Жак Аттали. Карл Маркс. Мировой дух

Французский политик, политолог и экономист, один из ведущих теоретиков глобализации Жак Аттали представил в своей книге Карла Маркса в довольно необычном виде. Особенно необычно он выглядит в глазах российского читателя, где Маркс десятилетиями пребывал в составе священного коммунистического иконостаса. Его обожествление началось в 1918 году, когда еще не закончилась первая мировая война, а в Москве Ленин уже открыл памятник двум немцам, Марксу и Энгельсу, хотя народ все еще считал немцев откровенными врагами.

Первые три четверти объема книги Жак Аттали детально исследует биографию Маркса, его семейную жизнь, его неорганизованность, лень, беспорядочный образ жизни, нежелание найти оплачиваемую работу, его хроническую нищету и отказ становиться пролетарием и работать по найму, его попрошайничество и паразитирование на регулярных подачках капиталиста Энгельса и наследстве своего отца-адвоката, его непрактичность и полное неумение управлять семейными деньгами, страшную расточительность при вполне буржуазном образе жизни, постоянное неважное здоровье (хронический фурункулез, гепатит и туберкулез), равнодушное отношение к своим детям (трое детей умерли от нищеты и плохих условий жизни — всей семьей они жили в одной сырой комнате в лондонском Сохо, а позже двое его дочерей покончили с собой), его несносные отношения с друзьями и врагами… Автор довольно подробно раскрывает содержание основных опубликованных сочинений Маркса, подробно пересказывая первый том «Капитала», но сообщает, что многие работы Маркса содержались в черновиках и тетрадях, никогда не публиковались, а затем пропали.

Вместе со своей семьей и служанкой Хелен Демут Маркс постоянно находился в бегах, так как его сочинения даже по современным критериям были совершенно экстремистскими и направлены на разрушение строя тех стран, где он жил. Поэтому Маркс всюду подвергался преследованиям властей и находился под угрозой ареста: в Пруссии, Бельгии и Франции. Маркс был вынужден эмигрировать в Англию, против которой революционных идей он осторожно не высказывал, но пытался там создать международную рабочую социалистическую организацию для разжигания революции во всем мире. И действительно, он создал 1-й Интернационал в Лондоне, в конце концов отправленный в Нью-Йорк, где тихо загнулся. Социалисты и прочие революционеры принялись создавать свои микроскопические организации, враждовавшие между собой. Французский политик и основоположник анархизма Прудон писал: «Маркс — ленточный глист социализма».

После революции 1848 года и выпуска «Манифеста Коммунистической партии» Маркс эмигрировал с семьей в Лондон, где оказался в совершенно отчаяном положении. Все деньги своей семьи Маркс инвестировал в покупку оружия для революции и в результате остался ни с чем. Так что он был не просто террористом-теоретиком, но и практиком, хотя и неудачником. Его друг Фридрих Энгельс в это время участвовал в революционных боях в разных странах Европы и никакого отношения к «Манифесту Коммунистической партии» не имел. Энгельс прочитал манифест уже напечатанным. Первоначально манифест издавался анонимно, без указания имени автора, хотя позже коммунисты авторами манифеста всегда указывали Маркса и Энгельса.

Энгельс не имел никакого отношения к 1-му Интернационалу, созданному в Лондоне Марксом. Потом, когда революция в Европе была разгромлена, чудом не погибший Энгельс тоже спрятался в Англии и жил в Манчестере, где управлял ткацкой фабрикой, доставшейся по наследству от отца, и только из писем Маркса что-то знал про эту немногочисленную социалистическую организацию, куда для увеличения количества участников записывали всех родственников и знакомых, включая семейную служанку, которую Маркс трахал, когда жена отправлялась в Трир навестить родных и раздобыть денег. В конце концов у Хелен Демут родился внебрачный сын, но она не проболталась о том, кто его отец, и чтобы помочь другу избежать семейного скандала, Энгельс признал его своим ребенком. Сам Энгельс жил в Манчестере с двумя сестрами-работницами его фабрики, брачные отношения с которыми он оформил последовательно перед самой их смертью. Так у Энгельса стало две жены.

Денег Маркс никогда не умел зарабатывать и сохранять, поэтому семья всегда жила в нужде. Он считал себя экономистом, но не умел распоряжаться даже семейными деньгами. Он считал себя журналистом, и некоторое время был главным редактором «Рейнской газеты» в Кёльне и «Новой Рейнской газеты» в Лондоне, но эта его деятельность окончилась банкротством изданий. Его знакомые евреи из числа революционеров и социалистов каким-то путем ковали свои доходы, а Маркс постоянно писал Энгельсу в Манчестер, умоляя его прислать еще денег. Будучи журналистом он хотел было заняться информационным бизнесом и создать свое новостное агентство, но решил, что в этом бизнесе все ниши уже заняты, и бросил эту затею. А между тем на его глазах в Лондоне в 1851 году Полом Джулиусом Рейтером было основано агентство «Рейтер»: он открыл свой офис для передачи биржевых новостей в Париж при помощи нового телеграфного кабеля. Агентство Reuters оказалось очень успешным, оно работает по сей день, но странным образом два немецких еврея-журналиста, живущих в Лондоне, так ни разу и не встретились.

Когда в Америке разразилась Гражданская война, поставки хлопка в Англию с американского юга прервались, и фабрика капиталиста Энгельса чуть не обанкротилась. Маркс остался без денег и в 1861 году отправился на континент, чтобы добыть что-то из наследства отца, так как мать не хотела отдавать ему эти деньги. В Нидерландах он посетил в Маастрихте сестру, бывшую замужем за банкиром Лионом Филипсом, управлявшим состоянием матери Маркса. Банкир был покорен умом Маркса и предоставил ему 160 фунтов как часть отцовского наследства, хотя мать так и не продала еще их семейный дом. Любвеобильный Маркс, похоже, влюбился в дочку банкира, свою кузину Антуанетту Филипс по прозвищу Нанетта, ей было 24, когда Марксу было уже 43. Четыре недели он провел в обществе Нанетты. Прекрасная кузина лечила его гнойные карбункулы. Позже Маркс неоднократно навещал ее в Маастрихте, они также переписывались. Даже жена почуяла в этой связи что-то неладное. Кстати, банкир Лион Филипс вскоре основал электротехническую фабрику, которая сегодня всем известна как нидерландская транснациональная компания Philips N.V.

Но главное внимание автор книги уделяет не личной жизни, а творческому наследию своего героя. Маркс по совету Энгельса каждое утро отправлялся в библиотеку Британского музея, чтобы на весь день скрываться от своего докучного семейства и спокойно читать книги. Там он что-то выписывал в тетради и работал над новыми книгами, если находил издателя. Творческому наследию Маркса отведена последняя четверть книги, которую вполне можно назвать антисоветской. Вопреки привычным представлениям, Аттали видит в Марксе вовсе не предтечу тоталитарных «коммунистических» режимов, распространившихся из СССР по всему миру — от Кубы до Северной Кореи, а приверженца подлинной демократии, сторонника науки и технического прогресса, либерализма, глобализма и рыночных отношений в торговле. Он приводит множество цитат из сочинений Маркса, где тот воспевает капитализм как самый передовой и прогрессивный строй, утверждая, что только высокоразвитый капитализм сможет породить еще более передовой социализм, если перед этим не убьет человечество. Маркс указывал, что самый развитый капитализм того времени был в Англии, более развитый, чем во Франции и Германии, поэтому именно Англия может стать страной, откуда начнется мировая революция.

