Андрей Мальгин. Советник президента

 

Этот роман в жанре политической фантастики, как определило издательство, я приобрел в год его издания, но отложил и прочитал его только теперь. Те времена были для меня нелегкими, не располагающими к развлечению фельетоном на политические темы, которым тогда бурно восторгалась окололитературная и прочая демократическая общественность. И только теперь читая этот отложенный на полтора десятилетия роман, я убедился, что его можно было не читать, так как он давно потерял злободневную актуальность, выдохся, выветрился и стал памфлетом-пустышкой. Его даже писать не стоило. И сегодня автор наверняка подобного романа не написал бы, так как жизнь столь сурово распорядилась судьбами некоторых его героев, за искаженными именами которых легко угадываются реальные люди, что писать о них игривую сатиру наверняка не стоило.

Критик и журналист Андрей Мальгин, один из самых зубастых публицистов перестроечной поры, одно время занимался проектами, далекими от словесности. Бизнесом? Не известно. В 1986—1990 годах он заведовал отделом литературы и искусства газеты «Неделя», где активно публиковал ранее запрещённых авторов. Там впервые после отъезда в эмиграцию был опубликован Сергей Довлатов. Писатель подарил ему две книги с такими надписями: «Люблю я Мальгина Андрея, что очень странно, не еврея» и «Люблю Андрея Мальгина на фоне разного г…».

Дебютировал Мальгин как литературный критик, затем переметнулся в публицистику, был избран в Моссовет, основал радикальный еженедельник «Столица», где прославился коронной фразой, которой, по слухам, открывал каждую редакционную летучку — «Ну, кого обосрём в номере?». Затем следовали суды кое с кем из «обосранных», скажем, со Станиславом Говорухиным, изображенным на обложке «Столицы» в эсесовской форме.

В 2005 году Мальгин впервые выступил как прозаик, опубликовав в тверском издательстве Kolonna publications (созданном, как известно, питерским активистом самиздата Дмитрием Волчеком, ныне редактором на Радио Свобода) острый политический роман-памфлет «Советник президента». Роман сразу стал бестселлером, затмив по популярности тогдашний хит «Код да Винчи» Дэна Брауна. Дмитрий Быков считает, что Мальгин — один из лучших российских журналистов и редакторов, а Юлия Латынина пишет, что он «ведёт один из самых лучших российских блогов в ЖЖ». Публицист Алла Боссарт однажды заметила: «Андрей Мальгин — милый человек, разводящий дома пираний».

В сущности, роман «Советник президента» раскрутили как литературно-политическую провокацию. Злой, местами — за гранью фола памфлет на околокремлевских демократов поверг в ужас многих прежних соратников Мальгина. Литературный критик Виктор Топоров сообщает, что роман про «…сенсационные подробности личной жизни чиновников кремлевской администрации. Трудно найти в текущей литературе более злое и саркастическое сочинение».

Надо отметить, роман-памфлет «Советник Президента» снабжен предуведомлением: «События и персонажи этой книги — полностью вымышленные. Любые совпадения с реальность случайны». Прочитав такое, читатель начинает подозревать, что его ожидает грязная ложь или, хуже того, грязная правда об известных людях. И подозрения тут же оправдываются: Анна Бербер вместо Аллы Гербер и, наоборот, Алла Поллитровская вместо Анны Политковской. Сатарова зовут Ситаровым, а Волошина — Болотиным. Читатели восхищались: «Если это и неправда, то хорошо придумано». Придумано действительно гладко, но гадко. Дело могло закончиться как и прежде громкими судами, но потерпевшие сделали вид, будто себя в кривом зеркале не узнали.

Главного героя романа зовут, естественно, не Анатолием Приставкиным, а Игнатием Присядкиным. Никогда не бывший не то чтобы диссидентом, но человеком хоть в малейшей мере критически мыслящим, он становится одним из «прорабов перестройки» и по рекомендации Сергея Ковалева возглавляет Комиссию по помилованию в ранге федерального министра. А потом путинская власть эту комиссию разгоняет...

Жена и дочка героя романа хотят перебраться на ПМЖ в Германию. Но чтобы хорошо там устроиться, им необходим убедительный статус политических беженцев. А для этого муж и отец должен подвергнуться травле со стороны спецслужб. И, лучше всего, навлечь на себя гнев Президента. Но не столь сильный, чтобы его поперли со службы. Вокруг этой коллизии и крутится интрига романа. Но для меня так и осталось загадкой, в чем же причина, чтобы Мальгин выволок с такой беспощадностью Приставкина-Присядкина на всенародное посмешище? Полагаю, что Мальгин свой роман мог вовсе не писать, но внутри осталась скрытой какая-то невидимая пружина.

