Владимир Сорокин. De feminis

 

Судя по рецензиям, в новом сборнике рассказов «De feminis» Владимир Георгиевич Сорокин решил поговорить о феминизме. На самом деле это совсем не так: никаких вопросов феминизма в книге нет, хотя автор целый сборник посвятил женщинам. Причем женщины просто становятся материалом для экспериментов автора, не более. «De feminis» — это девять довольно типичных для Сорокина текстов. Те, кто знаком с ранним творчеством писателя, не найдут в сборнике ничего радикально незнакомого. Скорее, это даже в значительной мере повтор прошлых идей и приемов.

Да, эти девять рассказов очень разные, не похожие один на другой, но стилистически они безупречны. Некоторые рассказы забавны и даже изобретательны, и настоящая жесть обычно подкрадывается ближе к финалу, что тоже довольно предсказуемо для тех, кто раньше читал Сорокина.

Темой каждого из девяти рассказов оказываются женщины. От известной авангардной художницы, зациклившейся в своих инсталляциях на своих детских сексуальных переживаниях, и надзирательницы в концлагере, познавшей вершины сексуальной радости с русским солдатом, до маленькой больной девочки и одаренной шахматистки, прервавшей завоевание мировой шахматной короны. Есть даже призма женского рода — одушевленный многогранник, завязывающий сексуальные отношения с другими геометрическими фигурами. Однако никакого исследования «тяжкой женской доли» или борьбы с тиранией мужчин в этих рассказах нет. С героинями «De feminis» Сорокин поступает ровно так же, как с героями других своих рассказов: исследует, а затем убивает или калечит каким-нибудь изощренным способом.

Например, выдающуюся шахматистку Валерию из «Гамбита вепря» скармливают президенту маленькой европейской страны, причем президент-каннибал, своей огромной дубиной угрожающий всему миру, некоторыми чертами напоминает обитателя Кремля.

А невероятно осведомленная поэтесса Виктория из рассказа «Золотое ХХХ» наносит себе увечье, зашив на несколько лет свои половые губы, чтобы не отвлекаться и написать великий роман по мотивам Льва Толстого. Похоже, писателя мало волнует, как читающая публика воспринимает его метафоры, ведь для него каждый текст — это стилистическое упражнение, литературная игра с формой. В результате этой игры читатель получает два десятка чудовищных страниц «Войны и мира», где все прилагательные заменены на слово «чудовищный».

Героини рассказов сборника становятся великими, лишь переживая или наблюдая какое-то насилие. Едва ли такое отношение к женщинам способно обрадовать женщин-читательниц. Сорокина, как и прежде, в первую очередь интересует литература как таковая, а вовсе не социальные или политические проблемы.

Вот ясный пример: рассказ «Странная история» написан прямой речью в виде диалога без единой строчки авторского текста. А заключительный рассказ сборника «Две мамы» — это один большой абзац, не разбитый на предложения и без знаков препинания. На поток сознания такое не очень похоже. И хотя в теории такая игра с формой звучит интересно, но на практике скорее утомляет и удручает, так как не обнаруживает никакого особого смысла.

Пожалуй, «De feminis» — самая вторичная книга Владимира Сорокина. Она способна удивить только тех, кто с его творчеством не знаком вовсе. Если же вы ранее читали хотя бы пару книг писателя, то ничего нового не увидите. Все эти эротические сигналы и сексуальные игры, естественные отправления организма, пристальное обсуждение физиологических подробностей, каннибализм и неограниченная какими-либо нормами лексика — в том или ином виде всё это уже было у Сорокина, пожалуй, даже более круто. Может показаться, что последние десятилетия писатель проводит одни и те же эксперименты с текстом, по существу не создавая в новом сборнике рассказов «De feminis» что-то новое, выходящее за пределы уже обкатанных опытов и форм. А главная печаль – Сорокин на сей раз не создал по-настоящему новых смыслов.

Владимир Сорокин. De feminis. — М.: АСТ, 2022. — 256 с. — Твердый переплет — (Серия «Весь Сорокин») — Возрастные ограничения: 18+

Владимир Сорокин. De feminis

Как-то я упустил из виду очередную книгу Владимира Георгиевича Сорокина "De feminis". Он самый большой из ныне живущих русских писателей, и все его книги достойны внимательного прочтения.

Перевести название "De feminis" можно просто и без затей — "О бабах", так как все рассказы сборника посвящены женщинам и их активности.

Кажется, эта новая книга вышла в августе, но я ее не купил тогда, ожидая электронную версию на ЛитРес, там вдвое дешевле и мгновенная доставка. Но почему-то там этой книги в продаже уже нет. Неужели испугались? Зато есть отзывы тех, кому довелось прочитать "De feminis". Как обычно, мнения о творчестве Сорокина разделились диаметрально — середины нет. Понятно, для новичков, не знакомых с творчеством Сорокина, его излюбленные шокирующие приемы — каннибализм, копрофагия, антиутопия, эротика, насилие, физиологические отправления, секс, фекальные кулинарные мотивы — могут шокировать новичка и вызвать соответствующую реакцию отторжения.

Первый рассказ (из девяти) этого сборника, «Татарский малинник», ранее уже публиковался в журнале «Москвич». Хотя сам писатель уже не москвич, а берлинец, живет он где-то в элитном районе возле Курфюрстендамм. Об этом рассказе я даже что-то писал в ныне недоступном Фейсбуке. А во втором рассказе сборника, «Жук», про гитлеровский концлагерь, Сорокин блеснул своим немецким языком.

Но в сети мне удалось найти только эти два первых рассказа из "De feminis", которые вошли в ознакомительный фрагмент, опубликованный ЛитРес, хотя всю книгу они почему-то убрали из продажи. Интересно, что случилось? Может быть я что-то пропустил? Придется, наверное, покупать бумажную книгу на ОЗОНе, хотя я уже привык читать Сорокина с экрана компьютера или ebook. Пожалуй, самая значительная из его книг, прочитанных в последнее время, — роман "Доктор Гарин", его я уже даже начал местами перечитывать.

Ознакомительный фрагмент книги.

Владимир Сорокин - De feminis

Стивен Джуан. Странности нашего секса

 

Доктор Стивен Джуан (1949-2018) —  антрополог, преподаватель университета Сиднея, журналист. Автор 13 книг, из которых несколько стали бестселлерами. Журналист «Сидней морнинг геральд», «Сан-геральд» (Сидней), «Дейли ньюс» (Нью-Йорк), «Реджистер» (Лондон) и «Нэйшнл пост» (Торонто). Участник теле- и радиопередач.

В своей книге «Странности нашего секса» он рассказывает о некоторых особенностях человеческой сексуальности. В этой книге особое внимание д-ра Джуана привлекли именно «странности», точнее отклонения от принятых в обществе правил сексуального поведения. Он называет и подробно рассказывает о 113 парафилиях — так научно называют эти самые «крайности», присущих человеку. Раньше многие из этих парафилий считались перверзиями или даже половыми извращениями. Однако, по словам автора, западные сексологи теперь смотрят на подобные отклонения более мягко и либерально, особенно если такие "мягкие" извращения (парафилии) происходят по взаимному согласию и не наносят вреда партнерам.

В этой книге, отпечатанной на дешевой желтоватой газетной бумаге и практически без иллюстраций, отображены специфические медицинские термины, используемые сексологами и сексопатологами для описания парафилий, а также приведена некоторая занимательная информация о нетипичных и порой довольно неожиданных сексуальных предпочтениях человека.

Впечатляет обширное разнообразие источников полового влечения (пчёлы и их укусы, удушение, потеря конечностей, птицы, кровь...) некоторых людей, а также весьма нетривиальные способы сексуального удовлетворения, используемые ими. Д-р Зигмунд Фрейд, автор психоанализа и работ по сексуальным неврозам, определенно заинтересовался бы таким справочником заумных терминов, непонятных непосвященным. Однако отношение автора к учению Фрейда резко негативное: его в этой книге называют очень жестким, женоненавистическим и даже человеконенавистническим.