Творческое наследие Маркса в действительности мало и плохо известно. Его книги издавались небольшими тиражами, читать и понимать их было трудно, стиль у Маркса был ужасный, его книги плохо продавались, большая часть наследия вообще осталась неопубликованной, а после его смерти рукописи были разворованы родственниками и немецкими социалистами, считавшими Маркса немецким философом, хотя большую часть жизни он прожил в Лондоне. После смерти Маркса Энгельс составил по его рукописям еще два тома «Капитала» из оставшихся черновиков (прочитать которые почти невозможно из-за плохого почерка и скорописи Маркса). Но уже в этих двух томах Энгельс, не имея специального философского образования, начал существенно искажать учение своего друга.

Например, Энгельс, ничуть не смущаясь, «внес свой вклад» в марксизм, придумав термин «диалектический материализм», тогда как у Маркса есть только «материалистическая диалектика», что совсем не одно и то же. Были и другие важные поправки идей Маркса. Энгельс был не слишком хорошо образован, он совсем не был философом, как доктор философии Маркс, и вровень с Марксом его поставил в своих сочинениях Ленин, создавая пьедестал для своего извращенного учения. Вслед за Энгельсом Ленин еще глубже исказил идеи Маркса, зачастую фаршируя их ложными цитатами и доводя в своей интерпретации до противоположных по смыслу, оправдывая свою цель по захвату власти в России. Аттали приводит примеры таких искажений, создавших основу ленинизма, совершенно чуждого марксизму, но насыщенного неверно толкуемыми словечками и понятиями, позаимствованными у Маркса. Позже последователи некоего фантастического учения марксизма-ленинизма (придуманного Сталиным в 1930-х годах) принялись отказываться от такого вымышленного пути к коммунизму, который им навязывали деятели Коминтерна (3-го Интернационала). После смерти Мао китайцы отказались от ленинизма, заменив их своим маоизмом. Тогда радикально левые идеи Мао, соединенные с идеями Троцкого, во многих странах вошли в моду. Впрочем, социал-демократы большинства стран Западной Европы в середине ХХ века начали отказываться и от марксизма, но в менее развитых странах марксизм-ленинизм принимали с энтузиазмом.

Аттали не скрывает, что Россию Маркс ненавидел, считая ее дикой и первобытной страной. Причем он ненавидел именно Россию и ее народ, а не самодержавие, имевшее близкие родственные отношения с Британской короной и другими европейскими монархиями. Его самым большим врагом в конце жизни стал анархист Бакунин. Поначалу Бакунин был близок с Марксом, они дружили и много дискутировали, но потом Бакунина арестовали в Австрии и экстрадировали в Россию. Бакунин шесть лет отбыл на каторге в Сибири и сбежал в Йокогаму, оттуда добрался в США, а потом опять возник в Европе, где уже стал не только убежденным противником всякого государства и политики, но и откровенным антисемитом, отвергавшим идеи Маркса и пытавшимся завладеть руководством 1-м Интернационалом, отняв эту игрушку у Маркса. Тогда Маркс отправил свой Интернационал в Америку, где тогда еще почти не было никакого пролетариата.

Ненавидя Россию, Маркс только в конце жизни в письмах Засулич соглашается с мыслью, что общинный мир русских крестьян хоть и первобытный, но близок к коммунизму. «Капитал» русские крестьяне не читали, а те в России, кто читал эту книгу, когда Бакунин организовал ее перевод на русский, мало что поняли в ней, так как текст не отличался ясностью мысли. Маркс написал четыре обширных письма Вере Засулич, но ни одно из них так и не отправил ей. Революцию в России в исполнении "Народной воли" Маркс считал реакционной, она повернула бы колесо истории вспять, приведя к «казарменному коммунизму», и вместо демократической диктатуры пролетариата создала бы диктатуру немногочисленной верхушки революционной партии. Маркс часто ошибался в своих исторических и политических прогнозах, но тут оказался прозорлив: так и случилось! Он считал, что Россия могла бы стать детонатором мировой революции, которая могла случиться только в развитых капиталистических странах, а в России по его убеждению капитализма и пролетариата не было. Революционная идея построения социализма в Рооссии, как отдельно взятой стране, минуя стадию капитализма, была позже внедрена в сознание современников Лениным, приводившим фейковые цитаты из Маркса. Эта идея приобрела большую популярность во многих отсталых странах, где также не было никакого капитализма. С такой идеей Маркс наверняка никогда не согласился бы, ибо она шла вразрез со всем его теоретическим учением.

Одним из довольно глубоких исследователей наследия Маркса был австрийский социалист Карл Каутский. Он долго жил в Лондоне, разбирая рукописи Маркса, хотя главная его цель состояла в том, чтобы получить разрешение забрать и увезти эти рукописи в Берлин по просьбе немецких социал-демократов, желавших унаследовать труды своего теоретика и повысить свой авторитет. В конце концов, Каутский выпустил четвертый том «Капитала», хотя Маркс его даже не планировал. Приехавший из России архивист и историк-марксовед Давид Борисович Рязанов (Гольдендах) работал у Каутского секретарем. Позже он еще не раз приезжал в Германию, чтобы получить доступ к этим рукописям, но архив оказался в полном беспорядке разбросанным в четырех комнатах. Никто даже не составил опись документов и не разобрал их. Что-то Рязанов скопировал и сфотографировал, что-то украл, и на основании этих документов и копий он основал в Москве Институт Маркса и Энгельса (ИМЭ), ставший потом Институтом марксизма-ленинизма (ИМЛ). Рязанов в 1920 году выпустил пятый том «Капитала», это были разрозненные земетки, не имевшие ничего общего с первым томом, выпущенным Марксом. Академик Рязанов в 1938 году был расстрелян за связь с меньшевиками и Троцким. Кстати, по его проекту в Москве в 1929 году был построен знаменитый московский планетарий. Для этого Рязанов ездил в Германию на переговоры с оптической компанией Carl Zeiss Jena об изготовлении оборудования для планетария.

Жак Аттали происходит из еврейской семьи, он сефард родом из Алжира. Видимо поэтому он придает преувеличенное значение еврейской теме в жизни Маркса, хотя тот был необрезанным евреем, выросшим в атеистической семье, а его жена Женни фон Вестфален была прусской аристократкой. Правда, род Маркса имел в прошлом среди предков множество раввинов, но последним раввином в Трире был брат отца и дядя Маркса. Аттали объясняет смысл атеизма Маркса: «Покончив с иудейством, можно будет обрушить одновременно христианство и капитализм, основу которого составляет еврейство. Ведь поскольку основой всего является еврейское самосознание, избавившись от него, можно будет избавиться от вытекающего из него христианства и пришедшего на его плечах капитализма».

