Прочитал роман «Околоноля», а потом несколько дней возвращался к тексту, перечитывал разные отрывки, понимая, что чего-то важного в романе не понял или не почувствовал, и придется его перечитывать снова.
Разумеется, первое, что меня занимало, когда я читал «Околоноля», кто же автор? Собственно, в этой интриге и состоит главная фишка романа неизвестного автора. Полагаю, именно из-за этого пиар-хода книгу и покупают так охотно. Если бы не эта изощренная интрига с намеком на кремлевские властные структуры, едва ли об этом романе многие узнали так быстро. Так что это роман с пиаром. С настоящим политическим пиаром, без дураков. Еще до прочтения романа многие невольно прониклись слухами о новом бренде: якобы роман «Околоноля» написал сам глава кремлевской администрации Владислав Сурков. Его жену зовут Наталья Дубовицкая. Оттуда, якобы, и возник псевдоним Натан Дубовицкий. Впрочем, по-еврейски Натан — «дарованный Богом». Интересно, это нескромный намек на заоблачную должность или на писательский дар автора?
Читая роман, я невольно искал доказательства, что не мог Сурков написать такую книгу, столь откровенно циничную и аморальную, но не лишенную чувства юмора. Ведь центральная тема романа — насколько все прогнило в датском королевстве. И речь не идет лишь о скрытых цитатах из «Гамлета», так как материалец полностью наш, родной, российский. Ведь действительно во власти все насквозь прогнило. И Россия постепенно скатывается к средневековому феодализму. Главе кремлевской администрации и главному идеологу известно об этом лучше других, я полагаю.
А вот шутки и всякие изысканные художества на эту тему, как мне кажется, ему по должности не положены. Неуместны они как-то. Вот попробуйте представить себе тов. Суслова романистом-юмористом! Нонсенс. Пардон, многие читатели этого блога, наверное, уже и не помнят, кто был такой тов. Суслов. Поясняю: он заведовал идеологией в ЦК КПСС. Примерно, как сейчас тов. Сурков, только без ЦК КПСС.
Поговаривают, что все-таки автором романа является Сурков. Но из соображений политкорректности или хитрости на всякий случай решил не подставляться и скрылся под ником Натана Дубовицкого. А вдруг начальство не поймет юмора и не оценит его писательского дара? Вдруг двуглавый тандем хрюкнет что-нибудь против такой литературы? Поэтому-то Сурков и сохранил себе путь к отступлению, чтобы не лишиться кресла за красной кремлевской стеной.
И все же мне трудно согласиться со слухами, будто главный идеолог Кремля и создатель молодежного движения «Наши» мог написать этот роман, хотя такой намек никак не опровергают ни главный редактор «Русского пионера» Колесников, ни сам Владислав Сурков в своей рецензии и выступлении, обнаруженных на сайте «Русского пионера». По-моему, такое творчество логически, нравственно, профессионально, идеологически несовместимо с должностью Суркова. И хотя Сурков довольно творчески создает новую идеологию, национальную идею и суверенную демократию, роман написал, я полагаю, все-таки не он. Кстати, знаете, каково полное название созданного им хунвейбинского движения «Наши»? Я только недавно узнал это: «Межрегиональная общественная организация содействия развитию суверенной демократии». Во как!
Кто-то подсказал мне, что автором романа может быть Виктор Пелевин. Намеков на произведения Пелевина в тексте романа и правда содержится немало. Они видны невооруженным глазом. Но написал это точно не Пелевин. Слишком поверхностно, мелко, суетно, фельетонно что ли. Пелевин обычно копает гораздо глубже. К тому же у Виктора Олеговича Пелевина только что вышел новый роман «Т». Поэтому невозможно представить, что он одновременно писал еще и «Околоноля». Ведь в тексте этого кремлевского романа содержится столько самых свежих связей с текущей политикой и экономическим кризисом, заставляющих заключить, что роман написан не позже, чем весной или в начале лета 2009 года, что из авторов можно сразу исключить Виктора Пелевина, хотя анонимный автор и пытается привязать свой текст не только к Шекспиру, но и Пелевину.