Пожалуй, я был разочарован этой книгой: определения всех этих терминов можно найти в Википедии, тогда как о странностях секса в этой книге говорится скупо и довольно скучно, а главное бессистемно: всякие любопытные и развлекательные научные данные и статистика приводятся между статьями справочника.

Помимо информации о сексуальных отклонениях и извращениях в книге приведено множество любопытных сведений, фактов и цитат. Например, одним из первых признаков распадающегося брака является потеря интереса жены к словам мужа, утверждает автор. Но большинство сведений в этой книге не имеет реальной практической ценности. 

«Грязен ли секс? Ну, если всё делать правильно…» — Вуди Аллен, американский писатель, режиссер и актер.

Приятно, что в конце книги приведен предметный указатель, что, к сожалению, нечасто встречается в российских книгах non-fiction.

Стивен Джуан. Странности нашего секса (The Odd Sex). / Переводчик: Перфильева О. И. — М.: Рипол Классик, 2009. — 400 с. — Тираж 5000 экз. — (Серия: Занимательная информация)

Филип Рот. Грудь

Филип Рот (1933-2018) главный американский еврейский писатель, автор более 25 романов. Наивысшей точкой его творчества и конфликта с еврейским сообществом стал выход в 1969 году романа «Случай Портного», где внутренний мир отпрыска типичной американской еврейской семьи показан с изощренной безжалостностью и неслыханной для литературы тех лет откровенностью. Книга принесла Роту мировую славу и определила его творческий путь на десятилетия вперед.

Рот вырос в Ньюарке, штат Нью-Джерси, и люди, населявшие городок его детства, стали персонажами всех его книг. Дети, спавшие на двухэтажных койках в тесных комнатках домишек, которые в послевоенные годы снимали в окрестностях Нью-Йорка евреи-служащие (сами они — дети недавних переселенцев из России, Литвы, Польши, Венгрии), росли и на страницах романов Рота, становились типичными американскими евреями следующих поколений: врачами, преподавателями, литераторами.

Но одновременно он главный анфан-террибль: в синагогах книги Рота только что не жгли, что, разумеется, вызывало все более ожесточенные выпады с его стороны и толкало на все более смелые эксперименты. Это противостояние, отчасти навязанное, в результате стало локомотивом писательского успеха Филипа Рота.


Рот безостановочно пробовал новые формы, испытывал хороший вкус на прочность, проверял границы дозволенного. В 60-х он писал книгу об онанисте, в 70-х — эту повесть о мужчине, превратившемся в женскую грудь; в 80-х вышел его роман из пяти частей, где каждая противоречила остальным, в 2000-х — антиутопия об американском фашизме. Многие из этих книг стали вехами в американской литературе, они отмечены всеми мыслимыми литературными наградами — кроме Нобелевской премии. И тот факт, что ее Филип Рот не удостоился, считается одним из самых главных недоразумений в ее истории.

Повесть «Грудь» входит в состав трилогии о профессоре Дэвиде Кепеше. «Грудь» (The Breast) (1972, рус. перевод 1993). «Профессор Желания» (The Professor of Desire) (1977, рус. перевод 1994). «Умирающее животное» (The Dying Animal) (2001, рус. перевод 2009).

Повесть рассказывает историю профессора изящной словесности Дэвида Кепеша, однажды внезапно превратившегося в женскую грудь. Он преподает своим студентам литературные тонкости произведений Кафки, Гоголя, Свифта, где происходят подобные метаморфозы. Но тут вдруг сам переживает такую невероятную трансформацию.

Значительную часть повести занимают споры профессора, превратившегося в слепую грудь ростом с взрослого человека и весом 155 фунтов, которая лежит в гамаке и добрую половину повести спорит с другими персонажами так ли это на самом деле или ей только кажется это превращение, или профессор находится в психиатрической больнице, чтобы излечиться от такой галлюцинации или сновидения. Эти споры так продолжительны и утомительны, что читатель начинает сомневаться: а не является ли грудь в самом деле плодом фантазии психически нездорового профессора, начитавшегося о кафкианских превращениях человека в жука и принимающего слишком серьезно фантастический «Нос» Н.В. Гоголя. Вот отрывок, который наглядно иллюстрирует такую неясную двойственность:

Я боюсь, мои посетители будут уверять меня, что это чистое безумие — лежать здесь в гамаке в таком состоянии, ведь я отличный парень, который мужественно все это переносит — слушает пластинки, беседует с психоаналитиком и тридцать минут в день посвящает, словно благовоспитанный школьный учитель, мечтаниям о неистовом сексе… И мог бы позвать к себе приятеля и сказать ему: «Я хочу выбраться отсюда. Давай заберем с собой все эти трубки и катетеры, которые нужны для поддержания моей жизнедеятельности. Давай наймем сколько надо врачей и нянек, которые будут присматривать за мной. Мне надоело бояться потерять Клэр. Пусть она уходит и найдет себе другого любовника, чью сперму ей не придется глотать, и пусть она заживет с ним нормальной жизнью. Я устал от стараний не утратить ее доброту. И я устал от пустой болтовни отца, он мне надоел! И сколько Шекспира я могу прослушать в течение жизни? Я знаю, что все великие пьесы мировой драматургии записаны на пластинки. Я знаю, что мог бы слушать Софокла и Шеридана, и Аристофана, и Шоу, и Синга, и Расина и так далее — но зачем? Только чтобы убить время? Но для женской груди это довольно-таки гнусное убийство времени. Приятель, я хочу сколотить миллион. Я не думаю, что это будет очень сложно. Если «Битлз» сумели собрать полный стадион в Нью-Йорке, чем я хуже? Нам надо хорошенько все обдумать, ибо для чего нам наш драгоценный разум, как не для обдумывания подобных штуковин? Чтобы прочитать побольше книг? Я заработаю сотни тысяч долларов. И у меня будет много девочек. Я хочу, чтобы это были двенадцати-тринадцатилетние девчушки. Их будет сразу три, четыре, пять, шесть. Они будут лизать мой сосок все сразу. Они будут голенькие, будут хихикать, похлопывать меня, и сосать, сосать не переставая целыми днями. Мы их найдем — сам знаешь где. Если «Роллинг стоунз» где-то их находят, если Чарлз Мэнсон их находил, то и мы сможем. И еще у нас будут женщины, которым захочется широко расставлять свои ляжки навстречу столь невиданному и захватывающему чуду, как мой сосок. Мы удивимся, как много женщин — замужних матерей в том числе — будет толпиться у меня под дверью, все — в шиншилловых шубах. Нам останется только выбрать самых-самых красивых, только из хороших семей и только похотливых. И я буду несказанно счастлив. Да, я буду несказанно счастлив. Помнишь Гулливера в Бробдингнеге? Как он любил разгуливать по грудям горничных, меж сосков? Но это не доставляло ему, бедняге, удовольствия. Это ведь был гуманный британский лекарь, дитя Века Разума, который рисковал жизнью в стране великанов на краю света. А здесь, друг мой. Страна Неограниченных Возможностей в Век Самореализации, и я — Дэвид Алан Кепеш, Сиська, я буду жить как мне захочется!

Остается загадкой, о какой сперме говорит профессор Кепеш, ставший грудью? У него нет никакого секса, о сексе он только мечтает, но всюду тычет своим огромным соском, пристает к нянечке, ежедневно обмывающей его до эротического возбуждения, требуя от нее вставить свой сосок ей в вагину, а когда нянечку заменяют на мужчину, прицеливается своим соском в его рот и анус.

Сама грудь сплошная эрогенная зона, но ничего не видит и не знает, что вокруг творится. В палате наставлены камеры, его показывают по ТВ, над ним смеётся вся Америка и редкие посетители. Все это превращается в непрерывное копание: а точно ли я превратился в грудь или это форма помешательства, а на самом деле я нахожусь в сумасшедшем доме?

Не стану утверждать, будто я хорошо понял смысл этой повести Филипа Рота, так как некоторые страницы повести навевали на меня откровенную скуку и казались избыточными. Кстати, его традиционная еврейская тематика здесь начисто отсутствует, но и сексуальная тоже не доминирует. Большая доля текста представляет собой какие-то невнятные, но многословные дискуссии с самим собой и споры с другими персонажами о том, превратился профессор Кепеш в грудь или это ему только кажется. Но прочитав эту повесть трудно отделаться от образа большой молочной железы, сплошной эрогенной зоне, стенающей о своей судьбе.