В книге немало сведений, которые раньше мне не были известны. Маркс был в восторге от идей Чарльза Дарвина, так как почему-то видел много общего в своей классовой борьбе с идеями эволюционной борьбы биологических видов. Они жили с Дарвином неподалеку в Лондоне, и Маркс пытался получить от Дарвина разрешение посвятить ему свой «Капитал», но Дарвин не ответил на просьбу. Тогда Маркс послал ему экземпляр «Капитала», на что Дарвин вежливо ответил, что понять такое он не в состоянии. Потом выяснилось, что Дарвин разрезал книгу Маркса только до 104 страницы, а остальная часть тома, где Маркс упоминает работы Дарвина, так и осталась им непрочитанной.

Весьма любопытны приводимые в книге высказывания философа Освальда Шпенглера 1918 года, который предсказывал разделение социализма на две враждебные ветви – классовую и националистическую. Вскоре это пророчество подтвердилось, когда в Германии появился и вырос до огромных масштабов национал-социализм, для которого не было более злостного врага, чем советский коммунизм с его классовой борьбой и вождями-евреями.

Книгу Жака Аттали, стоит прочитать всем, кого интересует фигура и историческая эволюция идей основателя учения научного коммунизма, который, по мнению американских последователей маккартизма, абсолютно антинаучен и даже криминален. Впрочем, идеи Карла Маркса сегодня уже настолько морально устарели, что на его клич «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» скоро будут сбегаться роботы, а безработные пролетарии-акционеры будут над ними посмеиваться, получая свой Безусловный базовый доход.

Жак Аттали. Карл Маркс. Мировой дух. (Karl Marx ou l’esprit du monde) / Переводчик: Колодочкина Е. В. — М.: Молодая гвардия, 2018. — 448 с. — Тираж 3000. — (Серия: NEXT)

Дональд Уилхелм. Четвертый путь. Путеводитель в будущее

Эту книгу я впервые прочитал двадцать лет назад, и она не произвела на меня особого впечатления. Но и теперь, перечитав ее более внимательно, я убедился, что это разочаровывающее чтение. Оба издания этой книги — The Fourth Way и «Четвертый путь» на английском и русском языках — вышли одновременно в 1999 году.

В интернете я нашел еще одну книгу под названием The Fourth Way (1957) о Гурджиеве, автор Pyotr Ouspenskii. Автор был сподвижником Георгия Гурджиева, описавшим Четвёртый путь как подход к саморазвитию, который был разработан за годы его путешествий на Восток (1890—1912). Гурджиев описал три устоявшихся традиционных «пути» или «школы» саморазвития: путь ума, путь эмоций и путь тела, и называл эти пути путём йога, путём монаха и путём факира соответственно. Ученики Гурджиева в своих записях называют Четвёртый путь «работой» или «системой».

Но книга Дональда Уилхелма The Fourth Way не имеет никакого отношения к эзотерике Гурджиева. Автор этой книги политолог Дональд Уилхелм (1915-2001) был настолько активным и убежденным защитником внешней политики США, что его можно заподозрить в тесном сотрудничестве с ЦРУ или Госдепом. На протяжении жизни он работал американским правительственным советником на Дальнем Востоке и написал ряд книг, в которых описывал способы, с помощью которых Запад может победить коммунизм. Он был приглашенным профессором в университетах Индонезии и Нигерии, а в середине 1950-х оказался в университете Тегерана. Затем, когда шах Мохаммед Реза Пахлави занял трон в Иране с помощью переворота, спонсируемого ЦРУ, он много лет служил личным советником шаха, и они стали близкими друзьями. Уилхелм объяснял и советовал шаху, как надо «вестернизировать» отсталый Иран. И хотя Иран действительно с американской помощью и по воле шаха Ирана стал довольно быстро экономически развиваться и приобрел множество западных особенностей, для населения консервативной мусульманской страны слишком быстрые перемены и откровенный западный образ жизни оказались невыносимыми. Подспудно зрело недовольство, и это закончилось в 1978 году исламской революцией и изгнанием из страны шаха Ирана и всех американцев, включая их военные базы на южных границах СССР. Однако в предисловии к книге «Миссии для моей страны» шах Реза Пахлави благодарил Дональда Уилхелма выше всех остальных.

Позже Дональд Уилхелм переключился на Россию, он часто бывает в Санкт-Петербурге (который называет лучшим городом в мире) и в Москве, видимо организуя внешнее управление экономикой нашей страны из-за океана с помощью МВФ и других западных фондов и организаций.

В своей книге автор пытается выступать этаким мыслителем и философом. Прежде всего, он громит американский прагматизм как примитивную и недальновидную жизненную идеологию, которая, хоть и позволяет кратчайшим путем достичь результата, но часто создает очень сложные или даже неразрешимые проблемы. Синдромом прагматизма он объясняет вьетнамскую войну как крупнейшую катастрофу американской внешней политики. Автор пересказывает модные и популярные в 1960-90-х американские книги (стилистика переводчика сохранена): «Конец идеологии» и «Наступление постиндустриального общества» Дэниела Белла, «Будущий шок» и «Третья волна» Алвина Тоффлера, «Америка зеленеет» Чарльза А. Райка, «Понимание средств связи» Маршалла МакЛухана, «Конец истории и последний человек» Франсиса Фукуямы, «Грандиозный провал. Рождение и смерть коммунизма в ХХ столетии» Збигнева Бжезинского. От примитивной идеологии прагматизма необходимо отказаться, утверждает автор.

Отдельная глава книги посвящена титанам науки. Он кратко описывает достижения и восхищается открытиями четырех величайших ученых: Исаака Ньютона, Хэмфри Дэви, Майкла Фарадея, Луи Пастера. По результатам деятельности этих ученых Дональд Уилхелм отмечает междисциплинарный подход, а идеологию, которую можно проследить по результатам их деятельности, он называет Научным идеализмом, ассоциируя ее с философским идеализмом Платона.

Следующая глава, названная «Великий социальный эксперимент» посвящена Научному социализму Карла Маркса и его последователей Ленина, Сталина, Хрущева (заявившего Никсону «Мы вас похороним!»). И хотя Хрущев еще явно верил в свою идеологию и в победу коммунизма над капитализмом, но затем идеологические дефекты и ужасающая практика этой системы не позволили одержать верх над капитализмом. Роль Солженицына и Сахарова в развенчании коммунистической идеологии также высоко оценивается.

Следующая глава «Научный идеализм» содержит развернутое описание того, что автор считает Четвертым путем. На мой взгляд, это довольно слабая, рваная и неубедительная глава, довольно невнятно объясняющая суть главной идеи книги Дональда Уилхелма. Цитата: «… вся творческая художественная, литературная и научная деятельность является сублимацией мазохистских наклонностей личности на общественном поприще, что заменяет их физическое проявление. Как мы убедились, Исаак Ньютон — прекрасный пример сублимации мазохизма». При этом автор Четвертого пути и научного идеализма ссылается на идеи Платона, Джорджа Беркли, Эммануила Канта, Георга Фридриха Гегеля, Альберта Эйнштейна, Макса Планка, Роберта ван де Граафа, С.Т.Р. Вильсона, Фредерика Джеймсона и др.

