Малкольм Гладуэлл. Бомбардировочная мафия. Мечты о гуманной войне и кровавые будни Второй мировой

 

Эту книгу написал известный в США поп-журналист и писатель Малкольм Гладуэлл, автор шести книг-бестселлеров. Гладуэлл также сооснователь и президент Pushkin Industries, компании, выпускающей аудиокниги и подкасты.

В этой книге он рассказывает о небольшой группе авиаторов из США, вынашивавших идеи точного прицельного бомбометания. Точность попадания бомб могла изменить всю военную доктрину применения авиации и потенциально позволила бы снизить количество жертв среди солдат противника и особенно среди мирного населения. Война могла стать менее кровопролитной и жестокой.

Для 30-х годов XX века такая идея была совершенно революционной и ее мало кто понимал: вместо того чтобы уничтожать ковровыми бомбардировками всё живое на огромной территории, «бомбардировочная мафия» предлагала использовать самолеты нового класса (бомбардировщики В-17 и В-29), которые смогли бы точечно выводить из строя ключевые военные и гражданские объекты.

«Мафия» состояла всего лишь из дюжины американских офицеров-аристократов, но об их идеях  командование долго не хотело и слушать. Они теоретически смоделировали и показали: чтобы парализовать жизнь в Нью-Йорке, достаточно нанести всего 17 бомбовых ударов, причем не по мостам и промышленным предприятиям, а по акведукам, водоводам и узлам электроэнергетики. Минимум бомб, жертв и разрушений, но жизнь в городе становится совершенно невозможной.

Эти идеи «мафия» пыталась продвинуть во время Второй мировой войны в Европе. Ими заинтересовались в штабах, но нашлось немало причин, почему осуществить их оказалось невозможно. Точность бомбометания оставалась недостаточно высокой, и для прицельного бомбометания надо было бомбить днем и в условиях хорошей видимости. Но союзники-англичане, не успевшие понять смысл этой доктрины, были категорически против. Они считали, что бомбить нужно только по ночам, так безопаснее, нет ПВО, но бомбить при этом надо вслепую большие площади.

Весь пафос книги направлен на то, чтобы показать, какие гуманистические и нравственные мысли были в головах некоторых американских военных, но обстоятельства заставляли применять совсем другую стратегию: максимум решительности, бомб, насилия и жестокости, чтобы быстрее победить противника и заставить его сдаться.

Гладуэлл в своем повествовании переплетает судьбы нескольких героев — изобретателя бомбового прицела, американских и британских генералов и инженеров. Все они работали на благо своего народа, но по-разному видели оптимальный способ ведения войны, и на страницах этой публицистической книги история такого противостояния выглядит драматичным документальным триллером.

Целая глава книги посвящена изобретению и испытанию напалма в Гарварде. Книга раскрывает немало любопытных деталей, хотя не все они выглядят достаточно достоверно в передаче автора, а о некоторых важных вещах он и вовсе умалчивает. 

Например, о знаменитой бомбардировке Дрездена 13 февраля 1945 года упоминается лишь мельком, и автор утверждает: там погибло 25 тысяч человек. Википедия сообщает: «Оценки количества погибших разнились от 100 тысяч в официальных немецких отчётах времён войны до 275 тысяч… В 1964 году генерал-лейтенант ВВС США Айра Икер оценивал число жертв в 135 тысяч погибших. В 1977 году в Советской военной энциклопедии было приведено число погибших в 135 тысяч человек». Но в 2010 году опубликован официальный отчет комиссии (через 65 лет!), утверждающей, что в Дрездене погибло 25 тысяч человек. Такие цифры стали официальными только после того, как США обвинили в применении зажигательных средств как оружия массового поражения, более страшного, чем атомная бомба в Хиросиме. США обвиняли в возможном испытании напалма в Дрездене.

С официальными цифрами явно что-то нечисто. В 2008 году комиссия немецких историков, работавших по заказу города Дрезден, неожиданно оценила количество погибших в диапазоне от 18 до 25 тысяч человек. Другие оценки количества жертв доходили до 500 тысяч человек, но они были названы комиссией преувеличенными или основанными на сомнительных источниках. Комиссия была создана после того, как правая Национал-демократическая партия Германии, получив на выборах 2004 года места в парламенте Саксонии, начала публично сравнивать бомбардировки немецких городов с холокостом, приводя цифры до 1 миллиона жертв. Вот это сравнение с холокостом и привело к резкому снижению официального числа жертв немцев.