Татьяна Недзвецкая. Raw поRно

Книги стоит перечитывать. Вновь перечитал небольшой роман «Raw поRно» Татьяны Недзвецкой и определенно увидел его несколько иначе, чем в первый раз. Вот цитата из последней главы романа:

…порно — это единственная отрасль бизнеса, которая любит человека. Любит и принимает его таковым, каков он есть, без прикрас. Любит вместе с пороками и изъянами. Вместе со всеми скрытыми внутренностями. И тут в отличие, допустим, от пресловутого модельного бизнеса, нет каких-либо узких рамок. Пресловутых критериев. Здесь нет кем-то придуманных однотипных стандартов. Настоящему порно человек интересен именно таким, каким он создан: пухленькая ли ты, длинная, худая, плоская ли у тебя грудь, маленький пенис, большой, несимметричные половые губы, выпирающий клитор… вкусы у всех разные. Возбуждаются и дрочат на разных. Потому в порно живет заложенный свыше, заложенный Космосом смысл. Порно — это живая иллюстрация мысли Борхеса: «Красота мира скрыта не в идеальных пропорциях, а в его многообразии».

Любовник героини романа фотограф Илья выдает такое определение и одновременно проводит моральную апологию своей профессиональной деятельности на поприще порнографии:

К сожалению, в порно сейчас много грязи. Насилия над личностью. И это противоречит истинной, изначальной идее порно. Потому как настоящее порно — это всегда обоюдно. Это всегда — желание. И это, только не смейся, это настоящая любовь к человеку. Это тонкая философия.

Полагаю, автор романа такими же аргументами оправдывает невиданную свободу своего эротического произведения, в котором физиологически дотошно показывает любовные похождения своей одинокой героини. Она сообщает читателю особенности строения половых членов ее любовников и то, как эти пенисы подходят по размеру и форме к ее влагалищу, что и где она ощущает, как пенисы умещаются в глубине ее глотки, сколько и каких пальцев любовник засовывает ей во влагалище, как она лижет его анус и какое ощущение распирания испытывает героиня при дабл-пенетрации (двойном проникновении), когда в нее одновременно углубляются своими большими членами братья-близнецы Тра-ля-ля и Тру-ля-ля. Автор описывает едва ли не все возможные варианты секса, даже такие, которые иным читателям покажутся половыми извращениями, включая разные оргии и групповухи.

Употребляя максимум возможных слов и понятий, героиня романа почему-то не упоминает слова «кримпай» (использованное Виктором Пелевиным в одном из недавних романов) и «сквирт», хотя постоянно говорит о женской секреции и влажных выделениях из влагалища, о мокрых трусах и т.п. Может быть, полтора десятка лет назад, когда Татьяна Недзвецкая начинала писать этот свой роман, такие понятия еще не были в ходу? Русских аналогов им нет и сегодня.

При моем первом чтении романа определенная лексика романа воспринималась мною как мат. Но теперь времена существенно изменились, произошли явные перемены в культуре, Сергей Шнуров теперь популярный телеведущий и «блестящий интеллектуал» (по словам его друга Александра Невзорова), и лексические ограничения теперь более растяжимы. Героиня романа совершенно свободно и обильно оперирует такими словами, как хуй, пизда, ебать и всяческими их производными и синонимами. Теперь я отлично понимаю, что если бы автор попыталась использовать всяческие эвфемизмы вместо этих естественных слов русского языка, роман выглядел бы совершенно нелепо, неорганично и фальшиво.

Что есть, то есть. Именно так наш родной язык описывает сферу половых отношений. А ведь именно секс, половые отношения героини с ее многочисленными любовниками и являются основной темой этого романа. Так что героиня вовсе не ругается матом, а говорит на вполне нормальном, естественном русском языке. И вовсе не потому, что она груба или вульгарна. В романе мелькают литературные познания героини, вспоминающей Аполлинера, Ходасевича, Набокова, Мандельштама и др. Она и сама, оказывается, в промежутках между своими любовными приключениями что-то пишет. Но любовь для нее стоит на первом месте.

Мораль, нравственность — разве есть что-либо более гнусное? Мораль — это лишь способ, метод умыкнуть. Упрекнуть. Заиметь превосходство. Так просто поставить клеймо: да она — шлюха. Потерянная репутация. Сегодня, конечно, не так, но все равно имеет некоторую силу. Хотя что преступного в том, что она или он полизали чужой хуй, понюхали другую пизду.

Эти мудрые слова опять же принадлежат порнографу Илье, которому коварная героиня Нора Рай вскоре неожиданно перерезает горло. Да, крови в романе хватает с избытком. Помимо обычных любовников, у героини есть странное хобби: она встречается с мужчинами с сайта знакомств в интернете, а после секса с ними убивает их, вскрывая горло скальпелем. Всего получается пять или шесть жертв. И еще один будто бы застрелился.

А третьей по порядку жертвой вошедшей во вкус серийной убийцы в главе «Жертва третья» оказывается старик по имени Виталий Шадхов. Героиня характеризует его так:

Он был психологом. Одно время он снискал кратковременную популярность, написав книжку об особенностях взаимоотношений полов. Книга эта была поверхностной, вторичной и пустой, но вышла она в то время, когда общество испытывало неутоленный, волчий аппетит к данной теме. Потому какое-то время автор щедро купался в лучах славы и выглядел настоящим гуру в подобных делах. Его приглашали на радио и телевидение, его именем пестрели газетные и журнальные статьи.

При первом чтении романа, потрясенный садистскими издевательствами убийцы над стариком, которому перед смертью она отрезает пенис, я не сообразил, с кого написан портрет Виталия Шадхова. Теперь же я вижу, что это, несомненно, Владимир Владимирович Шахиджанян! Он преподавал психологию на журфаке МГУ, который закончила Татьяна Недзвецкая. Его знают практически все журналисты, выпускники этого факультета. Он автор весьма популярного в свое время бестселлера о психологии половых отношений «1001 вопрос про это» и многих других книг.

Мы давно знакомы с В.В. — в середине 1990-х он был консультантом в издательском доме «Компьютерра», именно по его рекомендации в 1995 году издательство пригласило меня переехать в Москву и начать работу над созданием нового компьютерного журнала «Домашний компьютер». Я даже бывал несколько раз у него дома в Сокольниках. Это именно В.В. Шахиджанян беседовал на пресс-конференции 20 декабря 2019 года с В.В. Путиным на глазах у всей страны.

Так что В.В. Шахиджанян находится в полном здравии, и скоропостижная смерть его прототипа на страницах эротического романа скорее что-то говорит о скрытых психических мотивах автора этого романа, чем о нём. А роман «Raw поRно», как я убежден, именно эротический, но нисколько не порнографический. Издательство характеризует роман такими словами:

«Книга "RawПорно" — литературный комикс: похотливая, жесткая и безнадежная история московского биоробота по имени Нора Рай».

Подробные и зачастую брутальные описания половых отношений служат целям определенно эстетическим, углубляющим понимание личности и характера героини и объясняющим ее поступок в финале романа (хотя финал всё-таки остался открытым), но не порнографическим, то есть они предназначены не для возбуждения похоти у читателя. Не исключаю, что роман может оскорблять чьи-то религиозные чувства, и таким людям можно посоветовать не искушать себя и не читать «Raw поRно», но в отношении остальных читателей этот роман безвинен. Более того, он совершил понятийный и лексический прорыв, сделал серьезный шаг в освобождении литературы половых отношений от заскорузлых ханжеских пут и ограничений. Действительно, это роман о трагическом и безнадежном поиске любви.

Татьяна Недзвецкая. Raw поRно. — М.: Гелеос, 2007. — 288 с. — Твердый переплет.

Моя оценка романа после первого прочтения.