Забавно, что главного героя, писателя Игнатия Присядкина, которого президент вынужден держать рядом в качестве ненужного ему советника, отравляет родная дочь, чтобы выдать за жертву политического террора ФСБ, рассчитывая получить возможность почетно эмигрировать политическим беженцами в Германию. Этот эпизод с отравлением удивительно напоминает ситуацию с отравлением Алексея Навального.

Андрей Мальгин женат, супруга — Елена. У них случилась семейная трагедия: дочь Анастасия застрелилась 14 февраля 2008 года в возрасте 22 лет. В начале 2009 года Мальгин с женой усыновили 11-месячного ребёнка Митю. С тех пор он проживает большую часть времени с семьёй в собственном доме в Тоскане, бывая в России наездами.

Андрей Мальгин. Советник президента. — Тверь: Kolonna Publications, 2005. — 216 с. — Тираж 2000.

Юрий Буйда. Дон Домино

 

Этот небольшой по объему роман назван по имени главного героя Ивана Ардабьева, которого другие кличут Дон Домино за пристрастие к забиванию козла. Впрочем, об игре в домино в романе говорится совсем мало и вскользь. Домино явно не самое главное. Так что у меня невольно возникало сомнение, зачем автор так странно назвал свой роман, в котором главная тема вовсе не доминошная, а скорее железнодорожная. Рассказ о том, как по рельсам ежедневно в полночь мимо некой Девятой станции на разъезде мчится всего один мистический поезд, который называют нулевым.

Этот таинственный нулевой поезд, главный стержень метафоры. Два паровоза впереди, сто запечатанных и опломбированных вагонов с таинственным грузом и два паровоза сзади. Вся эта секретная мощь прёт на большой скорости, грохочет по мосту и извергает язг и шум в клубах брызг и пара, сотрясает постройки на станции… Настоящий стим-панк, отсылающий вначале к несгибаемой линии партии середины ХХ века, а затем иносказательно приводящий к её дряхлению, разрушению и ликвидации.  

Мне даже подумалось, что гораздо точнее было бы назвать роман «Девятая станция». Или даже еще лучше — «Нулевой поезд». Тем более, что во Франции роман вышел под названием Le Train Zero, а в Англии The Zero Train. 

Но автор указывает именно на Дона Домино, назначая его главной фигурой. Он и оказывается главным в том мифе, который нам своим романом внушает автор. Это не обычное повествование, ибо там нет ни конкретного времени, ни места. Можно только приблизительно догадываться о времени, так как к началу 1960-х паровозы вышли из употребления. Повествование предельно символическое и условное, хотя многое, особенно любовь, шлюхи, быт рабочих, водка, насилие и смерть прописаны вполне по-взрослому, очень зримо и выразительно.

Это роман о парадоксальной любви к Родине. К довольно противной и безжалостной Родине, охраняющей мост возле Девятой станции солдатами и собаками-людоедами. Здесь все умирают, а дети родятся мертвыми, но герой романа предан Родине и системе вопреки «капустному» запаху всех женщин, кроме Фиры. Да и сама Родина пропахла капустой… Причем, Родина — это чужие. Потому она страшна, непонятна и свята, как всё чужое. Ученье свет — Родина. Приказ — Родина. Расстрел за невыполнение — Родина.

Роман в середине 90-х едва ли можно было понимать иначе, чем окончательный вердикт в отношении недавно сгинувшей тоталитарной системы. И герой, сын врагов народа, но преданно выполняющий приказ Родины, в конце концов морально вырастает до состояния уничтожителя системы, хотя Родина, создавшая свою железную систему сама же начинает демонтировать и разрушать систему. Роман — замечательно прописанная метафора бездушной и бесчеловечной механической системы, работающей четко и без сбоев, как железная дорога, где люди в ней лишь взаимозаменяемые винтики, плоть от плоти этой системы. 

Роман написан очень стильно и предназначен, я полагаю, для многократного прочтения. «Дон Домино» попал в шорт-лист премии «Русский Букер» 1994 года.

Юрий Буйда (1954) родился в Калининградской области в семье служащих. Окончил университет в 1982 году. Работал фотокорреспондентом, журналистом, заместителем главного редактора областной газеты. С 1991 года проживает в Москве, где публикуется как прозаик в толстых журналах. Его произведения переведены на немецкий, польский, финский, французский, японский языки, а книги издаются во многих странах. Сотрудничал с «Российской газетой», «Независимой газетой», с журналами «Новое время», «Знамя», газетой «Известия». Работает редактором издательского дома «Коммерсантъ».