«Здесь водились в изобилии мелкие злобные и плодовитые, как насекомые, бунтующие графоманы». Это ведь так про Виктора Олеговича сказано в романе? Завистливо и зло, мягко говоря. Впрочем, в романе явственно присутствует и Владимир Сорокин. А ведь направляемые из Кремля «нашисты» в свое время всенародно прославились именно тем, что рвали в клочья и бросали роман «Голубое сало» Сорокина в огромный импровизированный унитаз напротив Большого театра — такую картинку многократно показывали по ТВ. А писатель Дмитрий Быков утверждает, что обнаружил в романе «Околоноля» множество отсылок к своему роману «ЖД» (увы, я не читал этот его роман), и даже считает по этой причине «Околоноля» энциклопедией русской литературы последнего десятилетия.
Подозреваю, что анонимным автором текста все-таки является некто из кремлевской администрации. Может быть, кто-то из тех талантливых политтехнологов, пиарщиков или спичрайтеров, профессионально придумывающий всякие политические акции и пишущий речи для больших начальников (типа "Россия вперед!"), хотя и комплектующий из-за ущемленного авторского тщеславия, так как сам всегда остается в тени больших политических фигур. Give me some light, — восклицает неизвестный автор. Это одновременно и эпиграф к роману, и цитата из «Гамлета»: там Король требует света, чтобы покинуть разоблачительный спектакль, устроенный Гамлетом.
Вышедший в свет всего пару месяцев назад роман «Околоноля» состоит не только из текста, но и из хорошо продуманного и превосходно поставленного спектакля-перформанса по его раскрутке — ради привлечения внимания публики. В этом пиар-спектакле уже участвует немало известных персон: Олег Табаков, Никита Михалков, Кирилл Серебренников, Тина Канделаки и многие другие, как поклонники, так и идейные противники — причем не только романа, но и кремлевской бюрократии. Равнодушных нет. Получается, что занятная конспирология этого романа плавно перетекает в неизбежный финансовый успех.
Кстати, еще одна причина, почему Сурков не стал бы писать этот роман, состоит в том, что тема мелковата. Автор «Околоноля» слишком озабочен нынешним российским книжным бизнесом, в котором действительно случается применение огнестрельного оружия. Для главы кремлевской администрации, в анамнезе которого была работа у Михаила Ходорковского в банке МЕНАТЕП и в других аналогичных бизнес-структурах, опускаться до такой мелочи, как книжный бизнес, слишком мелко и недостойно. На таких заоблачных высотах гораздо логичнее размышлять в ином масштабе — о сырьевой сверхдержаве, о всенародных богатствах, о трубе, о «Северном потоке», о недрах, об офшорах, а вовсе не о том, как скупать права на гениальные произведения у спившихся литераторов. Это скорее похоже на тонкий изощренный юмор интеллектуала, когда смакуется невероятная ситуация, будто губернаторы и братки, вместо нефти и прочих реальных богатств, эстетствуют и охотятся за стихами и рассказами в промежутке между баней и пожертвованиями храмам и монастырям. Только вдумайтесь, насколько эта ситуация комична! Читая эти места в романе, я невольно представлял себе руководителей России со свечками в руках целующих иконы перед телекамерами. Всем ведь известно, что ВВП каждый день проводит в бассейне минут по сорок, да и его гипертрофированная религиозность не секрет. Намек? Примерно такой же, как скупка душ нищих писателей напоминает о «Мертвых душах» Николая Васильевича Гоголя.