Нина Брокманн, Эллен Стёкен Даль. Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть

Эту книгу я обнаружил в книжном магазине на видном месте, где обычно выставляют крутые бестселлеры. Книга по гинекологии — бестселлер? Ну и времена! Два автора этой фактически медицинской научно-популярной книги, Нина Брокманн и Эллен Даль, норвежские студентки, даже университета не окончили. Они еще не врачи и не эксперты в этой области. Не рановато ли они взялись за такое непростое дело по преодолению половой неграмотности?

Оказывается, смелости им придала немецкая студентка Джулия Эндерс, которая стала невероятно популярной после того, как выпустила свою книгу под названием «Очаровательный кишечник». Книга за несколько лет продана в Германии и Европе тиражом более миллиона экземпляров, что способствовавшую тому, что тема кишечника и фекалий перешла в разряд свободно обсуждаемых в прайм-тайм на центральном телеканале. Книга Джулии Эндерс показала, насколько понятной и забавной может быть медицина и, что немаловажно, как обсуждать интимные части тела и физиологию без тени стеснения.

«Viva la vagina» не случайно имеет императивный подзаголовок «Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть»! Книга именно об этом: давайте снимем всякие табу с темы женских половых органов и будем публично обсуждать их в любой аудитории, а не только среди специалистов и медиков. Именно об этом говорится в книге, которая предназначена для самой широкой женской (и не только женской!) аудитории. Меня удивило возрастное ограничение 18+, хотя эта книга, на мой взгляд, должна быть прежде всего предназначена для школьниц. Язык и тематика книги таковы, что ее следовало бы в обязательном порядке читать в возрасте, начиная с 16 лет, а не тогда, когда будет поздно.

Впрочем, в книге нередко освещаются не только чрезвычайно важные вопросы анатомии,  месячных, овуляции или методов предупреждения беременности, но и многие такие темы, которые в России почему-то находятся за гранью добра и зла, а потому и попадают под странное возрастное ограничение 18+, хотя эти знания многим бывают необходимы значительно раньше. В России все еще существует множество всяческих нелепых моральных ограничений в лексике и тематике обсуждения женских гениталий и физиологии половой жизни. В школе на уроках про вульву, клитор и вагину ничего «не проходят». Поэтому многие девушки не только никогда не видели свою собственную вульву (если только не заглянули из любопытства в зеркало), но и не знают толком, что там есть и как называется.

В этой книге, к примеру, обсуждается вполне актуальный для европейских школьниц вопрос о лабиопластике. Насмотревшись порнографии, многие девушки и женщины считают, что существует некая нормальная форма половых губ. Будто бы большие половые губы должны прикрывать малые. А так как у большинства женщин это вовсе не так, возникает множество психологических проблем, страданий и переживаний. По этой причине в западном мире существует большой спрос на лабиопластику (см. подробнее в Википедии), которую любезно предлагают пластические хирурги. Форму половых губ изменяют хирургическим путем по причинам, связанным с физическим либо психическим дискомфортом, в частности, если женщина считает, что вид её половых губ не идеален. Хотя хирургическое вмешательство бывает не просто излишнее, но зачастую может оказаться вредным.

Мне трудно представить, чтобы подобные вопросы открыто обсуждали на уроках в школе или на каком-либо российском телеканале, если даже слово «презерватив» в нашей стране все еще находится за пределами норм допустимого. Более того, даже название книги показывает пугливость наших издателей, которые придумали для книги «нейтральное» название на латыни, будто у нас латынью владеют все. «Viva la vagina» означает всего лишь «Да здравствует влагалище!». Но издатели не осмелились написать это по-русски! А как книга называется по-норвежски и по-английски?

·         Gleden Med Skjeden: Alt Du Trenger Å Vite Om Underlivet — Радость влагалища: все, что нужно знать о гениталиях

·         The Wonder Down Under: A User’s Guide to the Vagina —  Чудо, лежащее внизу: Руководство пользователя по влагалищу

Похоже, наши перепуганные осторожные издатели не только отгородились с помощью возрастного ограничения от современных информационных потребностей подростков, которые благодаря интернету в каких-то вопросах зачастую более информированы, чем взрослые, но даже название книги закамуфлировали так, чтобы «никто не догадался», о чем предлагаемая книга. Такое ханжество просто смешит!

Книга свободно мыслящих норвежских студенток написана в жанре нон-фикшн удивительно легко и доступно для любого возраста и уровня образования, особенно для молодежи. Убежден, что этой книге тоже уготована судьба мирового бестселлера, как это уже случилось с книгой Джулии Эндерс «Очаровательный кишечник», превратившей будущего гастроэнтеролога в нынешнего автора-миллионера. Едва ли молодым врачам  удалось бы заработать сопоставимые деньги в сравнении с тем, что они как авторы получают на ликвидации массового невежества и преодолении словесных табу, ограничений и недомолвок, диктуемых консервативной культурой.

Повторю: книга написана легко, бойко и с юмором, на нормальном человеческом языке без злоупотребления медицинской терминологией. Ее вполне может прочитать любой подросток, любой мальчик и девочка. Книга содержит много важных сведений, практически полезных в жизни, но обычно не обсуждаемых родителями, школой и СМИ. А узнавать все это из уст каких-то случайных невежественных подружек или из интернета может оказаться себе дороже.

Нина Брокманн, Эллен Стёкен Даль. Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть (Gleden Med Skjeden: Alt Du Trenger A Vite Om Underlivet). / Переводчик: А. Гусарова. —  М.: Эксмо, Бомбора, 2018. — 352 с. — Возрастные ограничения 18+.

Олег Ивик. История сексуальных запретов и предписаний

Секс чрезвычайно важен для человеческой культуры. Эта книга убедительно показывает, что всевозможные сексуальные запреты и предписания пронизывают всю историю человечества, создавая поразительные культурные наслоения и противоречия, зачастую плохо воспринимаемые представителями других культур. Родители и учителя, священнослужители и законодатели, мыслители и революционные деятели извели многие тонны глины, папируса, пергамента и бумаги, пытаясь объяснить людям, как, с кем, когда, для чего и в каких условиях можно или нельзя заниматься сексом, что можно и нужно делать, а что категорически недопустимо. Причем то, что считалось нравственным и правильным у одних народов, полностью отвергалось другими.

Шумеры разбирались с неверными жёнами просто: «жену надобно предать реке», дело касалось не только измены, ибо река всё стерпит, а жену можно и новую купить. В Вавилоне жрицы Милитты предлагали себя за деньги первым встречным, а римляне в это же время живьем зарывали в землю жриц Весты, осмелившихся нарушить обет девственности.

Всяческие предписания, как следует правильно вести сексуальную жизнь, существовали повсюду и во все времена. Всевластные китайские императоры могли предаваться любовным утехам лишь под контролем евнухов и не дольше, чем требовал ритуал. Китайцам не повезло особо: сперва страну раздирали противоречивые течения, одно из которых предполагало все мыслимые и немыслимые наслаждения, гаремы и сотни наложниц каждому, кто мог себе это позволить, но у них был строгий контроль за семяизвержением, так как любому даосу известно, что семя надо беречь. Китайские императоры были подчинены строгому протоколу: в спальню заходила специальная тётка, которая наблюдала за правильным исполнением священного долга и даже делала заметки.

В средневековой Европе даме могли «указать» вступить во внебрачную связь, коль скоро того требовал куртуазный обычай. А большевики под лозунгом «Долой стыд!» пытались навязать народам СССР «Двенадцать половых заповедей революционного пролетариата», но потом порядки радикально изменились и «секса в СССР не стало». В одном из африканских племён невеста должна по очереди совершить половой акт с каждым мужчиной-гостем, а гость за это отдаёт ей свадебный подарок, приготовленный заранее.

Древние римляне вообще не заморачивались разводами. Достаточно было сказать: «Возьми свои вещи» — и всё, свободна. Многие жёны так и делали перед свиданиями с любовниками. А по возвращении можно было попробовать уломать мужа принять блудницу обратно.

Японские проститутки одно время жили в резервациях, за границы которых им выходить строго воспрещалось, разве что к больному, в суд или сакурой полюбоваться.