Автор считает, что широко разрекламированный в западном мире Третий путь — устаревшая концепция. При этом он ссылается на книгу премьер-министра Великобритании Тони Блэра «Третий путь. Возрождение социал-демократии» (1998). Этой книгой увлеклись президент США Билл Клинтон и его жена Хиллари. Фактически этот Третий путь стал полуофициальной политической философией правящей партии Британии. Но в доктрине Третьего пути отсутствует какая-либо Большая идея, он пустой по содержанию. Автор считает, что Научный идеализм непременно осуществляет какую-то большую идею, как например Манхеттенский проект по созданию атомной бомбы сконцентрировал усилия большого числа самых сильных физиков, химиков и математиков.

Мир не лишен больших идей, способных принести пользу человечеству. Некоторые большие идеи могут стать составляющими Четвертого пути, давшего название этой книге. Дональд Уилхелм считает, что в их число входят: 1) социальные следствия научных открытий; 2) степень соблюдения прав человека; 3) роль английского языка в мире; 4) наследие экономической революции Джона Мейнарда Кейнса; 5) интернациональная смешанная экономика; 6) культурный прорыв.

Слово Интернет в книге упоминается лишь один раз, и автор, похоже, не очень хорошо понимает, что это такое. Тем не менее, в финале книги автор восклицает, ссылаясь на богатый культурный запас нашей страны и ничтожество поп-культуры западного мира: «Россия действительно может повести за собой мир в деле идеологической реконструкции. … Западу полезны будут заимствования из такого богатого интеллектуального источника, и на повестке дня стоит более тесная совместная интеллектуальная работа Востока и Запада. Она должна быть организована в наступающем столетии в виде самостоятельного важного проекта».

Английская версия книги все еще доступна на Amazon.com.

К сожалению, качество перевода книги на русский язык отвратительное. Редактора у перевода книги видимо вообще не было, поэтому дура-переводчица проявила избыточную инициативу и перестаралась: обширный список ссылок на литературу в конце книги она зачем-то досконально перевела на русский язык. В ее вольной русской интерпретации имен авторов и названий книг найти оригинальные источники почти невозможно.

Дональд Уилхелм. Четвертый путь. Путеводитель в будущее (The Fourth Way: Guidelines for tomorrow's world). / Переводчик Б.А. Дианова. — СПб.: Книжный мир, 1999. — 152 с. — Тираж 999 экз.

Сергей Кремлев, Юрий Нерсесов, Андрей Буровский, Вадим Долгов, Андрей Раев. Анти-Мединский. Опровержение. Как партия власти «правит» историю

Стоит ли удивляться, что сомнительные сочинения Владимира Мединского, нынешнего министра культуры, профессора истории МГИМО и важного сановника из партии «Единая Россия», издаются огромными тиражами и рекламируются с невиданным размахом? Если почитать его сочинения и послушать его многочисленные выступления в YouTube, нетрудно понять, почему этого деятеля уже прозвали «соловьем путинского агитпропа», «кремлевским Геббельсом» и «Виктором Суворовым наоборот».

Эта книга посвящена развенчанию рекламного и пиарного мифа о том, будто многотиражная трилогия Мединского «Мифы о России» что-то развенчивает и разоблачает. Самое смешное состоит в том, что большинство мифов, которые с таким упоением громит Мединский в своей пропагандистской трилогии, высосаны им из пальца. И вот с этими мельницами он с упоением Дон-Кихота борется в своем воображении, словно свихнувшийся рыцарь. Или, может быть, он воображает себя сказочным Ильей Муромцем, который борется с драконами?

Эта критическая книга не случайно названа «Анти-Мединский». Она совершенно справедливо снабжена подзаголовком «Опровержение. Как партия власти «правит» историю». Книга содержит острое и принципиальное опровержение ходульных исторических работ, с помощью которых деятель ЕдРа выковывает себе политическую карьеру в Партии жуликов и воров. Какая партия, такая у нее и история – сплошь ворованная и жульническая.

Книга состоит из пяти разделов, написанных пятью авторами. Авторы эти очень разные, с весьма несхожими политическими взглядами и жизненным опытом. Но они едины в одном, когда с упоением громят сочинения нынешнего министра культуры, словно это сочинение бездаря и двоечника, а не профессора, который частенько называет себя историком. Они не просто ставят под сомнение отдельные детали его сочинений, но в принципе отвергают это чудовищное пропагандистское безобразие, которым завалены все книжные магазины страны.

Вот авторы и названия отдельных частей книги.
Сергей Кремлев. Кич вместо истории
Юрий Нерсесов. Бокал вина в ведре помоев
Андрей Раев. О долготерпении, рабской покорности и загадочной русской душе
Вадим Долгов. Руси есть веселие пить!
Андрей Буровский. Розовые мифы Владимира Мединского
Некоторые пассажи в этих публицистически острых эссе настолько забавны, что их невозможно читать без смеха и изумления. Диву даешься, неужели обнаруженные авторами дикие ошибки, заблуждения и ляпсусы мог совершить человек, который преподает историю будущим дипломатам России в одном из самых элитных университетов страны? Как после такого откровенного невежества он смог оказаться министром?

Разумеется, только совершенно наивные люди могут думать, будто успех трилогии «Мифы о России» можно объяснить талантом автора. Очевидно, что гораздо более убедительно эта скандальная популярность объяснима высокой чиновничьей должностью автора и административным ресурсом одного из верховных вождей проворовавшейся «партии власти», которая к тому же не стесняется жульничать и красть нашу с вами историю.

Я уже изложил свое мнение о романе Мединского «Стена». Там речь идет о крепостной стене города Смоленска, которая была осаждена польским королем Сигизмундом III в 1609-1611 годах и в конечном счете бездарно сдана полякам. Россия при этом ничего не приобрела. При этом почти все жители Смоленска за 20 месяцев осады погибли от голода, холода, ран и болезней. Трудно понять, какими нравственными критериями руководствуется Мединский, если у него поворачивается язык называть этот провал «неизвестной героической страницей русской истории». До такого бесчеловечного вывода даже монархи Романовы не додумались, ибо громадную цену жители Смоленска заплатили ни за что. Только бессовестный конструктор новых патриотических мифов, страдающий привычным вывихом мозга, может называть воеводу Смоленска и московского боярина Шеина героем. Тот, между прочим, был казнен в 1634 году в Москве отрубанием головы.

Впрочем, сталинист Мединский считает человеческую жизнь ничтожной ценностью в сравнении с историческими символами, который войдут в школьные учебники. Не случайно Мединский написал свой бестселлер о Второй мировой войне, в котором якобы опровергает «мифы» Виктора Суворова. Впрочем, Сергей Кремлев, один из авторов этого сборника, жестко критикуя «историка» Мединского, не скрывает своего уважения к Сталину. Нынешней власти Кремлев дает отповедь именно со сталинистских позиций, не оставляя камня на камне от мифов Мединского. Другие авторы книги «Анти-Мединский» под разными углами зрения обвиняют его в незнании истории и передергивании фактов, беззастенчивых манипуляциях, шулерстве и промывании мозгов. Оспаривая методы Мединского, эта книга не просто ловит автора на многочисленных ошибках и неуклюжих подтасовках фактов в разных изданиях его книг, но на примере его сочинений показывает, во что вырождаются благие намерения, когда история подменяется пропагандой, а заказной патриотизм — «расшибанием лба» из общеизвестной русской пословицы.