Юрий Буйда. Дон Домино: романы. — М.: Эксмо, 2013. — 316 с. — (Большая литература. Проза Юрия Буйды)

Рецензия Льва Анненского на роман «Дон Домино»: http://buida.ru/romany/don-domino-neskolko-neobxodimyx-slov/

Виктор Пелевин. Тайные виды на гору Фудзи

 

«Тайные виды на гору Фудзи» — шестнадцатый роман Виктора Пелевина, написанный им в 2018 году и вышедший в издательстве «Эксмо». В известной степени этот постмодернистский роман можно отнести к философской прозе, хотя скорее это все же развлекательное чтиво.

Я прочитал почти все романы Пелевина, но это лишь мой седьмой отзыв, так как на ранние его произведения я не писал отзывов. Мое восприятие произведений Пелевина достаточно полно выражено в отзывах, опубликованных ранее. Безусловно, Виктор Олегович талантливый писатель, но совсем не выдающийся (хотя многие фанаты его творчества наверняка считают иначе). Поэтому свой отзыв на роман Пелевина «Ампир В = Empire V» я заканчиваю так:

«Это охуенный писатель, да, — говорил один халдей другому. — Но не охуительный. Охуительных писателей, с моей точки зрения, в России сейчас нет. Охуенных, с другой стороны, с каждым днем становится все больше. Но их у нас всегда было немало. Понимаете, о чем я?»

Охуительные Толстой и Достоевский, окончательно охуев, нервно курят.

То же самое касается и рассматриваемого романа «Тайные виды на гору Фудзи»: местами текст яркий и остроумный, местами просто замечательно смешной, но есть немало мест, где просто довольно-таки скучно читать. О чем роман? Это история двух подростков: мальчика Феди, на которого в школе не обращали внимания, и от природы красивой девочки Тани. Федя тайно влюблен в Таню. Идут годы, дети вырастают. Федя становится миллиардером и олигархом, а Таня все годы пользовалась, ну, гмм, популярностью у богатых мужчин и жила на их щедром содержании. Однако женская красота скоротечна, но олигарх, когда-то подглядывавший за Таней в бане, не забыл своих школьных впечатлений. Появляется бизнесмен Дамиан, и он становится чуть ли не главным персонажем романа, готов выполнять путешествия во времени и осуществлять юношеские мечты. Но, как оказалось, красивая попа не отвечает всем мужским запросам. И годы превращают былую прелестную девушку в нечто совсем иное. За повествованиями об олигархах, феминистках и буддизме скрывается тема поиска счастья. Счастья, которое можно не искать, а купить. Три друга-олигарха, в том числе и Федор Семенович, решаются на покупку. А буддизм служит как бы острой восточной приправой.

Особенно мне показались неинтересными главы, где Пелевин сияет своей непомерной эрудицией по поводу древней индийской философии. Он сыплет заковыристыми индийскими словечками, возможно, надеясь найти отклик у читателя. Но мне кажется, это напрасный труд. Зато в других местах он выдает «на гора» свою теорию вагинального происхождения всего сущего: 13 млрд лет назад произошел не Big Bang, а начались вселенские менструации и роды, которые продолжаются непрерывно с тех пор, из-за чего родилось всё вокруг: звезды, планеты, космическое вещество и все проявления жизни. И тут же он потешается над читателем, выдавая свою теорию веревки смерти, развивая теорию родов и рассуждая про маточный крюк, который автор называет термином пиздокрюк или pussyhook.

Роман может показаться феминистким, так как якобы воспевает матриархат и женское начало во вселенной. Однако воспевание выглядит многословным, но не очень убедительным, а идеи феминизма остаются довольно смехотворными. Пафос автора направлен на то, чтобы «Игуаны» победили «Хуемразь», то есть мужчин. Неологизм «Хуемразь» постоянно мелькает в лексике женщин на страницах романа. Однако персонаж крепкого сложения по имени Жизель оказывается женщиной на тестостероне, у которой обнаруживается аж четыре яйца! Сплошная пародия и стеб. Даже слово «пизда» постепенно вырождается в слово «згыын», то есть в слово «pussy», если забыть переключить клавиатуру с кириллицы на латиницу…

Идеи индийских религий, считающих греховным насильственное прерывание жизни любых живых существ (даже комаров, мух и тараканов) постепенно перетекает в индейские религиозные бредни перерождения красивой шлюхи Татьяны в ящерицу. Местами текст невольно заставляет думать о том, что автор страдает неизлечимым словоблудием, которое тянется из одного романа в другой, и пишет он на самом деле одну и ту же книгу. Генеральная задача автора состоит в том, чтобы каждый год настрогать по контракту с издательством «Эксмо» необходимый объем текста известного качества, скажем, к 1 июля, чтобы новое произведение словестного импровизатора Виктора Пелевина было презентовано в сентябре на очередной московской книжной ярмарке.