Книга написана легким языком, интересна, занимательна, претендует на достоверность данных. Полагаю, тема «ХХХ» особенно привлекательная для молодежи и школьников. В этом предмете не может быть каких-то незыблемых норм и правил, как бы не возражали против этого всякие мудрые учителя и воспитатели, которым кажется, будто они точно знают, как надо жить. Такое знание вполне можно преподавать в старших классах школы для понимания того, что культура не есть что-то окаменевшее и неизменное, но постоянно меняется во времени и пространстве, и у разных народов бывает чрезвычайно различной.

В книге много исторических факторов и интересного материала, который явно противоречит традиционной христианской морали. Но мы живем в изменчивом мире. Тут найдется чему порадоваться и гомофобам, и скотоложцам, и многоженцам, и девственницам, и мужеложцам и т.п. Если это не противоречит религиозным догмам и моральным устоям, рекомендую прочитать и расширить кругозор. Вот, например, про однополые браки в Древнем Риме:

Император Нерон, помимо трех очередных законных жен (моногамность римляне всегда блюли достаточно строго), имел еще одного законного мальчика-жену и одного столь же законного мужа. Светоний сообщает, что Нерон женился на мальчике по имени Спор, «которого он сделал евнухом». Император «справил с ним свадьбу со всеми обрядами, с приданым и с факелом, с великой пышностью ввел его в свой дом и жил с ним как с женой…».

Или вот интересные подробности про августейшего императора, которые обычно даже вскользь в школе и ВУЗе не проходят. Юлий Цезарь получается весь такой совершенный, а потом вдруг выплывают подробности:

Гай Юлий Цезарь в ранней юности совершил промах, став пассивным любовником вифинского царя Никомеда. Римляне попрекали его этим и насмехались над владыкой мира до самой его смерти.

Олег Ивик — псевдоним двух российских литераторов Ольги Колобовой и Валерия Иванова. Под ним вышел ряд научно-популярных работ по истории и археологии и две художественные книги. Ольга Колобова по образованию журналист, работала литературным редактором в журнале «Донская археология», редактировала археологические сборники. Валерий Иванов по образованию программист. Увлекается военной историей «допорохового» времени. Оба автора регулярно участвуют в работе археологических экспедиций. 

От книги можно было ожидать большего, а не только набора разрозненных фактов на сексуальную тему. И для лучшего пользования материалом необходим предметный и именной указатели, но их в книге нет.

Олег Ивик. История сексуальных запретов и предписаний. — М.: Ломоносовъ, 2011-2019. — 288 с. — Твердая обложка. — Тираж 3000. — Возрастные ограничения 16+. — (Серия: История. География. Этнография)

Софья Багдасарова. Омерзительное искусство. Юмор и хоррор шедевров живописи

Это омерзительная книга об искусстве. И именно потому, что у меня создалось убеждение, будто меня беззастенчиво обворовали. Автор этой книги и издательство явно смошенничали, поместив на обложке отцензурированную «целомудренную» картинку классического произведения Паоло Веронезе «Леда и лебедь», тем самым внушив покупателю, что под обложкой внутри книги его ждут такие художественные откровения, которые в книжном магазине показать просто нельзя по этическим или эстетическим причинам. Поэтому книга помечена суровым знаком 18+ и заварена в плотный презерватив из полиэтилена. Покупаешь в буквальном смысле «кота в мешке».

Только принеся книгу домой и вооружившись острым ножом я смог вскрыть полиэтилен и убедиться, что Софья Багдасарова, блогер из ЖЖ, и издательство Бомбора (это новое название для Эксмо Non-fiction) развели меня, как лоха. Никаких потрясающих воображение откровений внутри этой книги нет.

Разумеется, любого человека можно обмануть один раз. Но я искренне надеюсь, что больше такое у них не получится, и всем советую остерегаться продукции этого автора и издательства.

Венецианского живописца Паоло Веронезе осудили за оскорбление чувств верующих: инквизиция посчитала его росписи в церкви Святого Себастьяна слишком фривольными, и в 1573 году призвала художника к ответу. Но Веронезе сумел выкрутиться. Обошлось тем, что он переписал отдельные фигуры в более благочестивом ключе. Леда и лебедь — художественный сюжет, изображающий Леду в процессе совокупления с принявшим форму лебедя Зевсом. Леда обнимает лебедя и занимается с ним любовью в присутствии их общих детей.

Из-за своего эротического содержания этот античный сюжет пользовался особой популярностью в искусстве Чинквеченто, то есть в XVI веке. В начале XVI века Леду и лебедя изобразили три великих мастера Высокого Возрождения — Леонардо да Винчи, Микеланджело и Корреджо. Существует множество картин художников разных эпох, где Зевс-лебедь лезет своим клювом во всякие интимные места неодетой даме. Но таков уж сюжет, и заказчики и покупатели подобных произведений с пониманием относились к такому сюжету. Убедиться в этом позволяет статья в Википедии: https://ru.wikipedia.org/wiki/Леда_и_лебедь  

Однако Софья Багдасарова не стала мириться с подобной пошлостью. И вот в XXI веке нашлись автор и издательство, которые цензурой классического произведения вводят покупателей в заблуждение. Поясняю: в этой книге нет никаких ужасающих сюжетов, о которых нас предупреждают в заголовке. Для посетителей Лувра или Эрмитажа в этой книге вообще найдется мало интересного.

Все омерзительные библейские и мифологические сюжеты, собранные для этой лживой книги, автор разбила на шесть глав: 1) мужчины-трансвеститы; 2) детоубийцы-людоеды; 3) женская месть за измену; 4) плохие няни; 5) зоофилия и фетишизм; 6) мужеубийцы.

Разумеется, Леда со своим лебедем попала в число зоофилов. В книге показана эротическая картина Генриха Лоссова «Леда и лебедь» из частной коллекции. «Лебедь впивается в шею женщины невозможным с точки зрения реальной анатомии поцелуем, а его крылья расположены под таким странным углом, как будто птица занимается предварительными ласками женских гениталий», — любезно поясняет автор тем, кто не понял. Хотя, пожалуй, ничего омерзительного нет и в этой, далеко не выдающейся картине.

Вообще в книге только еще одна иллюстрация подвергнута такой же грубой цензуре, как «Леда и лебедь» на обложке. Это миниатюра из средневекового манускрипта конца XV века «Кастрация Сатурна Юпитером» из библиотеки в Оксфорде. Голые груди и задницы персонажей на многочисленных картинах автора почему-то не смутили, и даже символически поедаемые трупы и пожираемые дети не ужаснули, но вид обычного пениса с яйцами оказался почему-то за гранью добра и зла.

Считаю своим долгом восполнить ущерб, нанесенный художественной правде самозваным искусствоведом из ЖЖ.

Самое смешное в книге — постоянное морализаторство Софьи Багдасаровой. Каждая главка с «омерзительной» картинкой после авторского разбора показанных мерзостей заканчивается абзацем, который озаглавлен «Мораль» и выделен красным шрифтом! Так что каждый читатель может припасть к этому незамутненному источнику нравственности и успешно поправить свои пошатнувшиеся моральные устои.

Например, главка про ту самую картину «Леда и лебедь» заканчивается таким восхитительным текстом:

Мораль: не теряйте бдительности на берегах водоемов, особенно если находитесь в состоянии алкогольного опьянения. Также разумно помнить, что какими только белыми и пушистыми не притворяются искатели одноразового секса — верить им не нужно, наутро они не перезвонят.

Наверное, такие шуточки и есть тот самый юмор, упомянутый в заголовке книги. Читая все это, не могу не прийти к печальному выводу, что у автора этой омерзительной книги определенно имеется какой-то комплекс женской неполноценности. В таких делах хорошо разбирался доктор Зигмунд Фрейд. Конечно, я не психоаналитик, и все же осмелюсь порекомендовать автору пройти курс психотерапии и коррекции психики. Авось, поможет.

В аннотации говорится: «Знаменитые сюжеты мифологии, рассказанные с такими подробностями, что поневоле все время хватаешься за сердце и Уголовный кодекс!» Увы, это вранье или глупость: при чтении этой жалкой поделки самозваного искусствоведа за сердце хвататься точно не приходится, а УК вспоминается лишь потому, что чувствуешь себя пострадавшим в преступлении, которому никто не вернет выманенные мошенниками деньги.

