Бернхард Шлинк. Внучка

 

На русском языке мне наконец стал доступен последний роман «Внучка» Бернхарда Шлинка, известного немецкого писателя, автора прославленного бестселлера «Чтец», по мотивам которого в 2009 году снят одноименный фильм и Кейт Уинслет получила премию «Оскар» за лучшую женскую роль.

Новый роман становится настоящей драмой, повествуя пронзительную историю столкновения разных поколений немцев. В качестве примера успешной денацификации нам часто приводят Германию. Но, как оказывается, всё это брехня – немцы ничего не забыли и далеко не все готовы раскаиваться и посыпать голову пеплом.

Оказывается, невозможно забыть свое прошлое и подвиги предыдущих поколений. Многие всё неплохо помнят и даже гордятся прошлым своей страны и вооруженных сил. Дети вообще не хотят слушать поколение родителей, они зачастую просто отказываются общаться. И только поколение внучки, которая вначале кричит, что никакого холокоста не было, это пропаганда евреев, и хватит немцам унижать себя, беря на себя всю вину за войну, в которой виновны и другие народы. По убеждению внучки, немцы вообще лучше всех. Она любит музыку и считает, что все великие композиторы — исключительно немцы, в число которых только случайно иногда затесались евреи и представители других народов.

Выясняется, что неонацистские взгляды присущи многим немцам, особенно на территории бывшей ГДР, где десятилетиями складываются целые поселения довольно агрессивных нацистов, очищающих свою территорию. Большие города космополитичны. Поджогами и давлением они изгоняют из своих деревень и городков коммунистов, антифашистов, иностранных беженцев, арабов, турок и негров. И государство даже не пытается противодействовать разным течениям неонацистов, которые регулярно проводят свои акции и создают разные нацистские партии, самая травоядная из которых ныне популярная в ФРГ «Альтернатива для Германии».

Роман размышляет об удивительных парадоксах любви и изменении людей во времени. Герои романа Каспар и Биргит прожили вместе всю жизнь. Много лет назад он помог ей бежать к нему из Восточного Берлина в Западный, навстречу любви и свободе. Однако лишь только на склоне лет Каспару суждено было узнать о цене, которую Биргит пришлось заплатить за свое бегство. Однажды, вернувшись домой, Каспар с удивлением обнаруживает жену в ванной: она покончила с собой. Пытаясь понять причины, Каспар в поисках ответов погружается в прошлое женщины, которую, как ему казалось, он хорошо знал и долгие годы любил. Одни вопросы порождают другие, расследование Каспара приводит его в странные, мрачные места в Восточной Германии, где прошлое вновь возрождается к жизни. В процессе расследования роман оказывается весьма многогранным. Он не просто развлекает любовными линиями героев, но и поднимает серьезные вопросы: о грузе прошлого и семейных тайнах, об эмиграции, о бесцельности бытия и потерянности в жизни, о конфликте поколений, не способных найти общий язык и понять друг друга. Причем написано это блестяще: настоящий образец красивой современной немецкой прозы в исполнении Бернхарда Шлинка. Это изысканная, четкая и ясная гуманистическая литература, без унылых нравоучений и дидактики.

Читатель сам решает, что хорошо, а что плохо, невольно погружаясь в сложную историю XX века, и видит жизнь в стране и судьбы людей в двух временах — в современной Германии и странах-противниках ФРГ и ГДР 1960-х годов, разделенных Берлинской стеной и идеологией. Бернхард Шлинк мастерски переключает внимание читателя с событий истории на мысли и поступки героев, делая их характеры реалистичными и яркими. Сюжет хорошо продуман мастером и ему свойственен тонкий психологизм. Книгу трудно бросить, не прочитав ее сразу всю, так как она заставляет задуматься о смысле пребывания на земле. 

Внучка Зигрун за период романного времени за несколько лет переживает серьезные перемены. Она увлекается музыкой, быстро осваивает игру на рояле, из ребенка быстро взрослеет, начиная с 14 лет, и становится все более убежденной и решительной, и хотя у нее изредка возникают сомнения, но прежние националистические догмы из ее мышления никуда не исчезают. Она сама готова кого угодно убедить, что холокоста не было, что концлагеря были необходимостью для наведения порядка, а все великие композиторы непременно немцы, хотя иногда встречаются композиторы и других национальностей. А тех, кто не согласен, будто немцы лучше всех, можно убедить и всё подробно разъяснить с помощью биты. Или выбить окна, поджечь машину, разнести магазин... В конце концов активным неонацистам из Германии пришлось прятаться и убираться. И Зигрун исчезла. Почти бесследно.

Бернхард Шлинк. Внучка (Die Enkelin), роман. / Перевод с немецкого: Роман Эйвадис. — СПб.: Азбука-Аттикус, 2023. — 416 с. — Тираж 5000 экз. — (The Big Book)

Валентин Катаев. Алмазный мой венец

 

Приятно вновь перечить этот мемуарный роман спустя несколько десятилетий. Этот роман также называют «автобиографической повестью», «беллетризованными мемуарами», «дневником памяти», «романом-загадкой», «романом с ключом», «мемуарно-художественной книгой», — таков далеко не полный ряд характеристик книги Валентина Катаева «Алмазный мой венец», жанр которой затруднялся определить и сам автор.

С первых же страниц читатель оказывается на загадочной территории «странной республики гениев, пророков, подлинных поэтов и посредственных стихотворцев, ремесленников и неудачников», в колоритной атмосфере литературной жизни Москвы, Одессы и Харькова 1920-30-х годов, рядом с Маяковским, Булгаковым, Есениным, Багрицким, Олешей, Зощенко, Ильфом и Петровым и другими писателями той поры. Глубина проникновения писателя в смысл событий и характеры людей, необычная форма изложения, яркий образный язык, флёр тайны, окутывающий роман, придают ему неповторимое очарование. Интересен новый, найденный Катаевым литературный приём — тонкая, изящная «зашифрованность» действующих лиц, когда целая вереница портретов известных советских писателей, поэтов, друзей писателя проходит перед читателем под «знаковыми» прозвищами-масками и названы условными именами с маленькой буквы. Они состоят с автором в сложных отношениях дружбы-вражды («ибо между поэтами дружба — это не что иное, как вражда, вывернутая наизнанку»).

«Алмазный мой венец» во времена выхода в свет совершенно не походил на типичную «советскую литературу», что вызвало нападки ревнителей социалистического реализма, увидевших в романе «набор низкопробных сплетен, зависти, цинизма, восторга перед славой и сладкой жизнью», и негативные оценки бесцензурного там- и самиздата. Всё это, сплетаясь с достоверными историческими фактами, создаёт для читателя своего рода завлекательную игру. Недаром пародисты именовали этот роман-загадку «Алмазный мой кроссворд». Роман написан в единой бессюжетной, свободно-ассоциативной манере. Сам Катаев шутливо определил этот стиль как «мовизм» (от фр. mauvais — плохо).

Этот пристрастный, подчеркнуто и даже вызывающе необъективный взгляд писателя на собственную молодость, на исполненное резких контрастов время, на людей, вращавшихся в «магнитном поле революции», по выходе в свет (годы написания 1975—1977, год публикации 1978) книга породила вереницу разноречивых отзывов. Но книга написана хорошо и сохраняет немалый интерес и сегодня — как проявление «свободного полета фантазии, основанного на истинных происшествиях».

Валентин Катаев. Алмазный мой венец. — СПб: Азбука; Азбука-Аттикус, 2019. — 320 с. — Тираж: 3000 экз. — Мягкая обложка.

Владимир Набоков. Волшебник

«Волшебник» стал ярким примером поразительной оригинальной прозы Набокова-Сирина, созданной им на родном языке в наиболее зрелые годы. При жизни автора повесть «Волшебник», написанная в 1939 году, не была опубликована. Было не до того: в мае 1940 гитлеровцы заняли Париж, но семья Набоковых успела покинуть город и отплыть за океан. Париж мало бомбили, но в их дом попала немецкая бомба, а судно, на котором им удалось эмигрировать в Америку, при следующем рейсе через океан было потоплено немецкой подводной лодкой со всеми пассажирами.

Впервые читатели познакомились с повестью «Волшебник» в переводе Дмитрия Набокова на английском языке в 1986 году. Считавшаяся утраченной повесть вошла в число вновь обнаруженной набоковианы, приоткрывающей секрет создания знаменитой «Лолиты», написанной Владимиром Набоковым на английском языке. Лишь через двадцать лет после создания, в конце 1950-х, разбирая свой обширный архив, присланный из Америки, автор с удовольствием вновь прочитал свою неопубликованную повесть. А в России повесть публикуется теперь.