Немецкий писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе Гюнтер Грасс и бывший редактор The Times Саймон Дженкинс считают, что бомбардировки Дрездена были военным преступлением и преступлением против человечности. Наряду с холокостом бомбардировки Дрездена и ядерные удары по Хиросиме и Нагасаки также были военными преступлениями и актами геноцида. В Германии даже используют выражение Bombenholocaust («бомбовый холокост») применительно к бомбардировкам немецких городов союзниками, что не по вкусу евреям, считающим свои страдания монопольным брендом.

Похоже, число жертв бомбежки Дрездена действительно намеренно занижено. Население Дрездена, где не было никакой промышленности, насчитывало 642 тысячи человек, а в момент налётов увеличилось за счет 200-500 тысяч беженцев и нескольких тысяч солдат вермахта. Писатель Курт Воннегут описывает эту бомбардировку в своем знаменитом романе «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей» (1969). Воннегут был свидетелем уничтожения Дрездена и чудом уцелел, так как военнопленных держали в глубоком подвалах на скотобойне, а весь город сгорел. Но, повторю, в книге Малкольма Гладуэлла бомбежка Дрездена упомянута лишь однажды и вскользь, никаких деталей.

Официально считается, что настоящее применение напалма началось только через месяц после Дрездена — 10 марта 1945 года при массированной ковровой бомбардировке Токио самолетами В-29. Описанию подробностей этой операции в книге уделено много внимания, в основном направленных на то, какие трудности пришлось героически преодолеть американцам, чтобы сжечь Токио. Кстати, напалмом Токио бомбили трижды. Также до капитуляции 2 сентября 1945 года американцы бомбили 67 японских городов, за исключением Киото и других культурно-исторических мест. Число жертв во время войны никто подсчитать не мог. Их было полмиллиона, пишет Малкольм Гладуэлл, или миллион. Никто не знает. И бомбили настойчиво, решительно и постоянно. Ущерб и число жертв, разрушений и пожаров были громадные. В связи с этим высказано убеждение, что ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки были явно излишними. Несмотря на свой военный фанатизм, японцы всё равно сдались бы, не дожидаясь высадки сухопутных войск, которую США планировали на ноябрь.

Командующий стратегической авиацией генерал Кёртис Лемэй позже заявил: «Думаю, если бы мы проиграли войну, то меня судили бы как военного преступника». Однако он считает, что бомбардировки спасли много американских жизней, подтолкнув Японию к капитуляции.

Генерал Лемей выиграл битву, но проиграл войну, патетически восклицает автор в завершении книги, так как идея точечного бомбометания, сформулированная «бомбардировочной мафией» в настоящее время возобладала в связи с прогрессом военной техники: теперь бомбой с высоты 12 километров можно попасть не просто в отдельное здание, но в отдельную комнату в здании. Но напалм теперь под запретом: Барак Обама после инаугурации в январе 2009 года первым своим указом запретил применение зажигательных бомб.

И все же в книге множество очевидных недостатков. Хотя упоминается знаменитая фраза генерала Лемея о вьетнамцах: «мы загоним их в каменный век», ничего не сказано о напалмовых бомбардировках Вьетнама. Нет никаких подробностей об известных «рождественских бомбардировках» Ханоя в 1972 году, когда 129 стратегических бомбардировщиков В-52 нанесли по Северному Вьетнаму самый мощный удар в истории. Никакая «бомбардировочная мафия» в связи с этим не упоминается. Америка тогда действовала решительно, грубо и жестоко, не жалея напалма для коврового бомбометания. Глава американской делегации на переговорах Генри Киссинджер зашел в тупик, так как Ле Дык Тхо, представляющий северное коммунистическое правительство, отказывался идти на уступки в вопросе об обмене пленными. Но 8 января стороны вернулись за стол переговоров в Париже и 27 января было подписано Парижское мирное соглашение, что привело к освобождению некоторых американских военнопленных и стало началом вывода американских войск из Вьетнама. Об этом в книге ничего не сказано.

Есть множество и других ляпов и пробелов, которые пытаются восполнить многочисленные сноски и примечания переводчика и редакторов. На некоторых страницах книги имеется по 2-3 обширных примечания.

Ну и обычная для отечественных изданий non-fiction беда: в книге нет никакого предметного и именного указателя. В то время как в американском издании этой книги указатель (index) занимает два десятка станиц! Чтобы в уже прочитанной книге отыскать нужные имена и факты, приходится снова перечитывать всю книгу. Безобразие! В эпоху компьютеров издателям составлять такие указатели не так уж и трудно, но выкинув из книги указатель можно примитивно сэкономить на бумаге, а читатели этого не заметят. В России жадность часто побеждает здравый смысл. Вот почему я считаю, что покупать печатные книги не стоит, так как пользоваться электронными книгами удобнее благодаря возможности текстового поиска.