Книга откровенно слабая и сделана кое-как, небрежно и малограмотно. В конце ее нет никакого аппарата, справочного указателя или перечня имен. За рубежом в книгах non-fiction индексы в конце книги являются строго обязательной частью работы. Если не верите, загляните на Amazon.com и поучитесь культуре издательского дела, олухи дремучие.

Софья Багдасарова. Омерзительное искусство. Юмор и хоррор шедевров живописи. — Москва: Эксмо, 2019. — 296 с. — Твердый переплет. — (Серия: Искусство с блогерами)

Йелто Дрент. Вагина. История заблуждений

Эта книга не для врачей, так как в ней речь идет не только о гинекологии, а о более тонкой, сложной и чувствительной теме — о половой культурологии. Автор этого бестселлера известный сексолог, президент Нидерландского общества сексологии Йелто Дрент, совершил довольно удачную попытку разобраться в отношении человечества к самой табуированной теме, которая веками была сокрыта под покровом стыда, тайны и страха: теме женской секретов и женской сексуальности.

Тема эта настолько табуирована, что уже в одной из первых глав книги, названной «О том, как бы это назвать?», автор пытает преодолеть терминологические трудности. С этой же проблемой столкнулся и переводчик: женская половая сфера настолько запретна, что нет подходящих нормативных слов, позволяющих адекватно описывать предмет этой книги. Даже по-латыни анатомический термин rima pudendi (срамная щель) говорит о чем-то запретном и непристойном. Английское слово pudenda происходит от латыни, а голландское schaamdelen и немецкое Schamteile буквально переводятся как «стыдные, позорные части тела» или «половые органы». Леонардо да Винчи, проявляя большой интерес к изучению анатомии, считал половые органы человека отвратительными и безобразными — но он изучал этот предмет на трупах, а холодильных камер в эпоху Возрождения еще не было. Зигмунд Фрейд, одним из первых в своем психоанализе преодолевший ограничения традиционного стыда, справедливо называл эту область «темным, неисследованным континентом».

Тайны и запреты, окружающие женский пол, отразились в языке, в котором катастрофически не хватает слов для описания соответствующих понятий. Медики называют наружную часть женских половых органов «вульвой». Может быть слово «вагина» уместно в разговоре с врачом, но с любовником лучше подойдет «влагалище». Однако чаще в разном контексте говорят «лоно», «Венерин холм», «пах» или «там внизу». Даже «половые губы» не все готовы упоминать вслух. А ведь женские органы устроены от природы так, что без зеркала их увидеть невозможно. Многие девушки не представляют, как это у них выглядит, а о малых половых губах даже говорить не желают, хотя для них есть немало «поэтических» обозначений: pleasure lips — «губы счастья», «уста отрады» и др. Даже родители избегают как-то называть то, что «там внизу» и не учат детей различать важные органы: «сейчас помоем всё», в лучшем случае «перед» и «зад». Еще меньше родителей как-то выделяет клитор, не называя его настоящим именем. А многие почти не осведомлены. Обычно трогать клитор для получения удовольствия девочек обучают сверстницы. Так что о половом воспитании в семье зачастую речи не идет.

Если мужчины нередко используют ругательства из половой сферы, то большинство женщин даже в своей внутренней речи, думая о половых органах, пользуются эвфемизмами. Религия наложила свои строгие запреты, особенно на женщин: веками категорически не допуская изучать и называть их источник удовольствия и наслаждения. В средневековье подобное отступничество могло привести на костер, так как инквизиция видела козни дьявола, прежде всего в сексуальной сфере, и пытала ведьм, требуя подтверждения своих догадок и подозрений.

Д.Г. Лоуренс в романе «Любовник леди Чаттерлей» впервые письменно объясняет значение английского слова cunt. Google Translate это слово переводит как «пизда». Леди Чаттерлей в этом романе нашла не только новые ощущения, но и обрела слова, чтобы их выразить, а Лоуренс показал, что физическая любовь прекрасна. Но цензура в Европе и Америке изымала из романа все «нежелательные» слова. И только в 1930 году автор ограниченным тиражом выпустил в Париже свое собственное авторское издание, а полный текст романа вышел в Англии в издательстве Penguin только в 1960 году. Причем на примере двух русских изданий романа показано, что слово cunt переводчики передавали словами «ласонька», «сластунья», «шахна» и «манда». Кроме того, в книге приводится огромное множество других «поэтических» и образных эвфемизмов типа «ножны», «беззубый рот», «персик», «розочка», «третий глаз», «слюнявка», «междуножница», «сокровище», «ложбинка любви», «кувшинчик для сливок» и тому подобное. Этими заменителями пытались обходить дефицит конкретных допустимых терминов и понятий. А слово «пизда» впервые, пожалуй, письменно обосновалось в русском переводе 2003 года романа Филипа Рота «Случай Портного» (1969).

Название книги «Вагина» в принципе неверно, так как собственно о вагине, как об анатомическом органе, здесь говорится не так уж и много. Хотя есть главы, где автор рассказывает об обычаях и упражнениях по укреплению влагалища, чтобы повысить упругость, сделать его более тесным и плотным. Даже кратко пересказана фабула романа известного израильского автора Меира Шалева о мальчике, у которого дома было пять «матерей» — мать, собственная сестра, бабушка и две тетки. Мальчик подслушивает и подглядывает, получая обширное представление о женских тайнах — те обучали сестру в ванной упражнениям по тренировке влагалища, думая, что он ничего не понимает.

А вот подзаголовок книги «Вагина. История заблуждений» явно отражает игривое настроение редакторов издательства Рипол Классик. Ну, куда, спрашивается, можно заблудиться из вагины? Нет-нет, про анус в книге говорится ничтожно мало, хотя одна литературная цитата из французского сюрреалиста Антонена Арто, драматурга и режиссера, сообщает следующее: 

За лонный аромат я лоно обожаю.
За смачный запах смачный зад люблю. 

Этот аромат автор сравнивает с тонким запахами изысканной французской высокой кухни. И приводит цитату из романа Филипа Рота «Случай Портного», не случайно перенося события в ресторан:

...уже назавтра мы распалились за обедом в «Раньери», совсем как в самом начале нашего романа, и Манки смылась в туалет, откуда вернулась через некоторое время и протянула мне пальчики, попахивающие ее пизденкой. Я их трепетно целовал, пока нам не принесли горячее.

Гораздо больше в книге говорится о физиологии и функции секса, о девственности, о матке, о размножении, о различных психологических вопросах, о женских сексуальных проблемах, о массовом удалении клитора, о применении вибратора, о женском аромате, а также о страхе и о преклонении перед женским началом. Причем автор демонстрирует недюжинную осведомленность и эрудицию, цитируя громадное множество малодоступных старинных текстов из Индии и Китая, некоторым из которых 2500 лет. Вероятно потому, что переводы с китайского делал известный голландский китаевед и писатель Роберт ван Гулик. В отличие от свихнувшейся на христианстве Европы, где женская сексуальность была затравлена и считалась чем-то ужасно срамным, дьявольским и нечистым, в древнем мире, особенно на Востоке, сексология была развита намного более основательно и глубоко. Эротические свитки в древнем Китае дарили невесте, как инструкцию по пользованию. Вагину китайцы различали верхнюю, среднюю и нижнюю, и для каждой предлагали особые рекомендации для получения максимального удовлетворения партнеров. И даже о повести «Нос» всезнающий автор сообщает: «вполне возможно, что Гоголь выбрал нос преднамеренно, поскольку эта часть мужского тела всегда прочно ассоциировалась с пенисом».

Картина Гюстава Курбе «Происхождение мира» (1866).

Теперь это место в музее д’Орсе регулярно привлекает художников-акционистов, считающих необходимым раздеться и позировать рядом с картиной. Люксембургская художница Дебора де Робертис (Deborah de Robertis) устроила здесь свой перформанс и обнажилась перед картиной Курбе.