Роман пародирует не только русскую словесность последнего десятилетия. Эстеты обнаружат в этом романе немало скрытых цитат и постмодернистских намеков. Там есть прямые и скрытые цитаты и намеки не только на Шекспира, Борхеса или Сашу Соколова. Владимира Набокова тоже долго искать не приходится. И Булгакова. И Франца Кафку. Не остались без намека Герман Гессе, Джек Керуак и Иосиф Бродский. Самовлюбленный герой романа Егор Самоходов размышляет: «Человеки бывают двух сортов — юзеры и лузеры. Юзеры пользуются, лузеры ползают. Юзеров мало, лузеров навалом. Лузер ли я позорный или царственный юзер?» Это у М. Горького «рожденный ползать, летать не может». Да и Ф.М. Достоевского трудно не узнать с его ницшеанским вопросом: «Тварь ли я дрожащая?» И хотя этот самый самовлюбленный герой Егор Самоходов, красавчик и бывший десантник, способный убивать легко, без размышлений и моральных угрызений, знает множество ключевых слов, типа «гуссерль» и «витгентштейн», и по этой причине мнит себя чуть ли не сверхчеловеком, он остается полным, точнее, совершенно «пустым» ничтожеством.
Пересказать сюжет романа почти невозможно. Собственно, почти никакого сюжета в романе «Околоноля» нет. Есть лишь портрет постепенного превращения главного героя протяженностью 120 страниц, этакого сверхчеловека и героя нашего времени Егора Самоходова, который «телефоном владел несколько хуже, чем пистолетом». Героя нашего времени окружает соответствующая ужасающая публика, тоже из нашего времени. Герой старательно и самозабвенно ищет любви, но все никак не находит. «Я ненавижу жизнь за то, что слишком люблю её, а она меня нет».
Кстати, про жизнь в романе сильно сказано. Про жизнь и про власть, как проявление жизни. «Жизнь же хоть и задиристая, но ведь при том и маленькая совсем, и хлипкая, и в сущности, такая смешная. Возомнила о себе, дерзит, а ведь забилась в температурный зазор градусов в десять, в такую прореху в физике и грозит оттуда тьме, и зовет бога тощим голосом, и отвоёвывает какие-то микроскопические высотки у беспредельной смерти. Глупая, неказистая, отважная жизнь. Мне жизнь жалко и свою, и вашу, нашу всю. Топорщится, подпрыгивает, чтоб выше казаться. А потом раз — и нет её. Глупо и красиво. Я за жизнь. А вы против. Так что власть — это так, что первое под руку попало.»
«И люблю бога от нелюбви людям невыносимой. Люблю бога за то, что он не человек. И думаю — больше не за что его любить. Не за всех же этих тварей его, не за червей же и мокриц, не за палочку Коха и спирохету бледную, не за Иосифа же Виссарионовича и Адольфа Алоизовича любить его. Не за всю же эту беду непролазную и смерть с мир величиной…»
Герой мучительно ищет любви, но не находит. «Что я за сволочь! Господи, почему я никого не люблю!» А ведь согласно Первому посланию к коринфянам, глава 13, которое не раз упоминается в романе, если кто имеет все, а любви не имеет, то нет ему в том никакой пользы. Только проститутка Плакса, вызывает у героя сильные чувства. Но и от этого нет ему никакой пользы, а лишь бесплодная и опасная поездка на Кавказ, контролируемый подпольным хазарским каганатом, в поисках убитой в фильме «Кафкас Пикчерс» любимой проститутки. Финальные сцены романа словно списаны из набоковской «Лолиты», хотя смысл имеют совсем иной — мистический, почти религиозный. Совершив последнее убийство убийцы в отмщение за убитую любовь, словно в рассказах переживших клиническую смерть, едва живой герой встречает свою спящую любимую и одновременно видит себя со стороны, тем самым как бы обретая душу и обретая вечную жизнь. Впрочем, религии в этом описании души не больше, чем в произведениях Курта Воннегута, где описываются путешествия души на тот свет после смерти.
Роман «Околоноля» вызывает, прямо скажу, не самые радостные чувства и мысли. Хотя он и заканчивается галлюцинацией или мистическим видением этакого рая, напоминающего «беспредельное то ли поле, то ли море волнистого света». И в этом раю «все были живы. Все хороши. Всё было снова. Всё — поправимо». С чего бы это вдруг, если жизнь столь коротка, хрупка и необратима?