Сергей Кремлев, Юрий Нерсесов, Андрей Буровский, Вадим Долгов, Андрей Раев. Анти-Мединский. Опровержение. Как партия власти «правит» историю. — М.: Яуза-Пресс, 2012. — 320 с. — Тираж 5000 экз. — (Серия: Анти-Мединский)

Скачать.

А.Б.Долгин. Как нам стать договоропригодными, или Практическое руководство по коллективным действиям

Джеймс Бьюкенен, американский экономист, лауреат Нобелевской премии 1986 года в области экономики «за исследование договорных и конституционных основ теории принятия экономических и политических решений», один из основателей школы новой политической экономии. Открытиям Бьюкенена в университетских учебниках экономики обычно отводят не более одного параграфа. Автор этой работы, Александр Долгин, стремится убедить читателя, что сегодня этот краткий и неприметный параграф заслуживает выдвижения на острие общественной мысли и подробнейшей детализации.

Пытаясь расширить кругозор, заглядываю в Википедию. Но там вообще проблематично понять, в чем суть открытий Бьюкенена. И хотя вдохновляюще звучат слова, что «индивидуум, "который отвечает за порядок вместе почти со всеми своими согражданами, основывается на праве, базирующемся на морали, как на главном правиле поведения". Бьюкенен отверг "любую основополагающую концепцию, что государство интеллектуально превосходит своих граждан". Эта философская позиция является основой конституционной экономики», — но это слишком тривиально.

Александр Долгин рассуждает о другом: он довольно подробно и разносторонне излагает теоретические начала экономической теории клубов, основы которых заложил Бьюкенен. В Википедии слово «клуб» в русской статье о нем, и «club» в статьях на других языках даже не упоминается. Но именно клубы (условно говоря) лежат в основе коллективной самоорганизации людей, стремящихся к групповому способу решения своих задач и достижения своих интересов. Цитирую из книги А. Долгина:

«К примеру, некто мечтает передвигаться на велосипеде, но город для этого не приспособлен. Логично начать с того, что узнать, сколько еще людей хочет того же. Потому что в случае, если их, хотя бы в потенциале, много, есть шанс, объединившись, повлиять на власти. А если нет, придется подождать со своей надобностью, потому что с точки зрения общественной справедливости неразумно выделять полосы в интересах непропорционально малой группы пользователей. Или, к примеру, кому-то нужно сколотить команду для футбола во дворе или выбить у муниципалитета преференции, собрать подписи под какой-нибудь петицией, переизбрать правление ТСЖ, изгнать джанкфуд из школы, решить проблемы трафика — все всегда упирается в сбор команды.
Это первейший вопрос любого коллективного дела, и это же отправной пункт экономической теории клубов, которая лежит в основе излагаемого подхода. Ее базовая логика состоит в том, что существует некая пороговая численность участников, при наборе которой искомый результат (или процесс) достигается с приемлемыми (в расчете на одного) издержками. В этом весь смысл образования клуба — поделить издержки, не потеряв при этом в качестве.»

К общественной организации клубов (или сообществ) Бьюкенен подошел с экономически рациональных позиций. Нобелевский лауреат сформулировал и решил ключевую задачу об оптимальном размере клуба, а также сделал некоторые выводы, которые могут иметь исключительную практическую пользу. Вот почему книга Долгина при всей ее теоретичности, носит вполне практическую направленность: во-первых, он стремится доказать, что общественное уныние, распространяющееся в обществе после провала протестного движения 2011-2012 годов, не вполне обоснованно. Всякие домыслы о том, что мы в принципе недоворопригодная нация, неспособная к самоорганизации, ложны. Никаких убедительных генетических или исторических предпосылок для такого вывода не существует, ибо до сих пор к вопросам общественной самоорганизации подходили недостаточно ответственно, дилетантски, без должной компетенции и понимания возможных проблем и трудностей. Во-вторых, автор предлагает тщательно проработанную теоретически, но направленную в область практики технологию самоорганизации клубов. Эта технология может быть пригодна для создания добровольных общественных организаций и сообществ (клубов), предназначенных для достижения самых разных целей. А для существенного снижения издержек создания и функционирования таких образований предлагается широко использовать IT и цифровые технологии.

Книга Долгина звучит почти как гимн разуму, способному сообща, коллективно решать любые задачи, чем  внушает социальный оптимизм. Неплохо было бы теперь подкрепить эти замечательные идеи хоть какой-то убедительной практикой. Ведь очень часто получается, что полагаясь на рациональное поведение индивидуума, который вроде бы должен стремиться к своей очевидной выгоде, мы упускаем из виду иррациональную природу человека. Увы, человек не настолько разумен и последователен, как нам хотелось бы думать. И то, что классно выглядит на бумаге, в жизни нередко оборачивается ленью, апатией, безответственностью, глупостью, действиями наобум или даже парадоксальным поведением, противоречащим логике и явной выгоде.

Например, существует немало рассуждений и диссертаций об экономической эффективности фондового рынка, интегрированной в стоимости ценных бумаг. Ведь на рынке сосредоточены участники, каждый из которых стремится в экономической выгоде. Казалось бы, поскольку экономическая выгода в принципе поддается расчёту и прогнозу, можно достаточно точно предвидеть поведение участников рынка. Однако на практике все бывает совершенно иначе: алчные и расчетливые спекулянты неожиданно оказываются настолько подверженными эмоциям или бессвязным шараханьям, что поведение рынка не способны предсказывать даже самые совершенные и мощные компьютерные системы.

А ведь случаи неожиданной самоорганизации можно обнаружить и в нашей истории. Например, сейчас уже немногие помнят, что движение за трезвость и массовый отказ крепостных мужиков от употребления водки в 1859 году привел к столь значительному дефициту бюджета, что министр финансов требовал запретить собрания трезвенников. Утверждают даже, что Указ об отмене крепостного права в 1861 году был слишком поспешен именно из-за давления, оказываемого движением трезвенников на правительство. К сожалению, мне неизвестно, как происходила на просторах России коммуникация и самоорганизация безграмотных мужиков-трезвенников в доинтернетную эпоху. Есть сведения, что РПЦ поддерживала обеты трезвости и даже кое-где освящала их, хотя организационную роль православной церкви источники отрицают, так как губернаторы десятков губерний по команде из Петербурга требовали от РПЦ не поощрять движение трезвости.

А вот еще пример из сегодняшней жизни: создание национального веломаршрута №1. Во всех странах Европы существует огромное множество тщательно продуманных, размеченных, картографированных веломаршрутов, но все они обрываются возле границ с Россией. Журналист и «Русского репортера» Дмитрий Соколов-Митрич взялся за дело и призвал в августе 2012 года организовать целый клуб желающих разрабатывать такой маршрут, а затем продолжить и создать другие подобные маршруты по всей России. С интересом наблюдаю за происходящим, хотя и подозреваю, что эти велосипедисты не читали книгу Александра Долгина.