Некоторые места романа вполне можно разобрать на афоризмы. Чтобы закончить на этом рассуждения об очередном образце творчества Виктора Пелевина, лучше приведу несколько цитат и отрывков из романа, чтобы почувствовать его стиль и образ мыли.

* * *

Мы живем в эпоху, когда все настолько ясно, что спорить о чем-то с пеной у рта можно разве что в телестудии за деньги.

* * *

Все звери живут просто на Земле; страны – это виртуальные загоны для людей.

* * *

...много золота на шее и руках – это признак не столько богатства, сколько уязвленной нищеты.

* * *

Грести, – подумал он. – Надо опять грести. Все куда-то гребут… Зачем? Ни один ведь пока не доплыл. Ни один…

* * *

Я всю жизнь карабкался вверх по лестнице этого мира и даже не знал, что никакой лестницы под моими ногами нет, а есть только крохотный пятачок, куда я ставлю ногу, и он рассыпается сразу после того, как я ногу поднимаю.

* * *

Многие – вот хотя бы ты – верят, что богатые и могущественные люди получают от жизни больше наслаждения, чем простые смертные. Вера эта крайне наивна, что хорошо знает любой богатый человек. И я могу научно объяснить почему. Много про это думал.

Дело в том, что способность получать удовольствие от физического мира ограничена нашими сенсорными каналами — кожным покровом определенной площади, парными органами зрения, слуха, обоняния — и одним единственным языком с вкусовыми пупырышками. Можно отнести сюда же и гениталии. У этой систему очень узкая, как говорят технари, полоса пропускания.

* * *

– Если вообще, – сказал он решительно, – то девяносто процентов всех стартапов – это чистой воды кидалово.

– Ух ты. Прямо-таки кидалово?

– Ну не в прямом уголовном смысле. Просто их начинают с одной целью – создать видимость движухи, чего-то такого многообещающего и рвущегося в небо, и сразу, пока никто не разобрался, эту видимость продать. Продают в таких случаях, по сути, презентацию с картинками, файл программы Power Point, а деньги берут настоящие.

* * *

– Это не тогда врачи-убийцы были, а теперь. И убийцы они не со зла, а потому что со всех других сторон тоже убийцы. Банкиры-убийцы, застройщики-убийцы, водопроводчики-убийцы и так далее. Альтруист на языке рынка называется идиотом. Не обманешь – не продашь… Никакой медицины в двадцать первом веке нет, есть улыбчивый лживый бизнес, наживающийся на человеческих болезнях и заскоках. Они сейчас научные работы пишут не о медицинских вопросах, а о том, какая музыка должна играть в клинике, чтобы на бабосы разводить было легче…

* * *

Деньги – это наркотик, на который сегодня с младенчества сажают всех. Девяносто девять процентов, как ты, наверно, заметила, пребывают в ломке. Один процент вроде бы прется, но… Ни один наркотик не приносит устойчивой радости. Он дает лишь то, что называется английским словом «high». Временную, зыбкую и неустойчивую эйфорию, смешанную с постоянно растущим страхом этой эйфории лишиться.

* * *

– Что с нами вообще произошло за последний век в культурном плане? Революция, Гагарин? Да нет. С ломаного французского перешли на ломаный английский. Потому что русская культура свои жизненные соки и смыслы не из себя производит, как Китай, Америка или Япония, а из других культур подсасывает. Вот как гриб на дереве. И за одобрением тоже за бугор бегает, как в Орду за ярлыком. Петя Первый, упокой его Господи, отрубил все корни – и пересадил. Серьезный был ботаник. С тех пори прыгаем с ветки на ветку с бомбой в зубах…

– Есть такое, – согласился Ринат. – А все из-за либералов. Они уже два… Нет, три века делают вид, что они такие… блять… культуртрегеры в мантиях. А на самом деле они просто сраные челночники, которые тащат сюда всякое говно с западной барахолки и с безмерным понтом впаривают русскому человеку. И никакие басни Михалкова не помогают.