Обширная статья Дмитрия Набокова комментирует сложные для понимания места текста. Многие предложения повести представлены автором в таком неоднозначном поэтическом стиле, что их сюрреалистическая форма требует толкования и расшифровки. Владимир Набоков назвал повесть «Волшебник» первой маленькой пульсацией «Лолиты», хотя читатель может убедиться в том, что это разные произведения, сюжет которых лишь отчасти сопоставим. Пожалуй, в «Волшебнике» представлены более выраженные педофильные фантазии героя, что, видимо и заставило издателей ввести возрастные ограничения и выпустить книгу, заваренной в полиэтилен. И в отличие от Долорес Гейз, двенадцатилетняя девочка в повести «Волшебник» совершенно другая. Это совершенно невинная нимфетка, сексуально не разбуженная и физически незрелая, извращенная только в глазах безумца Волшебника.

В своей статье, помимо примечаний к тексту, Дмитрий Набоков вспоминает похожую на анекдот историю, когда в начале 1985 года в парижском журнале «Вестник русского христианского движения» профессор Сорбонны и директор издательства YMCA-Press Никита Струве с большой убежденностью заявил, что «Роман с кокаином» некоего «М. Агеева», написанный а начале тридцатых годов в Стамбуле и опубликованный в парижском журнале «Числа», принадлежит перу Владимира Набокова. Отголоски публикации Струве раздавались  еще в нескольких публикациях в Европе и Соединенных Штатах. (Советский Союз оставался за бортом таких литературных споров, так как Владимира Набокова в СССР тогда еще не издавали, и с его произведениями были знакомы только те, кто имел доступ к американским изданиям Ardis или самиздату.)  Но как отмечал в «Русской мысли» в ноябре 1985 года писатель Дмитрий Савицкий (тот самый ДС, который вел на волнах радио «Свобода» замечательную джазовую передачу), русскому языку Набокова присущ безупречный ритм классической поэзии, в то время как русский Агеева «замысловат, ухабист, неровен». Одного взгляда на стиль Агеева достаточно, чтобы опровержения аргументов Струве сделать ненужным.

«Волшебник» Набокова — это опыт исследования безумия, увиденного через разум самого безумца. Физические и психологические отклонения были одним из источников сырья, питавших творческую фантазию Набокова. Криминальная педофилия главного героя повести, как и такая же преступная страсть Гумберта Гумберта в другой обстановке в «Лолите», — была одной из тем Набокова для его творческого процесса художественного постижения мира. Набоков, как писатель-творец, предпочитал исследовать даже табуированные явления окружающего мира через линзы своего художественного метода. Но к точности своего литературного творчества он предъявлял такие же требования, как к научной чистоте своих энтомологических исследований. В любом случае Набоков не был безразличен к ужасам тирании, убийствам и растлению детей, к трагедии социальной и личной несправедливости, к страданиям тех, кто почему-либо был обделен судьбой.

Владимир Набоков. Волшебник (The Enchanter): повесть. / Первое примечание в переводе Дмитрия Набокова (1986). / Перевод второго примечания и статьи «О книге, озаглавленной Волшебник»: Алексей Скляренко. — СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2019. — 144 с. — Тираж 2000. — (Серия: Азбука-классика). — Возрастное ограничение 18+.

Стивен Сломан, Филип Фернбах. Иллюзия знания. Почему мы никогда не думаем в одиночестве

Люди странные существа. Мы гордимся своей независимостью и индивидуализмом, но чего-то достигаем только благодаря коллективизму. Мы создаем чрезвычайно сложные сообщества и технологии, но большинство из нас не имеет понятия, как работает шариковая ручка. Можно только удивляться, как нам удается достигать столь многого, зная порой так мало.

Человеческий разум одновременно и гениален, и жалок. Мы подчинили себе огонь, создали демократические институты, побывали на Луне и расшифровали свой геном. Между тем каждый из нас то и дело совершает ошибки, подчас иррациональные, но чаще просто по причине невежества. Почему-то мы часто полагаем, что знаем больше, чем знаем на самом деле.

Авторы этой книги утверждают: мы выживаем и процветаем, несмотря на все наши ментальные ограничения (а попросту говоря, несмотря на глупость и невежество), потому, что живем в богатейшем сообществе носителей знаний. Ключи к нашему интеллекту скрыты в других людях, предметах и явлениях, окружающих нас. И чаще всего мы даже не осознаем этого.

Мы все знаем намного меньше, чем предполагаем. Это касается и представлений об общем объеме наших знаний. Эта увлекательная книга полна откровений, позволяющих понять самую суть, как индивидуального невежества, так и коллективной мудрости.

Почему политические взгляды и ложные убеждения так трудно изменить? Почему концепции образования и управления, ориентированные на индивидуума, часто не дают результатов? Все это (и многое другое) объясняется глубоко коллективной природой интеллекта и знаний. В сотрудничестве с другими наш разум позволяет нам делать удивительные вещи. Истинный гений может проявить себя в способах, с помощью которых мы создаем интеллект, используя мир вокруг нас.

Эта книга позволяет совершить путешествие сразу по нескольким областям науки (психологии, информатике, робототехнике, эволюционной теории, политологии и теории обучения), чтобы хотя бы отчасти объяснить, как работает разум, что это такое и как ответы на эти вопросы объясняют, почему человеческое мышление может одновременно быть и на удивление поверхностным, и невероятно мощным.

Книга когнитивистов Стивена Сломана и Филипа Фернбаха весьма интересна и познавательна. При чтении возникает немало любопытных идей в понимании того как мы мыслим и что такое наше знание. Недостаток русского издания типичен для большинства российских книг нон-фикшн — в переводе отсутствует предметный и именной указатели, что затрудняет работу с книгой и делает ее крайне неэффективной.

Стивен Сломан, Филип Фернбах. Иллюзия знания. Почему мы никогда не думаем в одиночестве (The Knowledge Illusion) / Перевод: Андрей Сатунин. — М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2017. — 336 с. — Тираж 2000. — Твердый переплет. — (Серия: Человек Мыслящий. Идеи, способные изменить мир) — Возрастные ограничения 16+.

Полный текст книги в PDF.

Владимир Набоков. Строгие суждения

22 апреля исполнилось 120 лет со дня рождения Владимира Набокова. «Я — американский писатель, который родился в России и получил образование в Англии, где изучал французскую литературу, после чего прожил пятнадцать лет в Германии» — говорил он о себе в интервью.

Набоков пристрастно относился к своей прямой речи: обязательно просил текст беседы «на визу», безжалостно переписывал себя, а потом очень сердился, если какие-то из его правок не были внесены. Зато на выходе получались плотные афористичные высказывания.

Совершенно очевидно, что Владимир Набоков – один из самых выдающихся русских писателей, более того, один из немногих хорошо известных за рубежом. И даже если бы Набоков написал только «Другие берега», только «Машеньку», или только «Защиту Лужина», он уже был бы великим.

В «Других берегах» Набоков детально опишет «трехэтажный, розового гранита, особняк с цветистой полоской мозаики над верхними окнами». Где, глядя в окошки эркера, часто ждал, когда с Невского повернет карета, и выйдет мама. Лето проводили под Петербургом, на реке Оредеж. Загадочные пещеры, звенящие родники ‒ «Малая Швейцария». Здесь сразу три имения, принадлежавшие родственникам. Батово – по линии отца, Вырская мыза и Рождествено – по линии матери. Родители писателя познакомились где-то между – на велосипедной прогулке.

Как известно, Набоков почти всю жизнь жил в гостиницах, его единственный дом, родовое гнездо, дом, в котором он родился, находится в Санкт-Петербурге, на Большой Морской, 47. Его единственный дом, описанный в «Других берегах».

Дом Набокова, в котором теперь музей писателя, по счастью, хорошо сохранился. Первый этаж остался почти в таком виде, как был при Набокове – необыкновенной красоты деревянные и расписные потолки, паркет. В этом доме в стиле модерн царит дореволюционная атмосфера, атмосфера начала века, это другой мир, попасть в который можно, перешагнув порог дома. Его культурно-историческая ценность очевидна для каждого образованного человека.

Этот музей, посещаемый туристами, любимый горожанами, мог бы стать неплохой статьей дохода для Петербурга. Но он находится в плохом состоянии и над ним висит угроза уничтожения. Музей закрыт и разрушается из-за неквалифицированного ремонта.