Малкольм Гладуэлл. Бомбардировочная мафия. Мечты о гуманной войне и кровавые будни Второй мировой (The Bomber Mafia: A Dream, a Temptation, and the Longest Night of the Second World War) / Переводчик: А. Капанадзе. — М.: Альпина Паблишер, 2022. — 226 с.

Курт Воннегут. Колыбель для кошки

 

Только что перечитал роман Курта Воннегута «Колыбель для кошки» (Cat's Cradle) — он написан в 1963 году. Это была самая первая книга моего любимого писателя, которую мне довелось прочитать более полувека назад. С тех пор я не перечитывал роман и сегодня многое воспринимал в нем словно читал впервые. Уже не помню, где я мог тогда прочитать этот роман. Скорее всего, в толстом журнале «Иностранная литература» в переводе Р. Райт-Ковалевой, так как многие новинки вначале публиковались  именно в этом журнале.

Однако мне было трудно поверить, что полвека назад я читал именно эту версию романа, так как Курт Воннегут довольно цинично надругался над всеми святынями и кумирами. Он отвергает всё, во что тогда еще сохранялась какая-то вера – и христианскую религию, и доверие к американской демократии, и веру в официальную свободу, а уж советскому тоталитарному коммунизму там тоже достается по полной в довольно крепких выражениях. Адольф Гитлер, Джо Сталин, Мао, Карл Маркс, Муссолини, Фидель Кастро, император Вильгельм – все эти картонные фигуры становятся мишенями для обстрела во время праздника Ста Мучеников за Демократию на острове Сан-Лоренцо в Карибском море. Трудно представить, чтобы такое святотатство публиковали в СССР. Но в книге, которую я только что прочитал, указано, что копирайт перевода 1992 года принадлежит Р. Райт-Ковалевой и наследникам. Так что, вполне возможно, в 1992 году политическая ситуация изменилась и текст перевода был изменен?

Роман «Колыбель для кошки» стал одним из самых популярных романов Воннегута, вместе с «Бойней номер пять» он принёс ему самую широкую международную известность. Но мне совсем не нравится то, как трактуют смысл романа в Википедии и ряде критических обзоров. Пишут, будто «Колыбель для кошки» — это роман об ответственности учёных за свои изобретения. Сюжет романа строится вокруг изобретения нобелевского лауреата доктора Феликса Хониккера — вещества под названием «лёд-девять». Это якобы такая кристаллическая модификация воды с температурой плавления 45,8 °C. Крошечный кристалл льда-девять, попав в любой водоём или соприкоснувшись с любым содержащим воду телом, приводит к их мгновенному превращению в лёд-девять и к гибели всего живого на Земле.

В сущности, роман вовсе не о какой-то ответственности, а о неизбежности гибели в результате непонимания смертоносной силы знания и науки, которую люди, даже нобелевские лауреаты, понять не в состоянии, и какие-либо моральные принципы нисколько не останавливают их научное любопытство и любознательность. Изобретатель «льда-девять» Феликс Хониккер, всего его близкие, а также всё человечество и вся биологическая жизнь на планете погибают. Именно об этом говорит роман, нагнетая безысходность с каждой страницей. Наука непременно нас когда-то убьет — вот о чем роман. А вовсе не о какой-то ответственности, так как сам Феликс Хониккер погибает в числе первых, превратившись в ледяную статую, то ли из-за небрежного обращения со своим «льдом-девять», то ли совершая суицид. И никакого, даже малейшего просвета в романе Воннегута не наблюдается, никакого света в конце туннеля.

Пожалуй, можно разделять мнение критиков, считающих этот роман откровенно антивоенным, антимилитаристским. Курт Воннегут писал его в то время, которое в нашем сознании связано с великими достижениями в науке — человек только что вышел в космос и увидел обратную сторону Луны, но в то же время весь мир держала в напряжении холодная война двух сверхдержав — СССР и США. Я еще ходил в 50-х годах в детский сад, но уже тогда знал об испытаниях термоядерного оружия. Американцы регулярно что-то взрывали на атоллах в Тихом океане, а мы — в Семипалатинске. Откуда-то взрослым было известно (скорее всего, на радиоволнах «вражеских голосов») о перемещении в атмосфере радиоактивных облаков, и нас, детей, уже тогда прятали от радиации. А в 1962 году по распоряжению Хрущева на Новой Земле была взорвана самая мощная бомба в истории человечества — знаменита «Кузькина мать», чью мощность даже не смогли точно определить, и считают, что она была «не менее 50 мегатонн в тротиловом эквиваленте». Нескольких таких бомб было бы достаточно, чтобы уничтожить цивилизацию. Короче говоря, для восхищения достижениями науки тогда время было совсем неподходящее. Вот Курт Воннегут и написал свой довольно мрачный и даже глубоко пессимистический роман, в котором вовсе нет никаких рассуждений о морали и об ответственности ученых, так как познание — это естественное свойство человека, а не какая-то особая подлость умников.