* * *

Виктор Пелевин. Тайные виды на гору Фудзи. — М.: Эксмо, 2018. — 416 с. — Твердый переплет. —Возрастные ограничения: 18+. — (Серия: Единственный и неповторимый. Виктор Пелевин)

 

 

Полная копия: Виктор Пелевин - Тайные виды на гору Фудзи (2018):  https://issuu.com/06758/docs/pelevin_taynye-vidy-na-goru-fudzi.5

Вокруг Пелевина создается целая субкультура:

#многоВПолеТропинок #skolkovoSailingTeam #большеНеОлигархия #brainPorn #samatha #vipassana #lasNuevasCazadoras #pussyhook #пиздокрюк #санкции #amandaLizard #згыын #empowerWomen #embraceDiversity #толькоПравдаОдна #хуемразь

Дэвид Кан. Взломщики кодов

 

В книге «Взломщики кодов» довольно подробно изучена тысячелетняя история криптоанализа, науки о вскрытии шифров. Ее события подаются автором живо и доходчиво и сопровождаются богатым фактическим материалом.

Дэвид Кан, известный американский журналист и военный историк, проследил истоки криптологии от появления письменности. Кажется, что люди стали придумывать способы сокрытия своих мыслей сразу после изобретения способа их записи. В книге рассказывается о криптографии в древние времена, в средние века, во времена первой и второй мировых войн. Также рассказывается о работе «чёрных кабинетов», о коммерческих шифровальных устройствах, изобретённых до начала Второй мировой войны, о криптографии в художественной литературе, о английском и американском криптоанализах. Автор показал, какое влияние криптоанализ оказывает на исход политических событий, военных операций и судьбы известных исторических личностей, как он позволяет бороться с преступностью.

Отдельная глава посвящена становлению российской и советской криптоаналитики. Автор показал, как отсутствие шифрования радиосвязи в русской армии в первые месяцы Первой мировой войны привело в августе 1914 года в Восточной Пруссии к разгрому русской армии под управлением генерала Самсонова, который в результате застрелился. Но и позже попытки внедрить шифрование были настолько слабыми, что криптологи в Австрии и Пруссии без задержки легко читали все русские радиосообщения. 

Мой дед в Первую мировую войну и в гражданскую войну служил на армейской радиостанции Telefunken. Немцы и австрийцы преимущественно пользовались густой сетью проводной телеграфной связи на своей территории, но в русской армии был дефицит провода, поэтому широко применялась радиосвязь. Очевидцы свидетельствуют, что разгром армии Тухачевского под Варшавой в 1920 году объясняется прежде всего тем, что в советской армии легкомысленно использовали радиосвязь открытым текстом без шифрования, и Пилсудский был отлично осведомлен обо всём. Но о советско-польской войне в книге ничего не сказано.

Несколько глав посвящены Второй мировой войне, Отдельная глава посвящена шведскому инженеру русского происхождения Борису Хагелину, который в годы Второй мировой войны добился невиданного коммерческого успеха и стал мультимиллионером, получавшим от американцев отчисления по патенту за свой шифратор С-36, который в США назывался М-209 и широко использовался в военных подразделениях от дивизий до батальонов. 

На фото: американский шифратор М-209 времен Второй мировой войны, позволивший Борису Хагелину сколотить многомиллионное состояние. После войны Хагелин создал в Швейцарии фирму "Крипто АГ", шифровальным оборудованием которой пользуются дипломаты и финансисты всего мира. Но шифровальное оборудование компании Crypto AG было скомпрометировано, и с 2020 года ведется расследование по поводу backdoor — "черных ходов" в шифраторах, которые позволяли разведкам АНБ и БНД 50 лет читать секретные шифровки из 120 стран мира.

Заканчивается книга главой, посвящённой поиску внеземных цивилизаций (проект SETI). Тем не менее, в книге «Взломщики кодов» почему-то не освещена большая и важная часть истории, связанная со взломом немецкой шифровальной машины «Энигма». Об «Энигме» вообще говорится очень мало, хотя известно, что в Англии научились дешифровать такое шифрование, позволившее союзникам к 1944 году выиграть в войне с немецкими подводными лодками. Видимо потому, что эта информация стала общественным достоянием только в 1970-е годы. Мало сказано также и об Алане Тьюринге, сыгравшем ключевую роль в дешифровании кодов «Энигмы». Англичане немедленно делились раскрытыми шифровками с американцами, но не с СССР. Не сказано и о том, что в Советском Союзе тоже каким-то путем дешифровали «Энигму». Также в книге не освещено и наступление эпохи массового применения криптографии, начавшейся в середине 1970-х годов с изобретения криптосистемы с открытым ключом и принятия стандарта DES.

Книга вышла первым изданием в 1967 году, и не содержала каких-то новых открытий в области криптографии, но подробно описывала популярным языком имеющиеся на тот момент результаты в области криптографии, включая большой исторический материал, в том числе успешные случаи использования криптоанализа, а также некоторые сведения, которые правительство США полагало всё ещё секретными.