Собрание интервью Владимира Набокова разных лет, как и его письма редакторам (тоже довольно примечательные), вошли в книгу «Строгие суждения» (изд-во «КоЛибри», 2018). «Строгие суждения» — сборник нехудожественной прозы В. Набокова: интервью, письма редакторам различных газет и журналов, статьи, в том числе по энтомологии.

Владимир Набоков. Строгие суждения (Strong Opinions) / Переводчики: Минушин В. , Федосов Д. , Николаевская А. Г. — М.: Азбука-Аттикус, КоЛибри, 2018. — 416 с. — Тираж 5000. — (Серия Персона)

Некоторые набоковские максимы из этой книги «Лента.ру» публикует по случаю юбилея писателя: «Не напиваюсь, не хожу в церковь, не посещаю психоаналитиков»

Казимир Малевич. Черный квадрат

С удивлением обнаружил в интернете, что издано множество книг, которые откликаются в поиске на слова «Казимир Малевич. Черный квадрат». Чтобы не путать их, отмечу что в этой книге собраны статьи и документы Малевича, изданные с 1915 по 1928 год.

Всемирно знаменитый русский художник Казимир Малевич, основатель супрематизма — одного из самых радикальных направлений авангардного искусства начала XX в. и создатель его живописного манифеста — картины "Черный квадрат", является также автором многочисленных теоретических работ. Можно даже отметить, что теоретические его достижения доминируют над его немногочисленными беспредметными произведениями.

Некоторые теоретически работы, в том числе те, что вошли в этот сборник,  были опубликованы при жизни художника; многие другие увидели свет лишь в 90-е годы XX века. Статьи, декларации и манифесты, написанные Малевичем, вероятно, с целью яснее донести публике идеи нового искусства, по прошествии времени доказали свою самоценность как редкой значимости документы, через десятилетия доносящие до нас гул революционной борьбы, развернувшейся на художественной сцене начала XX века. Это впечатляющие литературные тексты, пронизанные пламенной энергией революционера-авангардиста, в погоне за обновлением художественного языка готового решительно ниспровергать кумиров прошлых столетий.

Казимир Малевич родился 23 февраля 1878 года в Киеве, в семье управляющего заводом. С 11 лет много рисовал и писал красками. В 1895–1896 гг. учился в рисовальной школе, затем переехал в Курск, где он принимает участие в создании кружка любителей искусства, работает чертежником. В 1904 г. приехал в Москву, посещал занятия в Строгановском училище и Московском училище живописи, ваяния и зодчества. С 1907 года экспонировал свои работы на выставках в Москве – в том же году состоялось его первое участие в выставке Московского товарищества художников, а в 1910 г. участвует в выставке объединения «Бубновый валет». В 1912-1913 гг. оформил ряд изданий поэтов-футуристов В. Хлебникова и А. Крученых.

Малевич много работал над созданием новой живописной системы, названной им «супрематизм» принципы которой были изложены им в брошюре-манифесте "От кубизма к супрематизму. Новый живописный реализм". В 1915 г. на выставке «0,10» впервые были представлены 39 работ художника под общим названием «Супрематизм живописи» (в том числе знаменитый «Черный квадрат»).

В 1917 г. Малевич был избран председателем Художественной секции Московского Союза солдатских депутатов. Он разрабатывал проект создания Народной академии искусств, являлся комиссаром по охране памятников старины и членом Комиссии по охране художественных ценностей Кремля.

После Октябрьской революции создал декорации и костюмы для постановки "Мистерии-буфф" В.В. Маяковского, написал теоретическую работу "О новых системах в искусстве". В 1919 г. в Витебске руководил мастерской в Народной художественной школе, возглавляемой Марком Шагалом. Также в Витебске Малевичем было создано авангардное художественное объединение УНОВИС («Утвердители нового искусства»).

В 1922 г. закончил рукопись «Супрематизм. Мир как беспредметность или вечный покой», в том же году Малевич переезжает в Петроград, где преподает рисунок на архитектурном отделении Петроградского института гражданских инженеров. В 1923 г. был назначен директором института исследований культуры современного искусства. В 1926 г. институт был ликвидирован, а Малевич уволен.

В 1927 г. картины Малевича были представлены на выставках в Варшаве и Берлине. Посетил школу дизайна Bauhaus Вальтера Гроппиуса в Дессау. Вывез часть своих произведений и рукописей в Германию, собираясь остаться за границей, так как понимал, что в СССР у него больше нет будущего.

В 1928–1930 гг. преподавал в Киевском художественном институте. В 1929 г. состоялась его персональная выставка в Государственной Третьяковской галерее. В 1930 г. его работы были выставлены в Австрии и Германии; он прочел курс лекций по теории живописи в Доме искусств Ленинграда.

Осенью 1930 года Малевич был арестован ОГПУ, но вначале декабря был освобожден. В 1931 г. делал эскизы росписей Красного театра в Ленинграде. В 1932-1932 гг. руководил экспериментальной лабораторией в Государственном Русском музее.

Умер 15 марта 1935 года после тяжелой болезни. По завещанию был похоронен в дачном поселке Немчиновка, в Подмосковье.

Книга является памятником, хранящим подлинные статьи и документы Малевича, которые способны раскрыть многие неясные стороны в его творчестве.

Казимир Малевич. Черный квадрат. — М.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2019. — 288 с. — Тираж 3000. — (Серия Азбука-Классика. Non-Fiction) — Мягкая обложка.

Хестон Блюменталь. Как дома

Хестон Блюменталь живая легенда, настоящий новатор кулинарии. Этот молодой еще шеф-повар ресторана «Жирная утка», награжденного самой высокой наградой в мире высокой кухни — тремя звездами Мишлена, знаменит на весь мир своей молекулярной кухней и модернистским подходом к приготовлению блюд с использованием научных методов и инновационных технологий. Его зовут то поваром-самоучкой, то кухонным алхимиком. Этот скинхед изрядный экстремал и даже немного экстремист, но в кулинарии.

Вместо аннотации к этой уникальной книге издательство привело цитату, которая говорит сама за себя:

"Ключ к кулинарному успеху: помнить о том, что доставляет вам удовольствие, и готовить именно так. Представленные здесь рецепты — те, что радуют меня самого. Надеюсь, они вдохновят вас на приготовление чего-то невероятного. Мне уже давно хотелось написать книгу, в которой были бы собраны интересные рецепты и увлекательные подробности процесса приготовления еды. Книгу, которая позволила бы человеку чувствовать себя на кухне действительно как дома. Вот она, эта книга".
—Хестон Блюменталь, шеф-повар ресторана The Fat Duck.

Впрочем, в настоящее время Хестон Блюменталь не только владелец и шеф-повар ресторана The Fat Duck с тремя звездами Мишлен, но он также владелец ресторана в Лондоне Dinner by Heston Blumenthal с двумя звездами Мишлена, а также еще двух пабов в том же маленьком городке с населением менее 10 тысяч человек, где находится паб «Жирная утка», причем древний паб The Hinds Head, построенный еще в XV веке, уже имеет одну звезду Мишлена. Если учесть, что рестораны с мишленовскими звездами огромная редкость и национальная гордость любой страны, их можно буквально по пальцам пересчитать, то такая концентрация звезд Мишлена в руках одного шеф-повала это вообще редчайший феномен.

Хестон Блюменталь проповедует и применяет научные методы приготовления вкусной пищи. Университеты Бристоля и Лондона присвоили ему почётные докторские степени по химии honoris causa (лат. «ради почёта»). Он родился 27 мая 1966 года в Лондоне и считает себя евреем, так как его прадед по фамилии Блюменталь был родом из еврейской семьи в Латвии. Блюменталь в переводе с немецкого означает «цветущая долина». С 2011 до 2015 он состоял в гражданском браке с Сюзанной Пире (Suzanne Pirret). В 1995 Блюменталь купил обанкротившийся паб The Ringers, который открыл вновь под названием The Fat Duck. В 2014 году Блюменталь анонсировал открытие нового ресторана The Perfectionists' Cafe в Терминале 2 (T2) лондонского аэропорта Хитроу.

Он экспериментирует с пищевыми парами (foodpairing), в которых рецепты создаются путем выявления молекулярных сходства между различными ингредиентами и объединения их в общее блюдо. О недавно изобретенном методе foodpairing Хестона Блюменталя можно прочитать в моей книге «Крафтовое пиво» — на стр. 187 в главе «Foodpairing и молекулярная гастрономия».

Блюменталь называет свой научный подход к кухне «мультисенсорной кулинарией» ("multi-sensory cooking"), утверждая, что еда — это «одно из немногих видов человеческой деятельности, в которых участвуют все органы чувств одновременно».