Полагаю, что дискуссии вокруг этой книги будут довольно острыми и содержательными. Но самое интересное впереди, когда дело дойдет до дела.

Дискуссия о книге.

А.Б. Долгин. Как нам стать договоропригодными, или Практическое руководство по коллективным действиям. — М.: ОГИ, 2013. — 192 с.

Питер Гелдерлоос. Анархия работает

Современная пресса и СМИ преподносят анархию как череду заранее проигранных кампаний солидарности и акций протеста. Так говорят аналитики, да и многие учёные. Например, вот в этой книге можно найти подобные утверждения. Автор этой книги «Анархия работает» Питер Гелдерлоос попытался доказать обратное, и поэтому решил рассказать об известных ему победах анархии и анархистов. Под анархией он понимает практическое осуществление мечты о свободе, самоорганизации и взаимопомощи. Он считает, что подобное знание, передающееся из уст в уста или посредством публикации книг, сайтов и статей, помогает анархистам морально поддержать друг друга в периоды между активными протестами, во время нудной организационной работы или жизни в подполье.

Питер Гелдерлоос (Peter Gelderloos) — анархист, писатель из города Харрисонбург, штат Вирджиния, США. Он автор нескольких книг, в том числе книги To Get to the Other Side — это путевой дневник автора, рассказывающий о анархистских движениях Европы. Дневник составлен в ходе путешествия автора по Европе в начале 2000-ых. Автор, передвигаясь на велосипеде, побывал в Кристиании, Дании, Германии, Голландии, Чехии, Украине, России, Румынии, Греции, Италии, Франции, Испании.

В книге «Анархия работает» изложены истории о том, как в разные времена и на разных континентах люди, большинство из которых даже не называли себя анархистами и не состояли ни в каких организациях, сделали возможным долгосрочное, устойчивое и гармоничное существование вне рамок капитализма.

Должен признаться, меня эта книга разочаровала, так как я не нашел здесь убедительной критики капитализма. Здесь скорее приводятся примеры противодействия системе патриархального господства, которая имеется во многих странах, которую так легко и удобно спутать с капитализмом. Господство тоталитарного социализма, осуществляющего насилие с помощью мощного репрессивного аппарата, ничуть не лучше того, что автор ошибочно называет капитализмом.

Еще одна причина разочарования состоит в том, что я купил эту книгу в книжном магазине, тогда как ее можно было просто скачать в сети, так как автор выступает против копирайта и открыто выкладывает свой текст для бесплатного доступа и некоммерческого использования.

читать PDF
читать FB2
печатать (A5, 264стр.)

Питер Гелдерлоос. Анархия работает. — Радикальная теория и практика, 2012. — 264 с.

Колин Вард. Анархизм. Очень краткое введение
Александр Бренер, Барбара Шурц. Бздящие народы

Юрий Фельштинский, Владимир Прибыловский. Корпорация

Эта книга была выпущена всего два месяца назад. Мне удалось приобрести ее в книжном магазине «Фаланстер» в центре Москвы. Даже не предполагал, что это удастся. Судя по всему, тираж у книги очень небольшой, и издатель Вадим Коровин утверждает, что скоро тираж будет распродан, и книга станет библиографической редкостью. Впрочем, книгу уже можно читать в свободном доступе: http://lib.rus.ec/b/190311/read   Но читать такой обширный текст все-таки удобнее в книге, снабженной оглавлением и указателем.

Кстати, никаких выходных данных в книге нет. Ни названия издательства, ни тиража, ни типографии, ни ISBN. На титуле написано то же самое, что и на обложке. И это всё. Поэтому всякий холуйствующий критик может утверждать, будто книгу выпустил Госдепиздат. Только в интернете я узнал о Вадиме Коровине и его издательстве «Ланселот», выпустившем эту книгу (http://www.net-edru.net/).

О чем эта книга, видно из названия. Второе дополненное издание книги «Корпорация» содержит историю того, как КГБ (неважно, как именуют эту организацию, часто менявшую свое наименование с момента создания 20 декабря 1917 года) захватил власть в России. Книга посвящена современному этапу существования российских спецслужб. Ее авторы Ю. Фельштинский и В. Прибыловский известны в России и за рубежом. Юрий Фельштинский — историк, специалист по истории революции, автор книги «Вожди в законе», соавтор книги «КГБ играет в шахматы». Владимир Прибыловский — известный российский политолог, специализирующийся на «архивировании» текущих политических процессов.

У читателя не может быть никаких иллюзий по поводу демократии в постсоветской России. В сущности, в книге нет почти ничего нового для тех, кто внимательно наблюдает за происходящим в нашей стране в последние два десятилетия по прессе и СМИ. Эта книга лишь сохраняет и суммирует многие уже известные факты, подводя читателя к логичному и однозначному выводу: КГБ создал на руинах СССР диктатуру нового типа. Началось это с манипулирования президентом Ельциным, от которого добились назначения Путина преемником президента России. Фактически это был переворот. Власть в богатейшей стране мира была захвачена госбезопасностью, которая контролирует в государстве всё и всех, включая экономику и средства массовой информации.

«Мы снова у власти, теперь навсегда», — заявил премьер-министр Владимир Путин в своем выступлении перед сотрудниками ФСБ в Москве в 1999 году. Кто бы сомневался в этом после того, как Путин вопреки духу и слову конституции вновь захватил власть в Кремле и стал президентом РФ в 7 мая 2012 года! Впрочем, фактически он и не выпускал власть из своих рук с 1999 года, а Медведев оказался лишь марионеткой, обманувшей избирателей, чтобы скрыть суть происходящего. Но 24 сентября 2011 года мы все узнали правду, что и вывело на улицы массовые демонстрации протеста. Но поздно: похоже, Путин и его корпорация приватизировали Россию. И, как им кажется, навсегда.

На задней странице обложки приведены высказывания о книге Ричарда Пайпса, Олега Гордиевского и Виктор Суворова. Слова автора «Ледокола» мне показались настолько сильными и пронзительными, что я привожу их полностью:

«XXI век. Москва. Красная площадь. 9 мая. Военный парад. Солдатики, ряженые в форму 45-го года, прут красные боевые знамена со звездами. Их молодецкие груди изукрашены фронтовыми наградами, которых они не заслужили. Следом маршируют нищие ветераны. А на трибунах все больше миллиардеры. Ладошками ветеранам помахивают: мы победили! Можно ли вообразить нечто более лживое, пошлое и мерзкое, чем это трогательное единение кремлевского ворья с подведомственным ему обманутым, обворованным, оболваненным, искалеченным народом? Можно, если прочитать книгу Юрия Фельштинского и Владимира Прибыловского. То, что мы видим невооруженным взглядом, отвратительно. Два храбрых исследователя показывают нам то, чего мы не приметили, не усмотрели, до чего не додумались, чего не знали или побоялись знать.»