Книга была переиздана в 1996 году. В новое издание была добавлена глава, кратко описывающая события, прошедшие с момента первой публикации. Тем не менее, книга считается фундаментальным трудом по истории криптографии.

На мой взгляд, книгу следует считать не научной, а развлекательно-поучительной. Это отличный выбор для долгого и неторопливого захватывающего приключенческого чтения, хотя каких-то глубоких секретов я в книге не вижу. Но это вовсе не скучная книжка по математике с большим числом формул, непонятных простому обывателю, а скорее просто набор интересных историй и описание людей, принимавших участие в криптоаналитике. Поэтому книга приобрела коммерческий успех, познакомив множество людей с этой неизведанной областью знаний, обычно остававшейся в тени секретности. 

Критики тоже видят в книге скорее набор детективных историй, в котором каждая новая история изобретательней предыдущей. Здесь дается описание роли, которую сыграла криптография в судьбах армий и государств в годы разных войн. По мнению разведывательной службы АНБ, в значительной степени повлиявшего своей цензурой на содержание отдельных глав книги, работа Дэвида Кана наиболее публично раскрывает картину, которую когда-либо показывала радиоэлектронная разведка США и их коллеги, работающие в этой области.

Дэвид Кан. Взломщики кодов (The Codebreakers). / Перевод А. Ключевский. — М.: Центрполиграф, 2000. — 480 с. — Твердый переплёт. — (Серия: Секретная папка).

Алексей Сальников. Отдел

 

Автор романа «Отдел» Алексей Сальников известен довольно сильными положительными отзывами на его предыдущий роман «Петровы в гриппе и вокруг него». Но тот роман я не читал. А роман «Отдел» тоже уже успел заслужить множество восторженных отзывов и был номинирован на премии.

Живет Сальников в Екатеринбурге, где, видимо, и происходит действие прочитанного мной романа. Город не назван, но это крупный промышленный миллионный город с киностудией, так что Екатеринбург вполне годится в качестве места действия.

«Отдел» получил шанс на известность и прочтение широкой публикой. Это многослойная история, которая может трактоваться совершенно по-разному. Вот сюжет романа, вкратце:

Главный герой Игорь, он же Игорь Петрович, бухгалтер, уволенный из ФСБ за то, что заложил начальству мошенническую схему своих же коллег-коррупционеров. Стукачей нигде не любят, тем более, если начальство тоже было в доле. В итоге целый год Игорь сидит без работы, пока ему не звонит некто Сергей Сергеевич из некого Отдела, не имеющего названия, но, видимо, тоже под крышей ФСБ, и приглашает на собеседование. После разговора, перекура и знакомства с бандой будущих коллег (начальник, завхоз-бухгалтер, компьютерщик и парочка головорезов из спецназа, способных любому свернуть шею — все с такими же волчьими билетами) Игорь приступает к обязанностям в какой-то заброшенной котельной в промзоне на окраине, ее нет даже в Гугл-мэпс, где и располагается новое место работы героя. Но только его обязанности какие-то очень странные: главная задача — допрашивать каких-то незнакомых людей по странному опроснику из конверта. После такого допроса этих людей убивают. Потом герой должен написать подробный отчет о допросе убитого.

Для сотрудников отдела убийства — это рутинная работа. Они уже не первый год этим занимаются. Обычно они сами не знают, для чего это делается. Приказали — делаем, ради благополучия государства, мол. Но при этом опасаются, что однажды за эти странные немотивированные убийства придется отвечать. Причем за ними ведется наблюдение: некий вышестоящий Олег в курсе всех событий в личной жизни героя, так как его квартира нашпигована видеокамерами и микрофонами, и этот Большой Брат знает куда и кому звонит герой по телефону и даже безмолвно помогает Игорю обнаружить телефон любовника жены.

Что это за отдел такой и зачем вообще он нужен? Зачем ФСБ (или это какая-то иная государственная организация?) убивает ни в чем неповинных людей? Причем это делается либо дома у жертвы, словно убийство на бытовой почве, либо убитые вообще исчезают бесследно, сожженные в печи котельной, словно в крематории. Что на самом деле творится? Всё это окутано тайной.

Рассказ такой мрачной истории многим может совсем не понравиться. Герой переживает нравственные муки от такой «работы», его сильно колбасит и выворачивает. Написан роман свежим и богатым языком, хотя его содержание трудно отнести к какому-то определенному жанру. Антиутопия? Или криминальная фантастика? Автор ярко и выразительно пишет о вещах, не представляющих какой-либо ценности. Бесконечные разговоры, бесчисленные перекуры, а временами еще и выпивка. Плюс какие-то неприятные разборки героя с женой.