Название романа происходит от выражения «колыбель для кошки» (Cat's Cradle), что означает игру в плетение с помощью веревочки, надетой на пальцы, которая складывается в различные узоры (на YouTube можно посмотреть инструкции). Английское выражение Cat's Cradle аналогично старинной игре «Лестница Иакова» (Jacob's ladder), которая представляет собой простейшие силки, из которых не выпутаться. Именно Cat's Cradle часами сплетал, задумавшись, Феликс Хониккер, получивший свою Нобелевскую премию за участие в создании атомного оружия.

Важнейшей фигурой романа становится лжесвятой Боконон — пожилой негр, афоризмы, стишки и псевдорелигиозные выражения которого постоянно сопровождают и комментируют все события в романе. Воннегут много цитирует Библию, но настроен явно атеистически, четко повторяя, что любая религия — это «фома», то есть фейк, фуфло, чушь собачья. Религия не может быть никаким мерилом ответственности, так как сама должна нести ответственность за свою постоянную ложь. Наверное нынешние черные американцы, исповедующие убеждение, будто Black Lives Matter, обрадовались бы, что потомок рабов создал целую религию, которую истово разделяет целый народ вымышленной карибской республики Сан-Лоренцо. Но заканчивается роман изречением в стиле боконизма следующими словами самого Боконона, появляющегося на последних страницах романа:

«Будь я помоложе, я написал бы историю человеческой глупости, взобрался бы на гору Маккэйб и лёг на спину, подложив под голову эту рукопись. И я взял бы с земли сине-белую отраву, превращающую людей в статуи. И я стал бы статуей, и лежал бы на спине, жутко скаля зубы и показывая длинный нос — Сами знаете Кому!»

Курт Воннегут. Колыбель для кошки (Cat's Cradle) / Перевод:  Р. Райт-Ковалевой. — М.: АСТ, 2014. — 288 с. — Тираж 5000 экз. — (Серия: Эксклюзивная классика)

 

Чарлз Дарвин. Происхождение видов

 

Разумеется, для современного человека эволюция — это такой же неоспоримый факт, как и законы физики Ньютона. Хотя еще полторы сотни лет назад это было совсем не так, а работы Дарвина, доказывающие происхождение обезьян и человека от общего предка, не только обыватели, но даже многие тогдашние ученые воспринимали как шутку. Во время своего появления в 1859 году революционный труд Чарлза Дарвина пережил целую бурю нападок и протестов. В кратком изложении своей книги «Происхождение видов путем естественного отбора» выдающийся эволюционист дает ответы на некоторые вопросы.

Но, пожалуй, узнать что-либо существенное об эволюционной теории из столь короткой книги довольно затруднительно. На сотню страниц, выдернутых из основательной работы Дарвина, здесь немало воды, а вся суть теории выражена буквально в нескольких словах. Не уверен, что есть какой-то смысл читать такой краткий конспект из отрывков оригинальной работы Дарвина. Уж лучше прочитать внятный и законченный пересказ сути эволюционной теории у специалиста, например, из увлекательной работы Ричарда Докинза «Самое грандиозное шоу на Земле: доказательства эволюции».

Впрочем, в кратком очерке жизни Дарвина, приведенном в начале этой книги, специалист по физиологии растений и один из первых в России пропагандистов идей Дарвина об эволюции, заслуженный профессор Московского университета Климент Аркадьевич Тимирязев на двадцати страницах рассказывает о жизненном пути и выдающемся значении открытия Чарлза Дарвина для науки.

Чарлз Дарвин. Происхождение видов. — М.: Эксмо, 2016. — 128 с. — Тираж 3000 экз. — (Серия: Великие идеи) — 16+.

Альбер Камю. Чума. Аудиокнига

«Чума» (La Peste) — роман французского писателя Альбера Камю (1947),.лауреата Нобелевской премии по литературе 1957 года.