В 2009 году Блюменталя пригласили приготовить еду для королевы в Виндзорском замке на частной вечеринке, проводимой в течение недели в Аскоте. Он также был выбран, чтобы приготовить пикник для участников празднования Королевского бриллиантового юбилея, и был гостем на концерте по случаю Королевского бриллиантового юбилея в июне 2012 года. В июне 2013 года лондонский College of Arms, созданный в 1484 году, вручил Блюменталю личный герб. Кроме того, он получил множество всяких наград и почетных званий. Он автор телевизионной программы, регулярно ведет колонки в прессе (в газетах The Guardian и The Times и в журнале GQ) и написал восемь книг.

Полагаю, замечательную книгу «Как дома» стоит внимательно прочитать и постоянно держать под рукой каждому, кто хотел бы уметь готовить самостоятельно. Убежден, что приготовление пищи — это сугубо мужское занятие. Женщинам такое доверять не стоит. Шеф на кухне главный, как командир корабля, даже если он не командует подчиненными, а готовит сам в гордом одиночестве. Эта книга способна каждого научить фундаментальной науке о еде и вкусе.

К сожалению, такие замечательные книги мгновенно становятся бестселлерами и библиографической редкостью, и купить их почти нереально. Но, к счастью, в век интернета электронную копию можно скачать бесплатно.

Хестон Блюменталь. Книги онлайн: http://www.koob.ru/blyumentalmz_heston/

Хестон Блюменталь. Как дома (Heston Blumenthal At Home). / Переводчик Екатерина Костина. / Фотограф Энджела Мур. — М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2013. — 408 с. — Тираж 2500. — Твердый переплет, футляр. — Вес в упаковке 2190 г.

Филип Хук. Завтрак у Sotheby's. Мир искусства от А до Я

В этой книге, посвященной миру искусства, Филип Хук, выступает скорее не в качестве искусствоведа, а исследует коммерческий аспект произведений искусства. Он написал книгу в жанре именно словаря, который адекватно наименовал «Мир искусства от А до Я». Но этот словарь посвящен прежде всего определению финансовой ценности предметов искусства в зависимости цены от художественной моды и других субъективных факторов. И Филип Хук знает, о чем пишет: он более тридцати пяти лет работает на художественном рынке. Сначала он работал на аукционе «Кристи», потом был независимым арт-дилером, а в последнее время более двух десятилетий трудится в «Сотби». Его книга довольно остроумно и бесстыдно исследует крайне любопытные отношения искусства и денег.

Почему-то считается, что алчность деятелей и участников арт-рынка предосудительна и направлена на взвинчивание ценности произведений, приобретаемых толстосумами, дабы оправдать их инвестиции. Но нельзя не согласиться, что особенности работы такого рынка бесконечно любопытны и познавательны. Одни произведения искусства внезапно взлетают в цене в заоблачные выси, а другие почему-то владельцам не удается продать в даже за долю от цены покупки. Уловить какие-то закономерности в колебаниях цен на этом рынке совсем непросто.

Подобный феномен демонстрирует деятельность российского коллекционера Дмитрия Рыболовлева, проживающего в Монако: если поинтересоваться его коллекцией, выясняется, что за многие картины он неоднократно переплачивал, но 500-летняя работа «Сальватор Мунди» (или «Спаситель Мира»), уверенно приписываемая Леонардо да Винчи, 15 ноября 2017 года была продана неизвестному лицу на аукционе Christie’s в Нью-Йорке за рекордную сумму — 450 млн 312 тыс. 500 долларов. Работу называют «величайшим художественным открытием» последнего столетия и в настоящее время это самая дорогая картина в мире. Впрочем, о Рыболовлеве в книге не говорится ни слова. Хотя выяснить это можно, только внимательно прочитав всю книгу: именного указателя в книге, насыщенной множеством имен, почему-то нет. Боюсь, что это явный пробел.

На художественных аукционах цены в последнее время неуклонно растут. Множество картин разных мастеров стоят уже не десятки, но сотни миллионов долларов, хотя многие художники, чьи картины сегодня бьют рекорды (вспомним хотя бы Ван Гога), в жизни прозябали в нищете и не могли продавать свои произведения. Чтобы хоть немного понимать, как происходит продажа картин и скульптур и формируется ценообразование, следует почитать эту книгу Филипа Хука. Он неплохо объясняет роль рыночных факторов.

Книга Филипа Хука построена из пяти глав, изучающих тот или иной фактор, определяющий финальную цену произведения, хотя никаких объективных критериев не существует, и анализ цены может быть забавным, циничным, соблазнительным, прекрасным или абсурдным. И похоже, в этой профессии нет ничего святого, что и выражает довольно убедительно автор в своей книге. Определение финансовой ценности предметов искусства — занятие далеко не бесспорное. Но коммерсанту такая деятельность позволяет прожить интересную и насыщенную эмоциями жизнь, знакомясь с множеством великих произведений искусства и общаясь с исключительными и исключительно богатыми людьми.

Филип Хук. Завтрак у Sotheby's. Мир искусства от А до Я (Breakfast at Sotheby's: An A-Z of the Art World) / Переводчик Вера Ахтырская. — СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2015. — 416 с. — Тираж 4000. — Серия Арт-книга. — Твердый переплет.

Бернхард Шлинк. Женщина на лестнице

Так вышло, что мне довелось прочитать большинство романов Бернхарда Шлинка, переведенных на русский язык. Меня неизменно привлекали произведения этого автора. Нет, пожалуй, не своим суховатым «юридическим» стилем, а скорее описаниями знакомых мест вдоль реки Неккар. Тут побывало немало знаменитостей от Гёте и Марка Твена до английской королевы и Наполеона. Над Неккаром приятно гулять по горам по излюбленной физиками Философской тропе (Philosophenweg), где на другом берегу возвышается величественный Гейдельбергский замок, укрепления которого взорвал еще Людовик XIV, где в парке на своей каменной скамье любил размышлять Иоганн Вольфганг фон Гёте. Столь же приятно побродить в парке на площади Фридрихплатц вокруг водонапорной башни Вассертурм в Мангейме, внутри которой не бывали многие местные жители, а вот мне посчастливилось. Всё это места действия романов Шлинка. И хотя не все читатели его романов там бывали, даже тем, кто не читал романов Шлинка, известен оскароносный фильм «Чтец» (2008) по его роману.

Действие трилогии Бернхарда Шлинка о детективе Зельбе и ряда других его криминальных романов происходит в хорошо знакомой мне местности у городов Мангейм-Вайнхайм-Гейдельберг и вокруг. Мне довелось месяцами гостить у дочери в соседнем Бенсхайме. В Германии все близко: до соседних городков Лорш или Хеппенхайм с неизменными замками времен средневековых рыцарей вполне можно прогуляться пешком, городки всего в нескольких километрах друг от друга, а в исторический Вормс, где Мартин Лютер пятьсот лет назад начинал свою Реформацию, или в знаменитый университетский Гейдельберг можно прокатиться на такси, велосипеде или электричке. Дом, где жила дочь на окраине Бенсхайма, стоял тогда на горе среди виноградников с видом на долину Рейна, поэтому огоньки телебашни Мангейма и химических заводов концерна BASF видны оттуда как на ладони (взрыв химического завода Анилиновой компании в романе А. Н. Толстого «Гиперболоид инженера Гарина» произошел именно там, на этих химических заводах). А внизу по автобану из Франкфурта в Карлсруэ и дальше в Страсбург и Базель круглосуточно несутся цепочки автомашин.

Но действие романа «Женщина на лестнице» разворачивается не на привычном для Шлинка фоне, а совсем в других местах: в заповеднике на берегу океана в Австралии чуть севернее Сиднея, и лишь иногда перескакивает во Франкфурт-на-Майне. Но беда не в этом. Роман немного разочаровал меня, так как показался слишком надуманным и даже графомански-затянутым, несмотря на небольшой объем. Мне приходилось буквально преодолевать первые страницы этой книги, вгрызаясь в скуку. Автор как будто решил доказать, что он вовсе не литератор, а юрист, привыкший к точным и нудным формулировкам, исключающим двусмысленность.

Шесть лет немецкие любители романов Шлинка ожидали «Женщину на лестнице». Именно столько лет Шлинк молчал после «Трех дней» (Das Wochenende) — это был роман о вышедшем из тюремного заключения после отбывания срока боевике-террористе из Rote Armee Fraktion. Сам Шлинк с 2008 по 2014 год занимался исключительно своим основным профессиональным делом, написав два огромных гроссбуха по основам права в ФРГ — по полицейскому праву и праву в области безопасности. И вот, в возрасте 71 года юрист закончил еще и свой новый роман, ставший в Германии бестселлером.