Разговоры персонажей нечасто оказываются столь же содержательными, как в этом отрывке:

— Вот вы меня за либерализм все время в говно макали, — вступил Молодой, как только Сергей Сергеевич замолк, чтобы унять эмоции или перевести дыхание, — а сами только что, можно сказать, сами из него вещаете, только пыль столбом стоит.

— Весь твой либерализм, именно твой, Саша, и твоего поколения, не знаю, как у других, держится только на бедном житейском опыте и вере в то, что все люди — братья, — сказал Сергей Сергеевич с новым напором. — На вере в то, что людей можно переубедить правильным слоганом и демотиватором, красивым флешмобом и фразами на кухне, что Путин-пидор что-то там душит. А люди ни хрена не братья, Саша, и никогда ими не были, за исключением редких случаев человеколюбия. Дружба братских народов держалась только на штыках и уверенности, что если начать межнациональный или еще какой замес, то люлей огребут все без исключения. Можно делать вид, что люди равны и имеют одинаковое право на то, другое и третье, но чем больше делаешь вид, тем сильнее растет напряжение в обществе, потому что нигде люди не равны и не имеют равных прав, а имеют только лазейки к этим правам. И бабахнуть может там, откуда и не ждали. Есть только сиюминутные предпочтения толпы и пулеметчики на вышках, а законопослушный гражданин должен держаться между двух этих огней, чтобы к нему ночью не постучались.

О проблемах современного мира говорится вскользь. И не столь целостно и концептуально, как в сконструированных романах Виктора Пелевина, хотя «Отдел» определенно напоминает творчество Пелевина. На протяжении романа продолжаются нескончаемые разговоры, зачастую совершенно бессодержательные, и семейные склоки, развод с супругой, а также ремонт туалета в котельной. То и дело выскакивает описание каких-то бессмысленных предметов, например, ярко-оранжевого шланга апельсинового цвета для наполнения бессмысленного надувного бассейна или плавающих в бассейне игрушек на батарейках. Зачем все это написано? У меня нет объяснения. Никакого смысла такие балластные описания роману не добавляют. Зачастую это просто какая-то словесная мякина. И в романе море цинизма и юмор если есть, то весьма черный. Однако Сальникова трудно обозвать безответственным очернителем, вдохновленным сугубо личной неприязнью к государственной машине насилия.

Но надо признать: оторваться от романа невозможно. Это какое-то колдовство художественного текста. Ненормативная лексика его совсем не портит. Обычно я читаю несколько книг параллельно, переключаясь с одной на другую, когда устаю или надоедает. Но «Отдел» я прочитал одним махом за три дня, не отвлекаясь на другие книги.

Алексей Сальников. Отдел. — М.: Издательство «Лайвбук» (Livebook), 2018. — 432 с. — Твердый переплет. — Возрастные ограничения 18+.

Исаак Башевис-Зингер. Рассказы

 

Американский еврейский писатель Исаак Башевис-Зингер (Isaac Bashevis Singer), настоящая его фамилия Зингер, родился в 1902 году в Российской империи в маленькой деревне Леончин под Варшавой, а умер в 1991 году в Майами, в США. Писал он на идише, большую часть времени жил и работал в Нью-Йорке.

В 1978 году Исаак Башевис-Зингер был удостоен Нобелевской премии по литературе «За эмоциональное искусство повествования, которое, уходя своими корнями в польско-еврейские культурные традиции, поднимает вместе с тем вечные вопросы». Но не все евреи спокойно восприняли это решение, по которому нобелевский комитет, а за ним и мировая культура приняли творчество Зингера и отметили его как представителя еврейской литературы. Судя по отзывам еврейских критиков, есть немало других писателей, где не смакуют эротику и порнографию, как это позволяет себе Башевис-Зингер. Нобелевскому лауреату не могут простить, что он никак не укладывается в рамки еврейских мифов: не пострадал в Катастрофе, не участвовал в героическом сопротивлении, не был филантропом, презирал общественную деятельность, не был образцом нравственности или религиозного усердия.