Сюжет основан на событиях чумного года в Оране (Алжир), ужасной эпидемии, которая толкнула горожан в пучину страданий и смерти. Рассказывает об этом доктор Риэ — человек, который признаёт только факты. Стремится к точности их изложения, не прибегая ни к какому художественному украшению. По натуре, мировоззрением, характером занятий, ходом событий он ориентируется только на разум и логику, не признаёт двусмысленности, хаоса, иррациональности. Риэ выполняет свой долг врача, помогает больным, рискует собственной жизнью, ни разу не подвергнув сомнению свою роль в борьбе с конкретной болезнью, со злом вообще. Вокруг него собираются другие персонажи, такие как Тарру. Для них чума, зло — это нечто неотделимое от человека, и даже тот, кто не болеет, всё равно носит болезнь в своём сердце.

«Чуму» и два других романа Альбера Камю я прочитал давно, примерно полвека назад. Но теперь на фоне пандемии в удовольствием прослушал опять этот выдающийся роман.

Роб Хаскинс. Джон Кейдж

 

Выдающийся американский композитор Джон Кейдж (1912–1992) помимо сочинения музыки перепробовал на своем жизненном пути много разных ролей: композитор, литератор, философ, поэт, популяризатор искусства авангарда, художник, обозреватель общественной жизни, повар-гурман и даже специалист по грибам.

Автор книги Роб Хаскинс (Rob Haskins) — доцент Университета Нью-Гэмпшира, где он преподает историю музыки. Область его научных интересов — американская музыка второй половины XX века, особенно творчество Джона Кейджа. Эта книга в серии «Критические биографии» была выпущена издательством Reaktion Books в Лондоне в 2012 году.

Издание этой книги на русском языке выполнено совместно в рамках издательской программы Музея современного искусства «Гараж» и издательством «Ад Маргинем Пресс», которым руководят мои старые добрые знакомые Александр Иванов и Михаил Котомин.

Книга весьма интересная и богатая смыслами. Кроме текста, в ней более тридцати иллюстраций. Автор прежде всего концентрирует внимание на описании нескольких десятков музыкальных произведений Джона Кейджа. Помимо огромного количества музыкальных сочинений (более трехсот) Кейдж создал множество оригинальных работ в области графики и визуального искусства, а также поэзии и литературы, созданных по большей части с помощью случайных действий и компьютерных программ. Автор признается, что в процессе работы над книгой познакомился со многими записями пьес Кейджа, которых ранее не слышал. Это не удивительно, так как многие свои произведения сам Кейдж слышал лишь однажды. Большинству любителей музыки и вовсе знакомы только некоторые самые известные пьесы Джона Кейджа. 

Самое знаменитое и загадочное его произведение 4’33’’ (1952) требует от исполнителя или оркестра в течение определенного времени не производить никаких звуков. Идея этой пьесы, видимо, возникла у Кейджа на выставке картин Роберта Раушенберга, который поместил целый зал своих белых полотен, на которых не было никаких изображений. В этом сочинении Кейджа нет звуков, придуманных им, слышны лишь звуки, естественно возникающие тогда и там, где исполняется это сочинение: скрип кресел, покашливание, шепотки, естественный шум оркестра и публики…

Многие другие произведения Кейджа остаются мало известными публике. Наиболее часто исполняют его пьесы для ударных, сочиненные еще до войны. Но поздние произведения, требующие спонтанного поведения исполнителей, до 1980-х зачастую оставались непонятыми, а музыканты, воспитанные на произведениях классики, нередко относились к ним несерьезно и просто хулиганили во время исполнения.

Парадоксально, но вопреки технике спонтанности, каждая работа Кейджа обладала неподражаемым характером и безошибочно выдавала своего создателя. Знаменитые инновационные пьесы Кейджа, такие как 4′33″ и Sonatas and Interludes for Prepared Piano («Сонаты и интерлюдии для препарированного фортепиано»), не только помогли Кейджу занять место лидера послевоенного авангардистского движения, но и консолидировали бесконечные противоречивые дискуссии вокруг его творчества.

Кейдж был явным бисексуалом, нередко в молодые годы менявшим партнёров обоих полов. Женитьба в 1935 году на Ксении Кашеварофф, уроженки Аляски из семьи священника, не закончилась хэппи-эндом. Их отношения были довольно свободными, но в 1944 году Кейдж познакомился с хореографом и танцовщиком Мерсом Каннингемом, и брак с Ксенией закончился разводом. Зато с Мерсом они вместе создавали современный танец и прожили вместе несколько десятков лет.