Сразу же после выхода в свет этот роман Шлинка возглавил список бестселлеров журнала «Шпигель», а права на ее перевод были проданы в десяток стран. Как я понимаю, книга зачастую может стать бестселлером, даже если ее содержание затем разочарует покупателей. Подозреваю, что не все дочитали эту небольшую книгу до конца. У Шлинка был шестилетний период молчания, тем самым ему удалось обмануть ожидания публики и заинтриговать читателей, соскучившихся по его интеллигентным остросюжетным криминальным романам. Этот роман только в самом начале кажется детективом, но потом теряет сюжетное напряжение и становится довольно депрессивным копанием в невнятице отношений ее героев.

Роман состоит из трех частей. Немецкий читатель наверняка по намекам поймет, что действие начинается примерно в 1968 или 1970 году, где встречаются молодой адвокат-рассказчик (его имени автор не называет), влюбленный в 20-летнюю обнаженную на картине красавицу Ирену, состоящую в браке с 40-летним богачом промышленником Петером Гундлахом, заказавшим картину 30-летнему художнику Карлу Швинду, влюбившемуся в модель, вступившему в связь с ней и внезапно предъявившему свои права на картину. Адвокату приходится юридически улаживать правовой казус, самому оказавшись влюбленным в соблазнительную Ирену, изображенную на картине. Потом эта картина была ею украдена, но почему-то украденное полотно не включают в регистр потерянных произведений искусства и не ищут. Однажды, много лет спустя, адвокат оказывается в Сиднее по делу о слиянии и поглощении бизнеса клиента своей франкфуртской конторы, видит эту картину в Национальной галерее и это событие переворачивает его жизнь.

Во второй части романа выясняется, что Ирена с 1990 года, то есть после падения Берлинской стены, анонимно без адреса и регистрации живет (а скорее скрывается) в недоступной заброшенной деревушке в лесном заповеднике возле Сиднея. «После сумасшедших лет это было похоже на пребывание в санатории». На закате жизни она передает картину Национальной галерее в Сиднее, что вызывает сенсацию в художественном мире, так как картина считалась утерянной, и ее оценивают минимум в $20 млн.

В третьей части романа, после сенсационной статьи в New York Times о появлении пропавшей картины, в Австралию прилетают двое — владелец и автор картины. Они пытаются оживить свои прежние споры о том, кому принадлежит произведение, и выяснить у Ирены, чем она занималась все эти годы. Но она молчит и не желает возвращаться в Европу. В конце концов они оставляют ее и улетают. А адвокат остается в деревне с ней, так как выясняется, что она серьезно больна и жить ей осталось совсем немного — у нее терминальная стадия рака поджелудочной железы. Вскоре в горах начинается лесной пожар и все кругом сгорает, включая дома пустующей деревни. Адвокат и Ирена спасаются тем, что отплывают от берега в океан на лодке и ночуют в ней. А утром адвокат обнаруживает, что Ирена исчезла. Видимо она упала за борт от слабости или утопилась. Роман завершается возвращением адвоката домой во Франкфурт. Действие в романе продолжается всего 14 дней.

О чем этот роман? Прожившие свои жизни миллиардер, художник, адвокат и анархистка подводят итоги. Видимо, это повод подумать об упущенных жизненных возможностях, о понимании того, что успехи в делах не всегда делают человека счастливым, что интеллект должен сочетаться с чувствами, — только тогда можно быть счастливым.

Здесь мы видим фирменный стиль Шлинка: встреча с прошлым и подведение итогов прожитой жизни. Попытка честно взглянуть на свои достижения, на использованные и упущенные возможности. Ведь жизнь предоставляет множество неизведанных возможностей, которыми мы не успеваем, не догадываемся или опасаемся воспользоваться.

Оказываясь в другой стране, я всякий раз задаюсь вопросом, не жилось ли бы мне здесь более счастливо. Проходя по улице и увидев на углу компанию разговаривающих и смеющихся людей, я представляю себе, как жил бы здесь и сейчас стоял бы в этой компании и весело общался с друзьями. Когда в уличном кафе я вижу, как к столику, за которым сидит женщина, подходит мужчина и оба радостно здороваются, я представляю себе, что мог бы встретить здесь другую женщину, которая радовалась бы мне, а я радовался бы ей. И когда по вечерам в окнах загорается свет, каждое окно сулит одновременно свободу и уют — свободу от старой жизни и уют новой. Теперь даже обычное чтение пробуждает во мне тоску по другой жизни в другом мире.

В третьей части романа адвокат рассказывает по просьбе Ирены сказку о том, что могло бы с ними случиться, поступи они иначе, — устное сочинение об их вымышленном путешествии через Соединенные Штаты, от одного побережья до океана в Сан-Франциско. Рассказ адвоката об этой поездке вставлен в рассказ о происходящем в Австралии, что создает умышленную путаницу. Так что об этом романе трудно сказать, будто это четкий и недвусмысленный текст, написанный профессиональным юристом. Хотя никаких аргументов в пользу использования такого приема я не вижу, кроме права автора на произвол.

Мне показалось странным и нелепым, как в этом романе Шлинк пишет прямую речь, зачастую вовсе никак не указывая кто произносит те или иные реплики. Когда беседуют двое, с трудом, но все же удается догадываться, кто что сказал. Но когда собеседников оказывается больше, такой псевдо-авангардный прием просто раздражает, ибо не всегда, даже многократно перечитывая реплики, удается уверенно понять, кому из персонажей принадлежат высказывания.

Колесо велосипеда — реди-мэйд Марселя Дюшана в Museum Ludwig в Кёльне

В июне этого года я несколько недель провел в Кёльне, где в центре города рядом с Кёльнским собором находится один из крупнейших в ФРГ музеев современного искусства — Музей Людвига. Видимо Бернхард Шлинк позаимствовал в качестве стартового повода для своего романа реди-мэйд — произведение одного из ведущих представителей современного немецкого искусства Герхарда Рихтера «Эма. Обнаженная на лестнице» (1966), это полотно находится в Музей Людвига. В этом произведении Рихтер исследует возможность введения фотографии в живопись. В основе работы «Эма. Обнаженная на лестнице» простенькая любительская фотография. Моделью была жена художника, спускающаяся по лестнице. Эту работу Рихтера считают репликой другой известной работы 1912 года — абстрактного полотна «Обнаженная, спускающаяся по лестнице» дадаиста Марселя Дюшана. Здесь Рихтер провокационно вернулся к портретной живописи, которая в 1960-х годах, в период расцвета абстракционизма в современном искусстве, была крайне непопулярна, тем самым иронично вернув «дюшановский» реди-мэйд в лоно портретной живописи.

Читатель, видевший работу Рихтера «Эма. Обнаженная на лестнице», наверняка понимает, что Шлинк описывает и обсуждает в своем романе именно это полотно. В последние годы это одно из самых знаменитых произведений Герхарда Рихтера, работающего в различных жанрах, в том числе в таких как фотореализм и абстрактный экспрессионизм. Он едва ли не самый дорогой среди ныне живущих немецких художников, которого критики прозвали Пикассо XXI века.

Однако в самом конце романа Шлинк поместил примечание. Вот его текст:

Портрет Ирены на лестнице может напоминать читателям картину Герхарда Рихтера «Эма. Обнаженная на лестнице». Открытка с репродукцией этой картины действительно уже много лет стоит на моем письменном столе вместе с другими репродукциями и фотографиями, сменяющими друг друга. Но у Герхарда Рихтера и художника, написавшего портрет Ирены, нет ничего общего; Карл Швинд — вымышленный персонаж.

Бернхард Шлинк

Писатель явно пытается ввести читателя в заблуждение: вставной реди-мэйд называет вымышленным, чтобы замаскировать постмодернистское цитирование и прямую отсылку к источнику. Но читатель едва ли ему поверит.

Я посмотрел в интернете отзывы российских читателей этого романа и убедился, что никто так и не понял, о чем этот роман. Точнее — о ком. Читатели рассуждают о странном любовном четырехугольнике — вот уж действительно авторская выдумка, когда трое мужиков (партнер солидной адвокатской конторы, он же рассказчик, капиталист, владеющий крупным промышленным концерном и преуспевающий художник-миллионер с мировым именем) побросали все свои дела и зачем-то отправились на край света в Австралию к престарелой бомжихе, некогда изображенной обнаженной красавицей на картине, чем-то возбуждавшей их чувства 40 лет назад. Все они достигли определенного жизненного успеха, а вот чем она занималась эти 40 лет, остается загадкой. И российские читатели так и не поняли, почему адвокат неоднократно задается вопросом — зачем она пряталась много лет? И не убила ли она кого-то?