Разумеется, первое, что меня занимало, когда я читал «Околоноля», кто же автор? Собственно, в этой интриге и состоит главная фишка романа неизвестного автора. Полагаю, именно из-за этого пиар-хода книгу и покупают так охотно. Если бы не эта изощренная интрига с намеком на кремлевские властные структуры, едва ли об этом романе многие узнали так быстро. Так что это роман с пиаром. С настоящим политическим пиаром, без дураков. Еще до прочтения романа многие невольно прониклись слухами о новом бренде: якобы роман «Околоноля» написал сам глава кремлевской администрации Владислав Сурков. Его жену зовут Наталья Дубовицкая. Оттуда, якобы, и возник псевдоним Натан Дубовицкий. Впрочем, по-еврейски Натан — «дарованный Богом». Интересно, это нескромный намек на заоблачную должность или на писательский дар автора?
Читая роман, я невольно искал доказательства, что не мог Сурков написать такую книгу, столь откровенно циничную и аморальную, но не лишенную чувства юмора. Ведь центральная тема романа — насколько все прогнило в датском королевстве. И речь не идет лишь о скрытых цитатах из «Гамлета», так как материалец полностью наш, родной, российский. Ведь действительно во власти все насквозь прогнило. И Россия постепенно скатывается к средневековому феодализму. Главе кремлевской администрации и главному идеологу известно об этом лучше других, я полагаю.
А вот шутки и всякие изысканные художества на эту тему, как мне кажется, ему по должности не положены. Неуместны они как-то. Вот попробуйте представить себе тов. Суслова романистом-юмористом! Нонсенс. Пардон, многие читатели этого блога, наверное, уже и не помнят, кто был такой тов. Суслов. Поясняю: он заведовал идеологией в ЦК КПСС. Примерно, как сейчас тов. Сурков, только без ЦК КПСС.
Поговаривают, что все-таки автором романа является Сурков. Но из соображений политкорректности или хитрости на всякий случай решил не подставляться и скрылся под ником Натана Дубовицкого. А вдруг начальство не поймет юмора и не оценит его писательского дара? Вдруг двуглавый тандем хрюкнет что-нибудь против такой литературы? Поэтому-то Сурков и сохранил себе путь к отступлению, чтобы не лишиться кресла за красной кремлевской стеной.
И все же мне трудно согласиться со слухами, будто главный идеолог Кремля и создатель молодежного движения «Наши» мог написать этот роман, хотя такой намек никак не опровергают ни главный редактор «Русского пионера» Колесников, ни сам Владислав Сурков в своей рецензии и выступлении, обнаруженных на сайте «Русского пионера». По-моему, такое творчество логически, нравственно, профессионально, идеологически несовместимо с должностью Суркова. И хотя Сурков довольно творчески создает новую идеологию, национальную идею и суверенную демократию, роман написал, я полагаю, все-таки не он. Кстати, знаете, каково полное название созданного им хунвейбинского движения «Наши»? Я только недавно узнал это: «Межрегиональная общественная организация содействия развитию суверенной демократии». Во как!
Кто-то подсказал мне, что автором романа может быть Виктор Пелевин. Намеков на произведения Пелевина в тексте романа и правда содержится немало. Они видны невооруженным глазом. Но написал это точно не Пелевин. Слишком поверхностно, мелко, суетно, фельетонно что ли. Пелевин обычно копает гораздо глубже. К тому же у Виктора Олеговича Пелевина только что вышел новый роман «Т». Поэтому невозможно представить, что он одновременно писал еще и «Околоноля». Ведь в тексте этого кремлевского романа содержится столько самых свежих связей с текущей политикой и экономическим кризисом, заставляющих заключить, что роман написан не позже, чем весной или в начале лета 2009 года, что из авторов можно сразу исключить Виктора Пелевина, хотя анонимный автор и пытается привязать свой текст не только к Шекспиру, но и Пелевину.