Тщательно рассматривая творческую биографию Кейджа, Роб Хаскинс объясняет некоторые идеи, стоявшие за принципами работы композитора. В том числе таковы философские принципы анархизма и дзен-буддизма, воплощенные в его творчестве, — творческая свобода, любовь без привязанности, способность и чувствовать, и отказываться от эмоций – которые остаются актуальными и сегодня. Кейдж создавал некоторые свои произведения, интерпретируя гадальные гексаграммы из китайской «Книги перемен».

Не все аспекты деятельности Кейджа освещены в книге одинаково тщательно. Например, мне бросилось в глаза незначительное внимание автора к грибной мистике Джона Кейджа. Лишь мельком упоминается о том, что Кейдж создал группу соратников-микологов, с которыми по выходным отправлялся собирать грибы, но о глубоких идеях Кейджа, считавшего, что планета Земля полностью принадлежит разным культурам грибов, не сказано ничего.

Меня раздражают российские книги non-fiction, в которых нет именного и предметного указателей. В большинстве зарубежных книг non-fiction это совершенно обязательная часть книги. Эта книга Роба Хаскинса содержит великое множество важных сведений о композиторе и художнике, к ней хочется обращаться вновь и вновь, но всего невозможно удержать в памяти. Так что же, читатель вновь обязан перечитывать всю книгу?

Мне понадобилось после прочтения книги вспомнить некоторые моменты, к примеру, найти все места, где упоминаются президент Ричард Никсон или друг и учитель Кейджа Марсель Дюшан. Для этого пришлось потратить уйму драгоценного времени и фактически перечитывать книгу вновь. Безобразие! Это просто издевательство. В Великобритании еще в XIX веке парламент принял закон, по которому издательства, выпускающие книги без указателя, по закону должны быть закрыты. Но в дремучей России такого закона никогда не было, и отечественная книжная культура остаётся ниже плинтуса.

Спасибо, в конце книги на восьми страницах приведен обширный список источников, на которые опирался автор. Но почти вся эта литература американская и наверняка недоступна отечественному читателю. Впрочем, в обширном списке можно найти пару книг, выпущенных на русском языке и несколько книг на немецком, но все прочие отсутствуют, словно больше нигде о творчестве Кейджа книг и статей не выходило. Резюмируя, можно сказать, что эта критическая биография Кейджа хоть и интересная, но, видимо, далеко не исчерпывающая.

В эпилоге автор рассказывает любопытную историю о хепенинге, который начался в 2001 году, то есть уже после смерти композитора, и должен продлиться 639 лет, до 2640 года. Для немецкого органиста Герда Захера Кейдж написал непрерывно продолжающийся перформанс под названием Organ/ASLSP. Аббревиатуру ASLSP расшифровывают как “as slowly as possible” («как можно медленнее»). Так возник проект в немецком Хальберштадте, вдохнувший смысл жизни в заштатный городок, который раньше был знаменит лишь тем, что там родился Мартин Борман, соратник Адольфа Гитлера. В древней заброшенной кирхе, построенной более тысячи лет назад, где после войны был свинарник, построили орган с небольшим числом труб и электронным механизмом. Грузы давят на педали и орган непрерывно звучит, но тональность регулярно меняется. Ближайшее изменение тональности запланировано на 5 февраля 2022 года. Этот проект финансируют индивидуальными пожертвованиями. Подробнее: https://ru.wikipedia.org/wiki/As_Slow_as_Possible

Роб Хаскинс. Джон Кейдж (John Cage). / Перевод: Галина Шульга. — М.: Ад Маргинем Пресс, 2016. — 192 с. — (Критические биографии).

Александр Невзоров. Отставка господа бога. Зачем России православие?

Описание книги

Александр Невзоров, автор легендарной телепрограммы «600 секунд», отец российской журналистики, бескомпромиссно вскрывает самые болезненные, актуальные проблемы современности в России и в своих очерках и публикациях пишет о том, что сегодня волнует как его самого, так и всех нас. Религия и школа, реформа образования и вектор развития государства, патриотизм и либерализм… обо всем этом ярко, образно, провокационно пишет один из самых известных публицистов страны в своих колонках для «Московского комсомольца» и журнала «Сноб». В данную книгу собраны самые интересные публикации Александра Невзорова. С автором можно спорить, не соглашаться или, наоборот, страстно его поддерживать, но узнать его точку зрения на самые острые вопросы наших дней всегда очень интересно!

Цитаты

----— * * * —--— * * * —--— * * * —----
Понятно, что история не более чем служанка идеологии, всегда готовая обслужить свою барыню, принять любую позу и конфигурацию, мимикрировать, сдуться или надуться. Она всегда готова выполнить любую прихоть идеологии, что доказывает неслучайное богатство существующих в этой дисциплине методов.