Правда зачастую бывает весьма горькой. И ее не всегда приятно знать, настолько она бывает неприятной и пугающей. Из этой книги мы узнаем много таких деталей нашей недавней истории, которые действительно недоступны рядовому наблюдателю, хотя все освещаемые в книге события вроде бы известны и были на слуху. А сведенные воедино, все эти события производят очень сильное впечатление. Авторы-исследователи доказывают, что «солдатами невидимого фронта» в стране целенаправленно создается тоталитарная демократия или либеральная диктатура. Но навсегда ли?

Юрий Фельштинский, Владимир Прибыловский. Корпорация. Россия и КГБ на рубеже веков (2-е дополненное издание). — М.: Издательство «Ланселот», 2012. — 612 с.

Михаил Делягин, Олег Бобраков. Что скрывают послания Президента?

У этой книги жульническая аннотация. Вот она: «Имена авторов этой книги хорошо известны в России. М.Г. Делягин — российский экономист, публицист, бывший председатель идеологического совета партии «Родина», директор Института проблем глобализации; О.А. Бобраков — писатель и журналист, чьи острые и злободневные публикации вызывают неослабевающий читательский интерес. В своем политическом расследовании авторы книги анализируют последние послания Президента РФ Дмитрия Медведева применительно к реальной политической, экономической и социальной жизни России. И приходят к выводу, что президентские послания — это жанр, который очень хорошо приспособлен для дачи обещаний, но не для того, чтобы их исполнять. Если рассмотреть декларируемые принципы, не вдаваясь в их анализ, то все замечательно — принципы очень хорошие, они всем нравятся. Только на деле они ведут не к процветанию России, а, наоборот, к ухудшению общей обстановки в нашей стране. Почему так получается? Ответ на этот вопрос читатель найдет в предложенной его вниманию книге.»

Так вот, никакого политического расследования авторы книги не проводят. Аннотация и оформление обложки и титула оформлены так, чтобы вводить читателя в заблуждение. В действительности под одной обложкой спрятаны две совершенно разные по духу работы, ни в чем между собой не соприкасающиеся. Собственно, первые две трети книги занимает работа Бобракова. Но, видимо, в редакции издательства «Эксмо» решили, что Бобракову не достает известности, чтобы книга успешно продавалась, и подверстали к нему Михаила Делягина, имя которого известно гораздо шире. Но, кстати, никакой письменной работы Делягина вы в этой книге не найдете, так как в качестве довеска на последних 70-ти страницах книги просто опубликована транскрипция его радиовыступлений.

Так что мы имеем в этой книге откровенный подлог. Ладно бы еще было интересно почитать Бобракова! Но при том, что он в общем довольно трезво анализирует тексты выступлений президента Медведева и его щедрые посулы, а также подытоживает деятельность Путина в должности президента и анализирует в должности премьера и приходит к мрачным выводам относительно настоящего и будущего России, однако читать Бробракова невыносимо: он откровенный и неизлечимый сталинист, постоянно восхищающийся этим вурдалаком. По словам Бобракова, никакой демократии не существует, это сплошной обман. А Сталин был хорош тем, что наполнял жизнь народа содержанием, заставляя массы совершать исторические подвиги. С подачи Бобракова, народ состоит только из баранов, алкашей и потребителей, которых надо принуждать к созиданию. Про ценность индивидуальной свободы вы у Бобракова не узнаете, ибо это миф и ложь. А стране нужны подлинные созидатели, для которых быдло является строительным и расходным материалом. Но у нынешних вождей страны, занятых воровством и жульничеством, нет ни малейшего интереса совершать что-либо выдающееся. В этом и состоит их вина.

У меня возникло твердое убеждение, что Михаил Делягин не читал первую часть книги, так как едва ли согласился с позицией навязанного ему «соавтора». Все-таки трудно найти более махровую и дремучую идеологию, чем та, которую исповедует Бобраков. С ним соревноваться мог бы, пожалуй, Александр Дугин. Но Дугин намного тоньше и хитрее.

Михаил Делягин, Олег Бобраков. Что скрывают послания Президента? — М.: «Эксмо», 2010. — 240 с. — Тираж 4000 экз.

Леонид Ионин. Политкорректность: Дивный новый мир

Это философское эссе известного социолога, профессора Высшей школы экономики посвящено политкорректности — страшной беде, разъедающей и демонтирующей современную цивилизацию. Над политкорректностью у нас пока принято добродушно посмеиваться под задорновские хохмы про тупых американцев, переименовавших негров в афроамериканцев. В этой небольшой книжке можно найти немало подобных вещей, которые при поверхностном взгляде кажутся смешными. Например, умозрительное изнасилование (conceptual rape) было бы смешно, если бы не стало предметом судебной практики: мужчину можно привлечь к ответственности за воображаемый несовершенный половой акт с женщиной без ее предварительного согласия. Основателю Wikileaks Джулиану Ассанджу не до шуток — ему вменяют в вину «посткоитальное несогласие» (postcoital nonconsent), то есть опротестованное женщиной предварительное согласие. Такими хохмами политкорректность, увы, не исчерпывается.

Леонид Ионин относится к политкорректности трезво, словно врач, профессионально обосновывающий летальный диагноз. Ясно, что политкорректность — это не просто форма социального безумия, но один из основных инструментов борьбы агрессивных меньшинств за формирование новой повестки дня против большинства. Эта борьба подрывает и деформирует традиционные институты демократии.

Более того, политкорректность — главное идеологические орудие империализма, навязывающего всему миру американскую демократию, не только не приживающуюся в других странах, имеющих более давнюю и сложную историю, чем США, но и ведущего к деградации европейской цивилизации, пока еще доминирующей в нынешнем мире. Идеалы эпохи Просвещения искажаются до неузнаваемости и отправляются политкорректностью на свалку истории.

Колин Вард. Анархизм. Очень краткое введение

В этом действительно очень кратком введении в предмет автор рассматривает анархизм с ряда сторон — теоретической, исторической, интернациональной. Он представляет воззрения главных анархистских мыслителей от Прудона, Кропоткина и Бакунина до Хомского и Ивана Иллича.

Вард смотрит на анархизм критически, оценивая его ключевые идеи, такие как протест против заключения в тюрьмы, эксплуатация и бескомпромиссная позиция по отношению к аппарату государственной власти. Он размышляет над тем, может ли анархия реально функционировать как политическая сила и является ли она более «организованной» и «разумной», чем это кажется в настоящее время. Или время анархии прошло и требовать невозможного уже не реально?

Можно уверенно утверждать, что для каждого прочитавшего это краткое изложение Варда, идеи анархизма становится понятнее. Для меня некоторой неожиданностью оказалась современная трактовка идей анархизма через деятельность защитников окружающей среды и «зеленые» партий. Боевой анархизм прошлых веков в наши дни трансформировался в экологическое и «органическое» движение, обеспокоенное проблемами здоровья и биологической безопасности человека. Похоже, только так анархизм может соответствовать новому веку: биологическая анархия на шести сотках, с навозом, но без химических удобрений и ГМО.

Колин Вард. Анархизм. Очень краткое введение. — М.: Издательство АСТ, Астрель, 2009. — 128 с. — Тираж 2000 экз. — Мягкая обложка. — (Серия: Оксфорд).

Питер Гелдерлоос. Анархия работает 

Колин Вард. Анархизм. Очень краткое введение

Кто сжег Рим?