Кстати, настоящее название этой книги «De Oorsprong van de wereld» переводится с голландского, как «Происхождение мира». Это название той самой знаменитой картины Гюстава Курбе «Происхождение мира». Самая откровенная картина Курбе была написана в 1866 году, но ее долго прятали, считая неприличной и подвергающей разрушению нормы общественной морали. Однако, с 1988 года картина выставлена на всеобщее обозрение в музее д’Орсе в Париже. Глядя на нее, зритель испытывает всю гамму положительных эмоций. Реалист Курбе нарисовал классическое полотно, воплощающее женское начало. Эта картина за тридцать лет после выхода из заточения уже превратилась в настоящую икону, к которой тянется огромное число зрителей, примерно как к полотну Джоконды в Лувре.

Должен отметить, что книга написана очень хорошо. Она не только любопытна, содержит множество интересных фактов и познавательна, но многим наверняка может быть весьма полезна — как женщинам, так и мужчинам, так как феномен женской сексуальности еще далеко не изведан достаточно глубоко и основательно. Тут есть немало полезных рекомендаций о личной гигиене, о феромонах, об оргазме, о мастурбации, а также приведено немало всяческих исторических баек, например, о том, как Александр Македонского пытались отравить, направив к нему насквозь отравленную наложницу. Очень интересна глава об обычаях некоторых народов по удалению клитора и сшиванию половых губ — этот дикий обычай для снижения женской сексуальности чрезвычайно распространен в северной половине Африки, хотя будто бы и не связан с исламом. Причем отмечено, что эта жестокая операция, обычно выполняемая женским сообществом в антисанитарных условиях без хирургических инструментов просто осколком стекла, зачастую приводит к гибели от заражения крови многих девочек. А теперь этот обычай из Африки перекочевал также в Индонезию.

Йелто Дрент написал прекрасную книгу в жанре non-fiction: здесь органично переплелись и соединились воедино научные факты, исторические сведения, фантазии, медицинские подробности, литературные образы и цитаты из разных текстов. Читатель этой отлично написанной и содержательной книги убеждается, что большинство мужчин и женщин мало что знает о такой важной части женского тела, благодаря которой все мы появляемся на свет. 

Йелто Дрент. Вагина. История заблуждений (De Oorsprong van de wereld). / Перевод: Владимир Болотников. — М.: Рипол Классик, 2011. — 416 с. — Тираж 4000. — Возрастные ограничения 18+.

Элвин Бродерик. Секс, игра и шоколад. Удовольствия и пристрастия

Эта книга в жанре научпоп изучает именно удовольствия и пристрастия на примере секса, игры и пристрастия к шоколаду. Хотя этим перечень источников удовольствий не ограничивается: в книге есть главы, посвященные алкоголю и алкоголизму, еде и обжорству, игре и игромании.

Элвин Бродерик — английский специалист по поведенческой биологии. И главная тема его книги посвящена именно исследованию удовольствий. Автор довольно подробно рассказывает о появлении удовольствий в процессе эволюции человека, объясняет, как удовольствия — вместе с болью — помогли нашим предкам выжить и совершенствоваться в биологической борьбе. Элвин Бродерик исследует биологические механизмы желания, счастья и скуки.

Разумеется, книга об удовольствиях не может избегать темы секса, которому посвящена целая глава, повествующая о половом поведении человека. Хотя о сексе говорится исключительно с научно-познавательной стороны.

В книге имеется отдельная глава о знаменитых людях, кумирах миллионов, страдавших от алкоголизма или предававшихся всяческим чувственным излишествам. Биографии знаменитых гедонистов доказывают, что им ничто человеческое не было чуждо. А отдельная глава книги рассказывает о шоколаде, о его истории, классификации, технологии — о тонком вкусовом удовольствии, у которого нет такой темной стороны, как у алкоголя, еды или игры.

Фрагмент книги: https://mybook.ru/author/elvin-broderik/seks-igra-i-shokolad-udovolstviya-i-pristrastiya/read/

Элвин Бродерик. Секс, игра и шоколад. Удовольствия и пристрастия (Pleasure And Addiction). / Переводчик Мария Жукова. — СПб.: Страта, 2016. — 278 с. — Мягкая обложка. — Возрастные ограничения 18+.

Марио Варгас Льоса. Похвальное слово мачехе

Догадываюсь, что эта книга Марио Варгаса Льоса, перуанского прозаика и драматурга, лауреата Нобелевской премии по литературе 2010 года, разочаровала часть его читателей, особенно «высокодуховных» российских. «Похвальное слово мачехе», написанное в 1988 году, появилось в русском переводе только в 2007 году. Подозреваю, что главной причиной столь длительной задержки (а все другие его произведения переводили и публиковали незамедлительно) стала «целомудренность» российских издателей, посчитавших откровенные эротические мотивы этого произведения недопустимыми для столь серьезного писателя и нобелевского лауреата.

В нашей стране традиционно голос тела принято считать чем-то низменным, грязным, вульгарным, едва ли не унижающим достоинство высоких помыслов читателя. Ханжеская печать, оставленная православием на нашей культуре, постоянно напоминает о себе в самых неожиданных местах. Из-за того, что этот роман вышел в России с большой задержкой, Марио Варгас Льоса принято было считать автором совсем иной литературы — остросоциальных, антидиктаторских романов, осуждающих репрессивные режимы на латиноамериканском континенте. Поэтому для отечественного читателя стало неожиданностью появление такого «пикантного» романа. Фольклорные и мифические мотивы переплелись в нем с современностью и ярко выраженным эротизмом. Впрочем, роман "Похвальное слово мачехе" своим откровенным пряным эротизмом привел в замешательство читателей и критиков не только в нашей стране, но и за рубежом.

Тонкое, изощренное, поэтически-чувственно письмо романа, воспевающее интимные моменты и даже возвышающее такие проявления плоти, которые принято считать низкими и низменными, звучат столь убедительно и сильно, что оказывается значительнее довольно банальной сюжетной линии. Поэзия берет верх над прозой. Разрушенная гармония семьи восполняется высшей гармонией природного начала, торжеством слияния тела и духа.

И речь идет не только о сексе и телесной близости, но и об эстетике каждодневного существования человека. Такая эстетика зачастую выпадает из поля зрения авторов, хотя всем понятно, что королевы тоже какают. Герои романа не отказывают себе в изысканных блюдах и напитках, самым тщательным образом холят и лелеют свои тела. Немолодой дон Ригоберто соблюдает недельный распорядок и очередность ухода за телом: понедельник – ушные раковины, вторник – педикюр, и т.д. А как правильно и гармонично он испражняется! Такая маниакальная, почти механистическая педантичность выглядит почти комично.

У дона Ригоберто ухоженные уши, ни единого наглого волоска, чистые ноздри, холёные руки, скрипящий от чистоты зад и всё прочее. Желудок дона Ригоберто работает исправно, мысли его сладострастны, а ушами он способен испытывать блаженство. «Дай мне послушать твои груди», – говорит он, нежно вложив соски – сначала один, потом другой – в сверхчувствительные раковины своих ушей. Входят они точно нога в привычный башмак...

Сорокалетняя Лукреция все свободное время посвящает плотским утехам, описанным подробно, со вкусом и без ложной скромности не только с эмоционально-чувственной стороны, но и с физиологической. Возможно, такие интимные подробности супружеской жизни отпугнут какого-то консервативного читателя. Однако соль этого романа как раз в балансе отвратительно-притягательных элементов.

Третий герой романа, Альфонсо, пасынок Лукреции – просто ангелочек, – миленький, сладенький, молоденький, неискушенный. Но он близок к половому созреванию, а в украшенной золотыми кудрями головке ребенка уже зреют коварные планы покушения на сексуальность Лукреции, которая, похоже, и сама не прочь попасться на удочку юного Купидона. Никакой дидактики: автор нисколько не осуждает сексуальные фантазии мачехи.

Автор выразительно и весьма убедительно передал эротичность и чувственность своих героев, а физические и физиологические подробности переживаний героев живы и достоверны. Чтобы писать так и на такие темы в латиноамериканской стране, пребывающей в путах католического фанатизма, необходим не только талант, но и мужество.