----— * * * —--— * * * —--— * * * —----
Иными словами, никаких вразумительных объяснений необходимости введения религии в школе не существует. Кроме одного, самого простого – страстного желания РПЦ обеспечить себя еще парочкой поколений покупателей свечек.

----— * * * —--— * * * —--— * * * —----
Хотя мне совершенно непонятно, в чем принципиальное отличие гей-парада от крестного хода верующих? И в том и в другом случае мы видим костюмированное пафосное шествие, имеющее целью продемонстрировать некую исключительность в нем участвующих.

----— * * * —--— * * * —--— * * * —----
Традиции - это, конечно, милые побрякушки, но с ними надо иметь мужество расставаться вовремя и без всякой жалости, так как именно они являются главными врагами всякого развития. Сохранение традиций мышления и мировоззрения никогда не позволило бы России иметь И. М. Сеченова, И. П. Павлова, М. В. Ломоносова и К. Г. Циолковского. Все они были олицетворением бунта против традиционного, в данном случае православного, взгляда на мир, а совсем не его следствием.

----— * * * —--— * * * —--— * * * —----
Но пикантность ситуации заключается в том, что на данный момент в России существует неизвестное количество (по оценкам ВЦИОМ, около 30–40 %) граждан, для которых все, что бормочется, говорится, провозглашается и пишется бородатыми разносчиками духовности, является не более чем скучной и пафосной белибердой, не имеющей вообще никакого смысла и лишь маскирующей (в лучшем случае) тривиальные бизнес-устремления, а в худшем – деструктивное сектантство, раздутое до общегосударственных масштабов. Также можно обоснованно предполагать, что существует и не меньшее количество граждан, убежденных, что православие как идеология – это главное несчастье России, которое на 700 лет затормозило ее развитие, а в 1917 году доказало свою полную неспособность служить как «стержнем нации», так и неким «цементом», скрепляющим государственность и народ.

----— * * * —--— * * * —--— * * * —----
Трудно найти что-либо существенное и важное в истории человечества, что в момент своего возникновения не оскорбило бы христиан в их религиозных чувствах.) Да и ныне они с поразительной страстью шныряют повсюду и страстно ищут, где бы им еще оскорбиться. Следует отметить, что при этом христиане очень плохо ориентируются в том, что для них действительно является опасным, а что – нет.

----— * * * —--— * * * —--— * * * —----
Вообще, следует помнить, что излишне кровавую и бесчинно сыгранную революцию 1917 года делали исключительно крещеные и воцерковленные люди, так как других в России того времени просто не было. Толпы погромщиков, дезертиров, расстрельщиков, убийц и насильников воспитала именно русская церковь, в руках которой до 1917 года были все педагогические функции.

----— * * * —--— * * * —--— * * * —----
Невежество, как известно, всегда будет искать и находить религиозное утешение.

----— * * * —--— * * * —--— * * * —----
В реальности XXI века православная идеология выглядит особенно забавно. Она опирается на «традиционные ценности России», позабыв, что все они – порождение того общества, в котором работорговля, рабовладение, публичные побои, вырывание ноздрей, гаремы из крестьянских девок, клеймение лбов и травля детей собаками для потехи, лакейство, холуйство, «запорки вусмерть» и челобитные – были не просто обыденным делом, но являлись узаконенным государственным нормативом, важной компонентой существования Св. Руси.

-----— * * * —--— * * * —--— * * * —----
Дело в том, что понятие «народ» очень сложно коррелируется с понятием «рабы». Рабу немыслимо любить ту систему, которая предполагает возможность его продажи, публичной порки, тихого убийства, любых истязаний подневольным трудом, его безграмотность и жизнь в дикости и грязи. Раб не может быть ни патриотом, ни гражданином. А таких рабов, крепостных, в Российской империи до 1861 года было почти 88 % населения. Так православие – это их религия?

----— * * * —--— * * * —--— * * * —----
Несколько лет идея пылилась без всякого применения, пока на нее не набрели ранние славянофилы. Они восхитились, подхватили ее, плагиатировали и (как у нас водится) без ссылок на "всяких там сказочников" перетащили на "русскую почву".

Здесь ее основательно пропитали пафосом, кровью поколений и запахом онучей.

Украсили крестами, "духовностью" и "чувством врага вокруг".

----— * * * —--— * * * —--— * * * —----
... это была страна, где за чтение статьи в студенческом кружке приговаривали к расстрелу (дело Достоевского).

Где высший полицейский чин прямо посреди столицы империи мог запросто и с наслаждением публично избить политзаключенного (Трепов).