Мне много раз приходилось бывать в Германии, и хотя я никогда специально не исследовал проблему вины немцев перед человечеством, у меня сложилось впечатление, что особой своей вины сами немцы сегодня не ощущают, хотя официальная пропаганда и школа старательно внушают им такой депрессивный комплекс. Но вообще-то, пора признать, что большинство ныне живущих в Германии немцев ни в чем не виновны, так как родились после войны. Поэтому винить их в чем-то несправедливо и глупо. Скорее я виноват в великом пожаре Рима при Нероне, чем нынешние немцы виновны в холокосте или иных злодеяниях минувшей войны. Мне кажется, многим нынешним молодым немцам (как, впрочем, и русским) и первая, и вторая мировые войны интересны в лучшем случае как далекая история. Похоже, для немцев даже войны Наполеона важнее войн ХХ века.

Однако у официальных немецких властей в ходу обязательный публичный ритуал: посыпать голову пеплом и постоянно раскаиваться в несовершенных грехах. Хотя после войны прошло уже более 60 лет, в Германии сохраняется оккупационное поведение: побежденный систематически демонстрирует свою виновность и подчинение победителям.

На днях я получил по почте очередной номер немецкого Kulturjournal. Этот ежеквартальный журнал на немецком, английском, французском, испанском и русском языках выпускает Институт Гёте в Бонне. Любой желающий может подписаться на Kulturjournal бесплатно через www.Goethe.de. Я уже много лет выписываю его, хотя в прошлом он назывался иначе — Kulturchronik. Главная тема последнего номера — открытие мемориала жертвам холокоста в Берлине, эта тема даже вынесена на первую обложку. А внутри журнала автор статьи Хеннинг Зуссебах из газеты «Цайт» рассуждает о том, что обширный мемориал, раскинувшийся в самом центре столицы на самой дорогой земле в Германии (рядом с триумфальной аркой Бранденбургских ворот, как раз над неплохо сохранившимся бункером Геббельса, примерно там, где была следовая полоса пограничников у берлинской стены). Этот мемориал из 2711 темных бетонных стел соорудил американский архитектор Питер Айзенман. Основная задача мемориала — быть постоянным напоминанием немцам об их вине перед евреями, стать для них как бы полной противоположностью их известной триумфальной арки.

Статья Х. Зуссебаха насыщена обычной бессовестной журналюжьей фальшью. Вот яркий пример: «В глубине между стелами мать дергает руку своего непоседливого сына: «Да постой минутку и скажи мне, что ты чувствуешь!» — «Скорбь, мама».

Абсолютно уверен, что даже сама эта мамаша не чувствует никакой скорби, не говоря уж о малолетнем ребенке. Это журналистика на грани с фантастикой. Тем не менее, автору не удается скрыть, что отсутствие скорби у посетителей раздражает власти Берлина: немцы просто тусуются в этом мемориале, словно в парке, жрут мороженое, выгуливают собак, валяются под стелами, а дети карабкаются по ним. Но никто особенно не скорбит, что и возмущает представителя СМИ. Более того, жители соседних панельных домов ГДРовской постройки высказывают откровенную враждебность по поводу этого нелепого сооружения.

А вот что еще я там вычитал. Цитирую (стилистику текста этого «культурного журнала» я полностью сохраняю, хотя фишка не в стилистике):

«В нескольких шагах от микроавтобуса с мороженым стоит человек с седыми волосами. На нем черные брюки и серый пиджак. В раздумье он трет подбородок рукой. Он смотрит на ряды стел и на людей: на то, как подростки играют в салочки, на щелкающих фотоаппаратами отцов семейств, на измученных туристов-пенсионеров. Он стоит молча. Он похож на Юргена Хабермаса. Это действительно Юрген Хабермас. Позади него взмывает в голубое небо рекламный воздушный шар телекомпании Сат1. 

Хабермас стоит так, как будто наблюдает за проходящим социологическим экспериментом. Как будто ему все это кажется чуть более радостным, чем должно быть. О чем он думает? «Не комментирую», — говорит Хабермас. Он просит прощения и уходит. Какое-то время его седая шевелюра еще видна в толпе».

Конец цитаты. Это «не комментирую» Хабермаса звучит весьма красноречиво. Дело в том, что Юрген Хабермас (р.1929) — известный во всем мире философ, представитель франкфуртской школы, последователь Теодора Адорно и Макса Хоркхаймера. В своих работах он занимается исследованиями подъема и упадка публичной сферы информации в современном информационном обществе, в котором коммуникация двойственна, так как служит не только для информации, но и для дезинформации. Нужно ли нам столько информации, которую на нас вываливают телевидение и Интернет? Какой смысл в том, что люди голосуют, если они не понимают, за что они голосуют? Зачем нужна дополнительная информация, если она используется преимущественно для обмана и оболванивания?

Цитата из Хабермаса: «Янус двулик: просвещение оборачивается надзором, информация — рекламой, воспитание — манипулированием». 

Согласно Хабермасу, с увеличением потока информации общество отнюдь не становится свободнее и демократичнее. Наоборот, происходит деградация публичной сферы, у граждан пропадает стимул участвовать в рациональной общественной дискуссии и выборах, избыточная информация превращается в шум, мусор и развлечение, доверие и интерес людей к ней девальвируется. Падает роль не только институтов рациональной демократии, но также литературы и всякого серьезного искусства: постепенно все вырождается в коммерческий продукт и развлечение. Издательства, пресса и ТВ перестают служить обществу и «феодализируются»: их задачей становится манипуляция общественным сознанием и пропаганда существующего образа жизни. Информацией в публичной сфере теперь управляют крупные корпорации, рекламодатели, правительство, политические и некоторые другие группы.

Другими словами, согласно Хабермасу, в современном информационном обществе подлинной демократии, как рационального и цивилизованного способа решения политических и социальных проблем, больше не существует. Остается только муляж демократии, ее тщательно сохраняемая видимость, а манипулируемый электорат служит лишь инструментом легитимизации власти. И СМИ теперь нужны вовсе не для информации, но почти исключительно для дезинформации и развлечения.

Разумеется, такие «новые левые» идеи Хабермаса являются мишенью для многочисленных критиков, особенно американских. Но с его идеями стоит познакомиться более внимательно. Некоторые работы Хабермаса переведены на русский язык, хотя немецкую философию не назовешь легким чтением. Например: Юрген Хабермас. Вовлечение другого. Очерки политической теории. — СПб.: Наука, 2001. Это книга по актуальным практическим вопросам теории коммуникации предлагает поиск возможностей диалога между несовместимыми культурно-историческими образованиями, здесь также обсуждается будущее национального государства в современном глобальном мире.

Если хотите узнать о Хабермасе больше, рекомендую прочитать главу 7 в книге: Фрэнк Уэбстер. Теории информационного общества. — М.: Аспект Пресс, 2004. Эта книга написана более доступным языком, чем труды самого Хабермаса. Английское название: Frank Webster. Theories of the Information Society. Second edition. London and New York, 2002. Кстати, обе книги выпущены на средства фонда Джорджа Сороса «Открытое общество».