Немецкий читатель наверняка понимает то, что в романе ни разу не названо: видимо Ирена была в молодые годы террористкой и состояла членом одной из прокоммунистических боевых ячеек Rote Armee Fraktion или RAF (Фракция Красной Армии или РАФ). Догадаться об этом можно уже потому, что она украла картину и каким-то образом перевезла ее через границу, а затем скрылась в ГДР, оборвав все связи и оставив троих своих поклонников в ФРГ. Из ГДР она почему-то вынуждена была бежать после объединения Германий, даже бросив там свою восьмилетнюю дочку и еще одного мужа, которых больше никогда не видела. В романе об этой драматической коллизии говорится лишь намеком, но большинству немцев такие недомолвки вполне понятны.

Пожалуй, любопытно уже то, как из открытки с репродукцией известной картины обнаженной женщины родился такой замысловатый, но довольно скучный роман.

Бернхард Шлинк. Женщина на лестнице (Die Frau auf der Treppe). / Переводчик Борис Хлебников. — М.: Азбука-Аттикус, 2018. — 224 с. — Тираж 3000. — Серия Азбука-классика (pocket-book). — Мягкая обложка.

Дополнительно: Новые картины Пикассо XXI века, создателя капиталистического реализма

Адам МакДауэлл. Drinks. Практический путеводитель

Меня эта книга разочаровала, несмотря на необычный тисненый пластиковый переплет, который любопытно потрогать, — раньше я таких не встречал. В аннотации говорится, что это современный практический путеводитель по спиртным напиткам, включающий самые необходимые сведения об их свойствах, особенностях сочетания, правила употребления. Но книга настолько поверхностная и малоинформативная, что не стоит тех денег и времени, которые на нее тратишь. Кстати, на книжной ярмарке на Красной площади в начале июня эта книга на стенде издательства продавалась за 599 рублей, тогда как в книжном магазине на сайте Озон.ру сейчас ее можно купить за 375 рублей. Но я советую сэкономить эти деньги и не покупать такое барахло.

Я купил книгу потому, что обнаружил в ней главу про крафтовое пиво. Однако 16 страниц поверхностного и хаотического текста про разные сорта пива явно не стоят того, чтобы покупать такую ерунду. Здесь есть еще около 80 страниц про вина и около сотни страниц про крепкие напитки, ликеры и настойки. Назначение этой книги — научить совершенно невежественного в напитках читателя создать домашний бар, чтобы научиться делать коктейли, принимать гостей и устраивать дома всякие торжества и праздники. Наверное, для такой любительской цели действительно не требуются особенно глубокие познания.

Адам МакДауэлл. Drinks. Практический путеводитель (Drinks. A User’s Guide). / Пер. с англ. Е. Зайцевой. — М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2018. — 288 c. — Твердый переплет. — Тираж 4000. — (Серия Высокая кухня) — Возрастные ограничения 18+.

Александр Беляев. Голова профессора Доуэля

Автор этого романа смоленский писатель Александр Беляев, настоящий классик отечественной научной фантастики. Роман был опубликован в 1937 году. 

Автор задавался философскими вопросами: возможна ли жизнь человеческого разума вне тела? И, если да, то, что ждет этот разум под властью морально нечистоплотного человека? Профессор Доуэль ставит свои дерзкие эксперименты, позволяющие отделять голову от тела и пришивать ее к другому телу. Но он не предполагал, что однажды в роли подопытного животного окажется он сам. А его хладнокровный бывший ученик Керн получит в полную собственность голову своего учителя, чтобы безнаказанно распоряжаться его гениальными мыслями и быть хозяином не только тела, но и создаваемой им интеллектуальной собственности.

Пожалуй, это один из самых известных и увлекательных авантюрных романов Александра Беляева. Можно даже сказать, что трагическая история гениального профессора, ставшего жертвой необыкновенного эксперимента, и сегодня звучит довольно актуально и современно, когда все больше биологических компонентов тела человека становится заменяемыми, и не за горами искусственный интеллект, сравнимый с человеческим. 

В художественном фильме «Завещание профессора Доуэля», снятого на «Ленфильме» в 1984 году по мотивам этого романа, сюжет радикально переделан не в лучшую сторону (кадр из фильма изображен на обложке книги), главный акцент сделан совсем на другие аспекты пересадки органов -- на преодоление несовместимости тканей, что совершенно не волновало Беляева в 30-е годы. Этому есть какое-то оправдание: в ту пору, когда снимали этот фильм, проблема тканевого отторжения представлялась сценаристам настолько актуальной и непреодолимой, что они пожертвовали многими яркими сюжетными поворотами авантюрного романа, и сделали из него очередную политическую агитку, вдалбливающую зрителям идеи о тлетворной роли денег, уродующей людей при капитализме.

В отличие от другого своего «биологического» фантастического романа «Властелин мира», где действие происходит главным образом во вполне опознаваемой топонимике Берлина, среди знакомых улиц и площадей, действие в романе «Голова профессора Доуэля» происходит в Париже, хотя об том, какой это город, читателю удается догадаться далеко не сразу. Александр Беляев в тот период жизни был уже тяжело болен, и его описание местности и географии оказалось намного менее четким и выразительным.

«Голова профессора Доуэля» — фантастический приключенческий роман русского советского писателя-фантаста Александра Беляева, известен и цитатами из этого произведения. Вот некоторые из этих цитат.

• Вся моя жизнь была посвящена науке. Пусть же науке послужит и моя смерть.
• Вы знаете, что когда человек умирает, то органы его чувств угасают не одновременно. Сначала человек теряет чувство вкуса, потом гаснет его зрение, потом слух.
• … город, этот современный молох, требует ежедневных человеческих жертв.
• Женщина без тела. Это хуже, чем мужчина без головы.
• Многие женщины сожалеют о том, что они не родились мужчиной… Это, наверное, такие женщины, на которых мужчины не обращали никакого внимания.
• Если добродетель не может торжествовать, то, по крайней мере, порок должен быть наказан.
• Правдивость — плохой объект для иронии…
• Вы не взломщик. Это тоже искусство не малое…
• Есть безрассудство, которое стоит мудрости.
• Из двух погибших людей составить одного живого, — это было бы грандиозно!

Александр Беляев. Голова профессора Доуэля. — СПб.: Азбука-Аттикус, Азбука, 2017. — 448 с. — Тираж 5000. — Серия Азбука-классика (pocket-book). — Мягкая обложка. — Возрастные ограничения 16+.

Джеймс Уотт. Бизнес для панков. Наплюйте на все правила по примеру BrewDog

Пивоваренное предприятие BrewDog сегодня является крупнейшей крафтовой пивоварней Евросоюза и сегодня многих восхищает своими достижениями. Ведь BrewDog совершила подлинную революцию в пивоварении. Пожалуй, два приятеля Джеймс Уотт (James Watt) и Мартин Дикки (Martin Dickie), когда им было по 24 года, и представить себе не могли, что станут настоящей головной болью для пивных гигантов Великобритании и остального мира. В 2007 году они основали собственную небольшую пивоварню BrewDog в Абердиншире, на северо-востоке Шотландии, которая поначалу мало кого интересовала.

Начинали они в 2005 году в своей 50-литровой домашней пивоварне. Двое молодых шотландцев принялись экспериментировать с ароматным хмелем Cascade. Многие стили пива, которые в настоящее время производит компания «Брюдог», родились именно тогда, в период их домашних экспериментов и самодеятельного творчества.

Но что же толкнуло их строить большой бизнес? Промышленные евролагеры, занимавшие доминирующее место в продажах пива в Великобритании, столь любимые футбольными фанатами, навевали на домашних пивоваров смертельную скуку. И негазированные касковые эли тоже не вселяли энтузиазма, так как были повседневным пойлом унылых зануд, убивавших вечера в пабах. Двум молодым шотландцам хотелось чего-то радикально нового, совсем другого пива. Например, такой же Pale Ale, какой в США варили крафтовые пивовары. Такое необычное пиво в Британии тогда было мало кому известно. Такое пиво они могли сделать только сами.

Многие панки придерживаются анархической идеологии DIY, то есть do-it-yourself, — «сделай сам», но не пользуйся услугами государства, крупного капитала, монополий, корпораций и прочих гигантов капитализма. Живи альтернативно, будто их вообще не существует.