Где романтические потрахивания офицеров почему-то должны были материально обеспечивать миллионы завшивленных безграмотных людей, живущих на земляных полах и носящих на ногах обмотки из древесной коры (лапти).

----— * * * —--— * * * —--— * * * —----

Александр Невзоров. Отставка господа бога. Зачем России православие? (сборник)
Дата выхода электронного издания на ЛитРес: 08 марта 2015. —— Объем: 130 стр. —— Правообладатель: ИП Невзорова Лидия —— Возрастное ограничение: 16+.

Эва Гарсиа Саэнс де Уртури. Жало белого города

 

Знаете, где находится Страна басков? Это где-то между Францией и Испанией, на углу Бискайского залива. Но живут там не французы и испанцы, а особый, ни на кого не похожий народ баски, со своим языком и неповторимой культурой. Говорят, что этот народ происходит от древних …армян. Хотя, возможно, это легенда. Там всё причудливо: загадочно звучащие имена и топонимы, которые трудно воспринимать и запоминать.

Этот детектив написала женщина с многоэтажным именем Эва Гарсиа Саэнс де Уртури (Eva García Sáenz de Urturi). Но ее книгу можно также понимать, как путеводитель, позволяющий познакомиться с особенностями страны, где происходят ужасающие криминальные события. Это природа, история, архитектура, быт, обычаи, кулинария, виноделие… Именно в этом и состоит замысел автора — завести читателя в самые необычные уголки Страны Басков.

Столица горной провинции Алава, Витория-Гастейс, (Vitoria-Gasteiz, Álava) в разгар Дня Блузы (празднование в честь святого Якова) потрясена жестоким преступлением. Инспектор Унаи Лопес де Айяла по прозвищу Кракен действует в Витории и окрестностях. Он берется расследовать эти кажущиеся безнадежными убийства, подозрительно похожие на серийные преступления киллера, который еще не вышел из тюрьмы. Сюжет весьма насыщенный: здесь есть и запутанная детективная линия, заставляющая теряться в догадках до самого конца, и настоящие любовные страсти, и местный колорит региона, с почти незнакомой культурой.

Двое молодых людей, парень и девушка, найдены мертвыми в соборе. Они обнажены, а их тела украшены цветами, эгускилорами, — баскскими ритуальными символами. При этом их руки прижаты к щекам друг друга в утешающем жесте. Самое страшное даже не в убийстве, довольно замысловато устроенном и даже театрально тщательно обставленном, а в том, что следователь Унаи и его напарница Эста (да и все в городе) заранее знают — жертвам по двадцать лет. И местным криминалистам не удается обнаружить никаких следов, все следы профессионально удалены, всё стерильно. Орудия убийства непростые: тут и отравляющие вещества, и обезвоживание, и удушение, которое вызывают пчёлы…

Причём это не первые жертвы и не последние. Начались такие парные серийные убийства задолго до дня сегодняшнего. Двадцать лет назад в тех же позах и всегда в культовых сооружениях находили сначала двух новорожденных младенцев, затем пятилетних мальчика и девочку, потом десятилетних, пятнадцатилетних подростков. Неопровержимые улики указали на блестящего молодого археолога, отпрыска одного из лучших семейств города Тассио Ортис де Сарате. Его арестовал тогда собственный брат-близнец Игнассио, работавший в полиции. Он отсидел свой срок в тюрьме, и вот теперь, когда истекает 20 лет заключения, и преступник должен выйти из тюрьмы, убийства возобновляются. Общество получает оплеуху: выходит, наказание нёс невиновный, оклеветанный прессой, а злодей все это время разгуливал на свободе?

Роман раскалывают постоянные флэшбэки: помимо напряженного развития текущих криминальных событий, повествование регулярно возвращается в прошлое, сообщая подоплеку событий, имеющих сходство с событиями прошлого.

Книга стала национальным бестселлером Испании. Ее экранизировала компания Netflix и фильм известен под первоначальным названием романа — «Тишина белого города». Признаюсь, мне фильм понравился гораздо меньше, чем роман. Слишком там всё просто и схематично, многие принципиально важные подробности просто удалены, а герои больше занимаются сексом, чем расследованием.

Эва Гарсиа Саэнс де Уртури. Жало белого города (El silencio de la ciudad blanca) / Переводчик: Надежда Беленькая. — Аудиокнига — Чтец: Вадим Прохоров. — Длительность: 15 ч. 44 мин. — Правообладатель: Эксмо. — Издатель: INSPIRIA, 2020.  — 16+.