Марио Варгас Льоса. Похвальное слово мачехе (Elogio de la madrastra). / Переводчик Александр Богдановский. — М.: Иностранка, 2007. — 224 с. — Тираж 10000. — (Серия The Best of Иностранка). — Твердый переплет.

Фридрих Горенштейн. Чок-Чок. Философско-эротический роман

Издательство в аннотации к этой книге сообщает: «Роман одного из известнейших писателей русского зарубежья сочетает в себе свободную откровенность в описании сексуальных отношений героев с глубиной психологической проработки их характеров и масштабностью философских обобщений». 

Не скажу, что Фридрих Горенштейн (1932-2002) был, в отличие от зарубежья, очень уж знаменит в России. Мне он известен только своим участием в альманахе «Метрополь» (1980), что сам он считал своей ошибкой. После эмиграции в том же 1980 году Фридрих Горенштейн жил в Вене и Западном Берлине, поэтому у нас печатали редко и только после распада СССР. Впрочем, печатали редко, да метко. Обратите внимание, на тираж издания 1992 года — 50 тысяч экземпляров! Сейчас книга с таким тиражом считалась бы бесспорным бестселлером. Впрочем, тогда тиражи были именно такими, а издательский бизнес был весьма выгодным: в 1992 году вышла моя первая книга и тоже тиражом 50 тысяч экземпляров. Причем издательство продало весь тираж за три недели! Сейчас это звучит не иначе, как слишком смелая фантастика.

Фридрих Горенштейн в СССР был известен скорее, как киносценарист. Он написал сценарии семнадцати фильмов, пять из которых были осуществлены. Среди них — «Солярис» (реж. Андрей Тарковский), «Раба любви» (реж. Никита Михалков), «Седьмая пуля» (реж. Али Хамраев), «Комедия ошибок» (реж. Вадим Гаузнер).  В СССР был опубликован только один рассказ, но сделавший ему имя, — «Дом с башенкой», в журнале «Юность» в 1964 году. Поэтому творчество Горенштейна знали только те, кому он доверял читать свои неизданные произведения. В этот узкий круг входили, в частности, кинорежиссеры Андрей Тарковский и Андрей Кончаловский, писатель Юрий Трифонов, критики Лазарь Лазарев, Бенедикт Сарнов, драматург Виктор Славкин, драматург и режиссер Марк Розовский. Они считали Горенштейна одаренным мастером.

Отец Фридриха Горенштейна был арестован и расстрелян в 1937 году, а мать погибла по пути из Бердичева в эвакуацию в 1941 году. Так что он вырос сиротой и долгое время жил под другим именем и фамилией, но позднее вернул себе фамилию Горенштейн и первоначальное имя Фридрих.

Роман «Чок-Чок» сам автор называет философско-эротическим. Говоря откровенно, трудно назвать переживания героя и жизненные обобщения, прослеживаемые в романе, глубокой философией. Это скорее определение смысла жизни человека в сексуальном ключе — рассказ о важности и мощной энергии полового влечения и глубокой травме первой любви, которая остается с человеком всю оставшуюся жизнь, до гроба, несмотря на множество разочарований и неизбежный цинизм отношений с другими партнер(ш)ами. Неудача первой любви остается скрытой в подсознании героя, а все его отношения с женщинами воспринимаются как перманентный обман, и даже новая любовь в чешской балерине написаны как страшное, почти физическое страдание. Практически все женщины в романе в какой-то момент предстают шлюхами, и в цинично-разнузданной мужской среде героя женщин часто называют словом «мясо». Мясо в его восприятии — это та жадно разинутая щель между ногами, к которой так или иначе приходят его отношения с женщинами. Когда дело доходит до оргазма, эти милые дамы вдруг полностью утрачивают свои социальный статус и в сочетании с «мясом» превращаются в нечто первобытное, голодное и ненасытное, требующее удовлетворения еще и еще, сопровождая это дикими воплями «А-а-а!» и «О-о-о!»

Нет, роман вовсе не порнографический, а именно эротический. Сцены коитусов описываются Горенштейном почти целомудренно, так, что никакой анатомии и физиологии не видно, а о происходящем можно только догадываться, ибо все спрятано за завесой невнятных слов, вдруг теряющих свою изобразительную резкость, как только речь заходит об описании сексуальных сцен, хотя в цитируемых медицинских учебниках все называется своими словами. Но психологические состояния героя описываются точно и убедительно.

То и дело возникающая на страницах романа тема антисемитизма, присущего русской интеллигенции, хоть и не является главной темой романа, но неизменно то и дело вылазит на глаза на протяжении всего произведения. Причем об этом русском антисемитизме обычно рассуждает главный герой, сам русский интеллигент, мать которого еврейка. Этот антисемитизм вроде пятого колеса телеги -- ничего не прибавляет и углубляет в романе. К счастью, в романе нет никакого намека на тогдашние политические события, а действие романа происходит в 1950-70-е годы. Лишь раздаются отголоски недавно закончившейся войны и проскальзывает шутка: "питомец комсомола" по-чешски звучит как "дурак комсомола". Уже по причине отвлеченности от злобы дня и пристальной сосредоточенности на любви и сексе роман можно считать философским.

Говорят, Фридрих Горенштейн был довольно язвительный, желчный и трудный в быту человек. Видимо не случайно он после второго развода жил в одиночестве и умер в Берлине в 2002 году после тяжелой болезни. К счастью, авторы и их произведения обычно не тождественны. Говоря словами поэта, «нас возвышающий обман» зачастую сполна оправдывает многие недостатки автора. 

Фридрих Горенштейн. Чок-Чок. Философско-эротический роман. — М.: Библиотека «Звезды», 1992. — 288 с. — Тираж 50000 экз.

Неда Тодорович. Еда как разновидность секса

Эта небольшая книга представляет собой сборник эссе на кулинарную тему, точнее — о значении еды в современной культуре. Каждая глава — эссе о каком-нибудь продукте: пиве, оливках, лососе, макаронах, сыре, молочных поросятах, икре... И в каждом эссе — любопытные факты из истории, интересные случаи, влияние на культуру, иногда мифы и легенды. 

Увы, броское название сборника явно преувеличивает связь еды с сексом, что, однако, наверняка способствует продажам. Во всяком случае тема секса практически совершенно не раскрыта. О сексе упоминается вскользь, и совершенно не по существу. Например: «Конечно, секс — это прекрасно, но, положа руку на сердце, есть ли что-нибудь, что может сравниться с плиткой шоколада? Шоколад вне конкуренции, и он возглавляет список запретных плодов».

О различных аспектах еды и напитков автор пишет много, напористо и зачастую довольно неожиданно и разносторонне, не скупясь на иронию и юмор, а то и на курьезные истории, связанные с описываемыми продуктами. Поражает обширная эрудиция сербской писательницы Неды Тодорович. Создается впечатление, будто она прочитала всю доступную художественную литературу, касающуюся употребления и приготовления пищи — от истории Древнего Рима и средневековой классики Рабле до современного постмодернистского произведения «Eat Fat» Ричарда Клайна. Автор блещет обширной библиографией.Теория на высоте!

Тем не менее, сборник кажется довольно бессистемной интеллектуальной импровизацией, состоящей из набора разрозненных фактов и отзывов на разные книги о случайно привлекших внимание автора продуктах питания, включая умеренный восторг по поводу низкоуглеводной диеты доктора Аткинса, проповедовавшего пользу жирного питания. Единой идеи или какой-то сверхзадачи я не заметил. Словно прочитал подборку случайных статей, написанных для гламурного журнала. Поэтому говорить о начале или конце этой книги невозможно, и читать составляющие ее эссе можно в любом порядке. Но можно и не читать вовсе.

Неда Тодорович. Еда как разновидность секса (Hrana kao drugi sex). / Переводчик: Л. Савельева. — СПб.: Амфора, Ред Фиш, 2004. — 192 с. — Тираж 5000 экз. —  Твердый переплет. — (Серия: Фишки)

Читать полный текст книги.

Дополнительно:

Ричард Смит. Секс вместо диеты