«Здесь водились в изобилии мелкие злобные и плодовитые, как насекомые, бунтующие графоманы». Это ведь так про Виктора Олеговича сказано в романе? Завистливо и зло, мягко говоря. Впрочем, в романе явственно присутствует и Владимир Сорокин. А ведь направляемые из Кремля «нашисты» в свое время всенародно прославились именно тем, что рвали в клочья и бросали роман «Голубое сало» Сорокина в огромный импровизированный унитаз напротив Большого театра — такую картинку многократно показывали по ТВ. А писатель Дмитрий Быков утверждает, что обнаружил в романе «Околоноля» множество отсылок к своему роману «ЖД» (увы, я не читал этот его роман), и даже считает по этой причине «Околоноля» энциклопедией русской литературы последнего десятилетия.
Подозреваю, что анонимным автором текста все-таки является некто из кремлевской администрации. Может быть, кто-то из тех талантливых политтехнологов, пиарщиков или спичрайтеров, профессионально придумывающий всякие политические акции и пишущий речи для больших начальников (типа "Россия вперед!"), хотя и комплектующий из-за ущемленного авторского тщеславия, так как сам всегда остается в тени больших политических фигур. Give me some light, — восклицает неизвестный автор. Это одновременно и эпиграф к роману, и цитата из «Гамлета»: там Король требует света, чтобы покинуть разоблачительный спектакль, устроенный Гамлетом.
Вышедший в свет всего пару месяцев назад роман «Околоноля» состоит не только из текста, но и из хорошо продуманного и превосходно поставленного спектакля-перформанса по его раскрутке — ради привлечения внимания публики. В этом пиар-спектакле уже участвует немало известных персон: Олег Табаков, Никита Михалков, Кирилл Серебренников, Тина Канделаки и многие другие, как поклонники, так и идейные противники — причем не только романа, но и кремлевской бюрократии. Равнодушных нет. Получается, что занятная конспирология этого романа плавно перетекает в неизбежный финансовый успех.
Кстати, еще одна причина, почему Сурков не стал бы писать этот роман, состоит в том, что тема мелковата. Автор «Околоноля» слишком озабочен нынешним российским книжным бизнесом, в котором действительно случается применение огнестрельного оружия. Для главы кремлевской администрации, в анамнезе которого была работа у Михаила Ходорковского в банке МЕНАТЕП и в других аналогичных бизнес-структурах, опускаться до такой мелочи, как книжный бизнес, слишком мелко и недостойно. На таких заоблачных высотах гораздо логичнее размышлять в ином масштабе — о сырьевой сверхдержаве, о всенародных богатствах, о трубе, о «Северном потоке», о недрах, об офшорах, а вовсе не о том, как скупать права на гениальные произведения у спившихся литераторов. Это скорее похоже на тонкий изощренный юмор интеллектуала, когда смакуется невероятная ситуация, будто губернаторы и братки, вместо нефти и прочих реальных богатств, эстетствуют и охотятся за стихами и рассказами в промежутке между баней и пожертвованиями храмам и монастырям. Только вдумайтесь, насколько эта ситуация комична! Читая эти места в романе, я невольно представлял себе руководителей России со свечками в руках целующих иконы перед телекамерами. Всем ведь известно, что ВВП каждый день проводит в бассейне минут по сорок, да и его гипертрофированная религиозность не секрет. Намек? Примерно такой же, как скупка душ нищих писателей напоминает о «Мертвых душах» Николая Васильевича Гоголя.