В 2007 году Джеймс и Мартин собрали средства, взяли банковскую ссуду и купили настоящую маленькую пивоварню секонд-хенд, превратившую их домашнее хобби в основную работу. Так была создана компания BrewDog Scottisch Craft Beer Company. Теперь они нередко повторяют, что при создании их пивоваренной компании присутствовали только два панка и собака. А девять лет спустя в компании насчитывается уже 382 человека. И собака.

Успех пришел к молодым пивоварам довольно быстро. Имперский стаут Tokyo* и Punk IPA принесли им всемирную известность, сделав лауреатами множества престижных конкурсов. После этого продажи их крафта росли на 100% ежегодно. В настоящее время пивоварня BrewDog выпускает более двухсот стилей пива. Причем их маркетинг зачастую бывает на грани провокации.

Мастерство и энтузиазм пивоваров BrewDog сочетается с весьма грамотным ведением бизнеса и рекламой. Они часто и по разным поводам повторяют свое любимое слово punk, но это вовсе не означает отрицания честного получения прибыли своим трудом и головой. Их замечательное золотистое светлое пиво Punk IPA (5,6% ABV) с акцентом тропических фруктов и карамели остается настоящим хитом продаж. А вскоре «Брюдог» объявила кампанию краудфандинга (коллективного сбора средств) под названием Equity For Punks (Капитал для панков), наделавшую много шуму в деловой прессе. Пресса до сих пор твердит, что BrewDog изобрела принципиально новую и исключительно успешную бизнес-модель.

Кампания по привлечению инвестиций проводилась в течение ряда лет в несколько этапов. При этом удалось собрать более £19 млн инвестиций, жизненно необходимых для стремительно развивающейся компании. Это самая большая сумма, когда-либо собранная в Великобритании методом краудфандинга. Фактически деньги собирали по подписке в интернете, и более 42 тысяч граждан разных стран мира, включая РФ, инвестировали свои средства, став акционерами BrewDog.

Теперь у них всё по-взрослому: раз в год компания проводит годовое собрание акционеров, где руководство отчитывается перед совладельцами компании о своих достижениях. И хотя своих капиталистов они называют панками, никаких доказательств принадлежности к панкам от акционеров не требуется. Обозреватели признают, что такой постмодернистский метод проведения IPO оказался крайне необычным для акционерных обществ. Но он действительно работает.

Вырученный капитал уже позволил компании построить новый пивзавод в штате Огайо для снабжения растущего американского рынка продукцией BrewDog. Компания разворачивает все более густую сеть своих крафтовых баров как в Великобритании, так и по всему миру. Личное общение с публикой руководители компании проводят в стиле шоу или концерта панк-рока. Они активно работают в интернете. Сезонные, специальные и нерегулярные варки компания делает событиями планетарного масштаба, создав моду на непрерывные эксперименты.

Книга Джеймса Уотта исключительно практическая, основанная на собственном опыте, в ней нет никаких теорий и никчемных разглагольствований. Она, конечно же, является the must для всех крафтовых пивоваров, так как может многому научить. Но она также мотивирует заинтересованного читателя начать свое дело в любом другом виде бизнеса и добиться успеха. Книга смелая, необычная и вместе с тем довольно реалистичная. Интересна онлайн стратегия продвижения, используемая компанией BrewDog, ее можно использовать и в других видах бизнеса. Полагаю, для тех, кто хочет заниматься своим бизнесом, эта книга представляет собой просто кладезь новых идей. Это настоящий подарок.

Читать фрагмент: https://kniga.biz.ua/pdf/6421-Biznes-dlya-pankov.pdf 

Джеймс Уотт. Бизнес для панков. Наплюйте на все правила по примеру BrewDog (Business for Punks: Break All the Rules - The BrewDog Way) / Перевод: Татьяна Гутман. — М.: Азбука Бизнес, Азбука-Аттикус, 2016. — 256 с. — Тираж 2000. — Возрастные ограничения: 18+.

Милан Кундера. Торжество незначительности

Чешского писателя Милана Кундеру, вторую половину жизни проживающего в Париже, заслуженно называют классиком мировой литературы XX века, а теперь уже и классиком нового века.

Мне довелось впервые читать Милана Кундеру еще в ту пору, когда переводов его произведений на русский язык не было. Первой прочитанной книгой был цикл новелл «Смешные любови» (Směšné lásky, 1969), которую я читал по-английски, как Laughable Loves. Четвертый роман Кундеры «Книга смеха и забвения» (1978) представлял собой цикл из нескольких историй и эссе. За эту книгу в 1979 году чехословацкое правительство лишило писателя гражданства.

Одна из лучших книг Милана Кундеры «Невыносимая лёгкость бытия» — роман, написанный в 1982 году. Действие происходит в 1968 году в Праге. Согласно Кундере, бытие полно невыносимой лёгкости, потому что каждый из нас живёт всего один раз: «Einmal ist Keinmal» (нем. «единожды — все равно что никогда», «то, что произошло однажды, могло совсем не происходить», «один раз не считается»).

С 1981 года Кундера — французский гражданин. Мой любимый роман Милана Кундеры «Бессмертие» (Nesmrtelnost, 1990) оказался последним, написанным им на чешском языке. С начала 1990-х годов Кундера пишет по-французски: три романа — «Неспешность» (1993), «Подлинность» (1998), «Неведение» (2000) — более миниатюрные и камерные, чем его чешские романы.

Новый его роман «Торжество незначительности» написан в 2013 году, но лишь недавно дошел до читателя в России. Роман совсем короткий — полторы сотни страниц. Скорее это даже повесть, чем полноценный роман. Невольно возникает мысль, что этой тоненькой книжкой 85-летний писатель подводит итог своего творчества. При всей своей простоте этот мини-роман шокирует откровенно глубокими мыслями, и конечно, в некоторых местах он смешной.

Книга итоговая и потому довольно грустная. Местами автор даже предстает мрачноватым мизантропом, которого раздражает бестолковое людское море, бессмысленная суета и сутолока. Даже очередь на выставку Шагала в парижском музее в Люксембургском саду оказывается отталкивающим и непреодолимым препятствием. (Невольно вспомнилась прошлогодняя выставка Валентина Серова в Третьяковке в парке Музеон: я направлялся на открытие книжной ярмарки Non/fiction в ЦДХ и случайно попал на эту выставку, когда там еще не возникла громадная очередь, стоявшая на морозе и вызывавшая удивление СМИ.) Прорисовываются мысли, намекающие на самоубийство, на эвтаназию, на ликвидацию ничтожного человечества. Впрочем, многие мысли звучат, словно во сне: их можно понимать как неясные грезы. Мать, уехавшая в Америку, нашептывает брошенному ею сыну-парижанину во сне:

«Мне нравится то, что ты мне рассказывал, мне нравится, что ты придумываешь, и мне нечего добавить. Разве что про пупок. Для тебя образ женщины без пупка — это ангел. А для меня Ева — первая женщина. Она родилась не из чрева, а из каприза, каприза создателя. Именно из ее вульвы, вульвы первой женщины без пупка, и протянулась первая нитка пуповины. Если верить Библии, оттуда протянулись и другие пуповины, и к концу каждой был привязан маленький человечек: мужчина или женщина. Тела мужчин не продолжались ничем, они были бесполезны, а вот из женского полового органа выходила другая веревочка, и на конце ее была еще одна женщина или еще один мужчина, и все это, повторившись миллионы миллионов раз, превращалось в огромное дерево, созданное сплетением бесконечного количества тел, дерево, ветки которого касались неба. А корни этого гигантского дерева укрепились, только представь себе, в вульве единственной маленькой женщины, самой первой женщины, этой несчастной Евы без пупка.

Я, когда забеременела, представляла себя частью этого дерева, мне виделось, что я подвешена на одну из таких веревочек-пуповин, а ты, еще не родившийся, парил в пустоте, привязанный к пуповине, протянувшейся из моего тела, и с этого самого момента я мечтала, чтобы какой-нибудь убийца внизу перерезал горло женщине без пупка, я представляла себе, как ее тело агонизирует, умирает, разлагается, и это растущее из нее дерево, внезапно лишившись корней, основания, падает на землю, и бесконечное множество его ветвей обрушивается, словно гигантский ливень, пойми меня правильно, не то чтобы я мечтала о завершении истории человечества, об уничтожении всякого будущего, нет-нет, я хотела исчезновения всех людей с их прошлым и будущим, с их началом и концом, со всем сроком их существования, с их памятью, с Нероном и Наполеоном, Буддой и Иисусом, я хотела исчезновения дерева, с его корнями в крошечном животе без пупка первой глупой женщины, не ведающей, что она делает и какой ужас сулит нам всем это ее убогое совокупление, которое наверняка не доставило ей ни малейшей радости...»

