кто им пользуется. Но только не в этом романе! В романе Бёрджесса мы видим загадочный лингвистический парадокс или игру, которой на страницах романа не дается никаких объяснений, даже намека: откуда взялся у «надцатых» такой странный язык, зачем он им нужен, почему этот язык возник именно на основе русского языка, как они его понимают? И так далее.

При чтении романа постоянно беспокоит вопрос: откуда у 15-летних британских подростков такой странный сленг? Многие русские слова используются в искаженном виде и их нелегко понять даже русскоязычному читателю. Как же их понимают англичане? Откуда у них знание таких русских жаргонных слов, многих из которых нет в словарях русского языка и сленга? Причем некоторые слова явно относятся к криминальной, лагерной или блатной лексике. Я читал роман и ломал голову: где и каким образом такую лексику почерпнул автор? О чем она должна сигнализировать читателю? Сам-то автор понимал ли значение используемых им слов? И как эту лексику без перевода и комментариев понимают англоязычные читатели? Загадка протяженностью в целый роман.

Роман Берджесса называют литературным парадоксом ХХ столетия. Берджесса даже нередко сравнивают с Джойсом. Он якобы продолжает футуристические традиции в литературе, экспериментируя с языком, на котором говорит рубежное поколение его героев «надцатых», то есть подростки до 18 лет. Но на мой взгляд, это не авангард, а настоящая катастрофа, а те, кто изображают восторг по поводу «Заводного апельсина», просто лицемерят, корчат из себя высоких интеллектуалов.

На мой взгляд, катастрофу с романом существенно исправил фильм Стенли Кубрика, где сленга осталось очень мало, и он очень простой: в фильме я заметил только moloko и droog, хотя, вполне возможно, сленг дополнительно урезали при переводе фильма на русский язык. Именно культовый фильм, в котором много эротики, сделал роман модным бестселлером и вознес на литературные высоты. А в романе секса практически нет, Бёрджесс (точнее, переводчик) ограничивается повтором одной и той же фразы, вместо конкретного описания секса: «делишки с добрым старым sunn-vynn», тогда как в английском тексте используется просто словечко in-out-in-out.

Главный герой романа — умный, жестокий, харизматичный Алекс, 15-летний лидер уличной банды, проповедует насилие как высокое искусство жизни, как род наслаждения, чем напомнил мне «Бойцовский клуб» Чака Поланика. Алекс попадает в железные тиски новейшей государственной программы по лечебному перевоспитанию преступников и тем самым сам становится жертвой насилия над личностью, потеряв право выбора между плохим и хорошим.

Главная идея романа: можно ли спасти мир от зла, лишая человека свободы воли совершать поступки и преступления (включая убийства), и превратив его в механическую игрушку, в «заводной апельсин»? Этот риторический вопрос автор задает читателю, но как-то невнятно и не очень убедительно. Причем делает это устами «свища» — тюремного священника и хронического алкоголика, от которого за версту разит виски. Свищ сам довольно безуспешно манипулирует сознанием заключенных, которые, пользуясь своей «свободой воли», успешно игнорируют его проповеди.

С Алексом связана еще одна загадка: он большой знаток и чуткий ценитель серьезной музыки. Происхождение такого неординарного знания классической музыки совершенно непонятно: его ординарная и скучная семья никак не предполагает подобного музыкального воспитания, а среда его преступных дружков и прочих «надцатых» скорее способна только пить, накачиваться наркотой, размахивать ножами и трахаться, чем слушать или обсуждать классику. Они наверняка не слышали «Девятую симфонию» и понятия не имеют, кто такой Людвиг ван. Так что страстная любовь Алекса к музыке, играющая в романе весьма важную роль, остается еще одним не объясненным парадоксом, от которого Стенли Кубрик практически избавился в своем фильме, так как серьезной классики там намного меньше. Зато в романе Алекс наслаждается каждой нотой изумительного хорального прелюда «Wachet auf» И. С. Баха (https://youtu.be/3sj-NKqR0tw) или смакует божественную «Оду к радости».

Писатель Энтони Бёрджесс (Anthony Burgess), 25 февраля 1917 г. — 22 ноября 1993 г. Родился в Манчестере в католической семье, учился музыке, закончил Манчестерский университет, с 1940 по 1946 год служил в армии. После демобилизации пошел работать учителем, читал лекции в университете Бирмингема, с 1948 года работал в министерстве образования, откуда в 1954 году отправлен на Дальний Восток и провел шесть лет на острове Борнео. Именно в эти годы были написаны первые три романа Берджесса, известные под названием «Малайская трилогия». В 1960 году врачи заподозрили у Берджесса опухоль мозга и настояли на возвращении в Европу. Вернувшись на родину, Берджесс за год написал пять книг, в числе которых был и знаменитый роман «Заводной апельсин».

По роману Берджесса в 1971 году был поставлен одноименный фильм Стэнли Кубрика, в котором, кстати, никак не объясняется, откуда взялось название «Заводной апельсин» и что оно означает. А в романе Алекс со своей бандой друзей при нападении на виллу ДОМ (HOME) рвет в клочья рукопись романа писателя, озаглавленную «Заводной апельсин», и они совершают на его глазах групповое изнасилование жены, которая затем погибает.

Энтони Бёрджесс. Заводной апельсин (A clockwork orange). / Переводчик Владимир Бошняк. — М.: АСТ, Neoclassic, 2017. — 256 с. —Тираж 39000. — (Серия Эксклюзивная классика). — Мягкая обложка. — Возрастные ограничения 16+.