Роман пародирует не только русскую словесность последнего десятилетия. Эстеты обнаружат в этом романе немало скрытых цитат и постмодернистских намеков. Там есть прямые и скрытые цитаты и намеки не только на Шекспира, Борхеса или Сашу Соколова. Владимира Набокова тоже долго искать не приходится. И Булгакова. И Франца Кафку. Не остались без намека Герман Гессе, Джек Керуак и Иосиф Бродский. Самовлюбленный герой романа Егор Самоходов размышляет: «Человеки бывают двух сортов — юзеры и лузеры. Юзеры пользуются, лузеры ползают. Юзеров мало, лузеров навалом. Лузер ли я позорный или царственный юзер?» Это у М. Горького «рожденный ползать, летать не может». Да и Ф.М. Достоевского трудно не узнать с его ницшеанским вопросом: «Тварь ли я дрожащая?» И хотя этот самый самовлюбленный герой Егор Самоходов, красавчик и бывший десантник, способный убивать легко, без размышлений и моральных угрызений, знает множество ключевых слов, типа «гуссерль» и «витгентштейн», и по этой причине мнит себя чуть ли не сверхчеловеком, он остается полным, точнее, совершенно «пустым» ничтожеством.
Пересказать сюжет романа почти невозможно. Собственно, почти никакого сюжета в романе «Околоноля» нет. Есть лишь портрет постепенного превращения главного героя протяженностью 120 страниц, этакого сверхчеловека и героя нашего времени Егора Самоходова, который «телефоном владел несколько хуже, чем пистолетом». Героя нашего времени окружает соответствующая ужасающая публика, тоже из нашего времени. Герой старательно и самозабвенно ищет любви, но все никак не находит. «Я ненавижу жизнь за то, что слишком люблю её, а она меня нет».
Кстати, про жизнь в романе сильно сказано. Про жизнь и про власть, как проявление жизни. «Жизнь же хоть и задиристая, но ведь при том и маленькая совсем, и хлипкая, и в сущности, такая смешная. Возомнила о себе, дерзит, а ведь забилась в температурный зазор градусов в десять, в такую прореху в физике и грозит оттуда тьме, и зовет бога тощим голосом, и отвоёвывает какие-то микроскопические высотки у беспредельной смерти. Глупая, неказистая, отважная жизнь. Мне жизнь жалко и свою, и вашу, нашу всю. Топорщится, подпрыгивает, чтоб выше казаться. А потом раз — и нет её. Глупо и красиво. Я за жизнь. А вы против. Так что власть — это так, что первое под руку попало.»
«И люблю бога от нелюбви людям невыносимой. Люблю бога за то, что он не человек. И думаю — больше не за что его любить. Не за всех же этих тварей его, не за червей же и мокриц, не за палочку Коха и спирохету бледную, не за Иосифа же Виссарионовича и Адольфа Алоизовича любить его. Не за всю же эту беду непролазную и смерть с мир величиной…»
Герой мучительно ищет любви, но не находит. «Что я за сволочь! Господи, почему я никого не люблю!» А ведь согласно Первому посланию к коринфянам, глава 13, которое не раз упоминается в романе, если кто имеет все, а любви не имеет, то нет ему в том никакой пользы. Только проститутка Плакса, вызывает у героя сильные чувства. Но и от этого нет ему никакой пользы, а лишь бесплодная и опасная поездка на Кавказ, контролируемый подпольным хазарским каганатом, в поисках убитой в фильме «Кафкас Пикчерс» любимой проститутки. Финальные сцены романа словно списаны из набоковской «Лолиты», хотя смысл имеют совсем иной — мистический, почти религиозный. Совершив последнее убийство убийцы в отмщение за убитую любовь, словно в рассказах переживших клиническую смерть, едва живой герой встречает свою спящую любимую и одновременно видит себя со стороны, тем самым как бы обретая душу и обретая вечную жизнь. Впрочем, религии в этом описании души не больше, чем в произведениях Курта Воннегута, где описываются путешествия души на тот свет после смерти.
Роман «Околоноля» вызывает, прямо скажу, не самые радостные чувства и мысли. Хотя он и заканчивается галлюцинацией или мистическим видением этакого рая, напоминающего «беспредельное то ли поле, то ли море волнистого света». И в этом раю «все были живы. Все хороши. Всё было снова. Всё — поправимо». С чего бы это вдруг, если жизнь столь коротка, хрупка и необратима?