Неоднократно упоминаемый в романе пупок и бесконечная череда «веревочек», связывающих человечество, вызывает уныние из-за незначительности и банальности. Мне это напомнило идею английского этолога и эволюционного биолога Ричарда Докинза, развившего геноцентрический взгляд на эволюцию, описанный в книгах «Эгоистичный ген» и «Расширенный фенотип». Он продвигает идею, что ген является ключевой единицей отбора в эволюции, а фенотип, при всем его разнообразии и великолепии, — всего лишь цветочки, незначительное украшение ДНК.

Четыре немолодых приятеля-парижанина, Ален, Рамон, Шарль и Калибан, в разных местах думают о схожих, но одновременно различных и зачастую совершенно несущественных вещах. Их пути то и дело пересекаются в городе, и они о чем-то говорят, рассуждают и снова говорят. Но речи их печальны и незначительны. Мы наблюдаем торжество незначительности, провозглашенное в названии книги. Постаревшие друзья, Париж, их маленькие трагедии и личные драмы, бессмысленный советский мир. Меняются места, время, декорации, люди, но вечные вопросы остаются теми же. Все это сливается в безрадостную мозаику, смысл которой в том, что мир героев экзистенциален, но незначителен. Словно марионетки в кукольном театре, в параллельно сочиняемой Рамоном пьесе, они размышляют о смысле жизни, о счастье, о свободе выбора. Но ответа определенно не находят. Тщательно оберегаемая бутылка арманьяка урожая года рождения Калибана так же неизбежно разбивается, как в пьесе Чехова выстреливает ружье, висящее на стене. Рамон замечает:

— Ты не читал Гегеля? Разумеется, нет. Ты даже не знаешь, кто это. Но наш учитель когда-то заставил меня его изучать. Размышляя о комическом, Гегель говорит, что настоящий юмор невозможен без хорошего настроения, послушай, вот буквально его слова: «неизменно прекрасное настроение»; «unendliche Wohlgemutheit». Не насмешка, не сатира, не сарказм. Лишь с высот прекрасного настроения ты можешь любоваться нескончаемой человеческой глупостью и смеяться над нею.

Вставные анекдоты о Сталине и его политбюро появились видимо из пьесы для кукольного спектакля. Они могли бы вызвать недоумение, если не помнить отношение Кундеры к советскому тоталитаризму и оккупации Чехословакии в 1968 году. Сталин представлен фонтанирующим шутником с довольно странными шутками. Рассказанный им анекдот о 24 куропатках подчеркивает все ту же незначительность, как и сталинские интриги в духе пьес Шекспира с подслушиванием членов политбюро в туалете с фаянсовыми писсуарами в форме ракушек, с яркими цветочными орнаментами. После истории с куропатками, которую Сталин рассказывал члена политбюро, Хрущев орал в туалете и исторгал презрение, знаменуя наступление новых времен: закат эпохи сталинских шуток.

А бестолковый, но верный и терпеливый «всесоюзный староста» Калинин (как его когда-то назвал Троцкий), страдающий простатитом и недержанием мочи, хоть и в мокрых штанах, но удостаивается величественной награды: переименования Кенигсберга в Калининград, хотя Сталин пытается заставить философствовать своих невежественных партийных товарищей:

В компании тех же товарищей, сидя за тем же большим столом, Сталин оборачивается к Калинину:

— Поверь, дорогой, я тоже не сомневаюсь, что город великого Иммануила Канта навсегда останется Калининградом. А раз уж ты покровитель этого города, можешь нам сказать, какова самая важная идея у Канта?

Калинин понятия об этом не имеет. И тогда, как водится, Сталин, которому надоело их невежество, отвечает сам:

— Самая важная идея Канта — это «вещь в себе», по-немецки «Dich an sich». Кант считал, что вне наших представлений находится объективная вещь, «Dich», которую мы не в состоянии познать, однако она реальна. Но это ложная идея. Вне наших представлений нет никакой «вещи в себе», никакого «Dich an sich» (Правильно: «Ding an sich» — «вещь сама по себе», теперь переводят так. — Александр Петроченков).

Присутствующие растерянно слушают его, а Сталин продолжает:

— Шопенгауэр оказался ближе к истине. Какова, товарищи, величайшая идея Шопенгауэра?

Товарищи избегают насмешливого взгляда экзаменатора, и тот, как водится, в конце концов отвечает сам:

— Величайшая идея Шопенгауэра, товарищи, это мир как воля и представление. Это значит, что за видимым миром нет ничего объективного, никакой «вещи в себе», и чтобы заставить существовать это представление, чтобы сделать его реальным, необходима воля; огромная воля, которая и должна внушить это представление.

Жданов робко возражает:

— Иосиф, что значит — мир как представление? Всю жизнь ты велел нам утверждать, что это все измышления идеалистической буржуазной философии!

Сталин:

— Скажите, товарищ Жданов, каково главное свойство воли?

Жданов молчит, и Сталин отвечает сам:

— Свобода. Она может утверждать все, что хочет. Допустим. Но вопрос в другом: представлений о мире существует столько же, сколько людей на земле; это неизбежно создает хаос; как же упорядочить этот хаос? Ответ прост: навязав всем одно представление. И его можно навязать только волей, единственной огромной волей, которая превыше всех прочих проявлений воли. Это я и сделал, насколько мне позволили силы. И уверяю вас, под влиянием сильной воли люди в конце концов могут поверить во что угодно! Да, товарищи, во что угодно!

Сталин хохочет, и по его голосу понятно, как он счастлив.

Такая вот юмористическая сталинская философия. Вспомнив историю с куропатками, Сталин лукаво смотрит на своих соратников, особенно на толстенького Хрущева, у которого в этот момент ярко краснеют щеки, и говорит, что ему перестали верить, потому что его воля ослабела, так как всю ее он растратил на мечту, в которую поверил весь мир. Он вложил в нее все свои силы, пожертвовав собой ради человечества.

Можно, конечно, встать в позу педанта и воскликнуть, что писающийся старик Калинин никак не мог состоять в одном политбюро с Брежневым. Ведь Брежнев впервые познакомился со Сталиным в октябре 1952 года во время ХIХ съезда ВКП(б), где Сталин выступил со своей последней речью и не был переизбран Генеральным секретарем ЦК ВКП(б). Брежнев стал кандидатом в члены Президиума ЦК, когда молодые партийные функционеры фактически совершили переворот и за несколько месяцев до смерти отстранили от верховной власти слабого и больного Сталина. Калинин умер еще в июне 1946 года, а Жданов — в 1948 году.

Словно кукловод, Милан Кундера дирижирует своими героями-марионетками, чтобы те играли жизнь, словно в пьесе современного Шекспира. Думаю, эту небольшую книгу «Торжество незначительности» мне захочется перечитать, чтобы лучше понять мотивы и уточнить высказывания ее персонажей. В финале Рамон поясняет:

— Д'Ардело, я уже давно собирался вам кое-что сказать. О ценности незначительности. <…> Сейчас незначительность предстает передо мной совершенно в другом свете, в более ярком свете, так сказать разоблачительном. Незначительность, друг мой, это самая суть существования. Она с нами всегда и везде. Она даже там, где никто не желает ее видеть: в ужасах, в кровавой борьбе, в самых страшных несчастьях. Чтобы распознать ее в столь драматических условиях и назвать собственным именем, порой необходимо мужество. Но надо не только ее распознать, необходимо ее полюбить, эту незначительность, да, надо научиться ее любить. И здесь, в этом парке, с нами, посмотрите, друг мой, она предстает во всей своей очевидности, во всем своем простодушии, во всей своей красоте. Да-да, именно красоте…

Кажется, будто в книге Кундеры нет ничего особенного, вернее сказать, ничего значительного. Похоже, Кундера того и хотел: написать мини-роман, в котором нет значительных слов и идей. И рисунки, нарисованные автором к этой книге, тоже больше похожи на наивное детское творчество.

Ничто. Ничтожество. Невежество. Незначительность.

Милан Кундера. Торжество незначительности (La fête de l'insignifiance). / Перевод: Алла Смирнова. — М.: Азбука-Аттикус, Азбука, 2016. — 160 с. — Тираж 7000 — (Серия: Азбука-бестселлер) — Возрастные ограничения: 16+.