Подобное случалось и с другими писателями. Вокруг присуждения в 1933 году Нобелевской премии по литературе жившему в эмиграции Ивану Бунину поднялась подобная свистопляска. Как и вокруг Зингера, вокруг него разразилась дискуссия, мало связанная с творчеством. Русская эмигрантская пресса утверждала, будто премия дана всей оказавшейся в изгнании русской литературе, но при этом называла целый список «более достойных писателей», издеваясь над бунинским «старческим любованием пороком» в его «Тёмных аллеях», и по косточкам разбирая непростую личную жизнь великого русского писателя, жившего с женой и любовницей, которые, поселившись вместе, состояли в лесбийской связи. (Одна из лучших картин российского режиссера Алексея Учителя «Дневник его жены» (2000) рассказывает о последних годах жизни великого русского писателя Ивана Алексеевича Бунина.)

Личная жизнь писателя Зингера подтверждает известное правило, что таланту не всегда по пути с нравственностью. До отъезда в Америку он был по сути жиголо, но и в американский период личной жизни он был сексуально озабоченный «ходок». Повышенная сексуальность не вяжется с домашней внешностью провинциального интеллигентного писателя. Он был большим бабником, постоянно искал любовных приключений, был плохим отцом, неверным мужем и ненадежным партнером. Зингер был певцом еврейского местечка где-то возле польского Люблина, классиком литературы на идише, но при этом был не чужд новаторству, соединяя старое, говорившее на идише еврейство с новой жизнью, новой реальностью, новым языком. Культура идиш стала частью национальных культур многих стран Восточной Европы, Белоруссии и Украины, Германии, Америки, Канады, Мексики, Аргентины… Зингер думал и говорил о проблеме «смерти языка идиш», о городской европейской культуре, фольклоре, литературе Нью-Йорка и кинематографии Голливуда.

В своих рассказах он принес в мировую литературу потусторонний мир еврейских приданий, «магический реализм», сочетающий фантастику и сюрреализм. У него свое отношение к теме Холокоста, определенно не такое, как принято в еврейских кругах: гитлеровские концлагеря он сравнивает со сталинский ГУЛАГом, а коммунизм у него такое же зло, как и нацизм. Даже после смерти Зингер не перестает раздражать адептов культа Холокоста. Выступающие за права животных вегетарианцы назвали свою кампанию «Холокост в тарелке», а в ответ на нервные протесты еврейских кругов они ссылаются на убежденного вегетарианца Башевис-Зингера, говорившего: «Там, где речь заходит о животных, любой человек становится нацистом. Для зверей каждый день — Треблинка».

Одни его рассказы выдержаны в духе Хэмингуэя, но во многих рассказах Башевис-Зингера достоянием миллионов читателей во всем мире становится назидательная и развлекательная народная еврейская мудрость. Никакой порнографии в его рассказах я не обнаружил, даже эротики там практически нет никакой, хотя вопросы отношений полов обсуждаются часто. Критики до сих пор упрекают его, что он не воевал с нацистами, не воспевал трагическую судьбу евреев, а вместо этого поедал сырные блинчики в молочном кафетерии на 72-й улице, размышляя о польских шлюхах и еврейских бесах.

«Я — черт, рожденный засвидетельствовать, что не осталось больше бесов на свете. Зачем бесы, если люди стали бесами? Я видел разрушение Польши. Там больше нет евреев, больше нет чертей… Мессия не приходил к евреям, а значит, евреи ушли к мессии. Здесь больше не нужны бесы».

Исаак Башевис-Зингер. Рассказы. 

Электронный сборник из четырнадцати рассказов Исаака Башевис-Зингера. https://fb2-epub.ru/load/rasskazy/1-1-0-4099

Содержание:

01.Кафетерий

02.Рукопись

03.Братец жук

04.Друг Кафки

05.Цитата из Клопштока

06.Поздняя любовь

07.Единственный постоялец

08.История двух сестёр

09.Маленькие сапожники

10.Зейделиус, Папа Римский

11.Последний чёрт

12.Короткая пятница

13.Корона из перьев

14.Ентл-ешиботник

 

Статья Михаэля Дорфмана «Башевис-Зингер: портрет, который ни в какие рамки не укладывается»: http://lebed.com/2005/art4394.htm

Илья Ильф, Евгений Петров. Одноэтажная Америка

 

Признаюсь, я наткнулся на эту книгу окольным путем: собрался посмотреть документальный телесериал «Одноэтажная Америка» Ивана Урганта и Владимира Познера, и в поисковике обнаружил, что автором недавно выпущенной книги «Одноэтажная Америка» является наш телеакадемик Владимир Познер. Его книга рассказывает о том, как на Первом канале снимали этот сериал. А названы сериал и книга по аналогии с книгой Ильфа и Петрова «Одноэтажная Америка», которая положена в основу сериала. Разумеется, я что-то слышал об этой книге, но раньше не читал ее, в руки она мне не попадалась.

Для меня так и осталось загадкой, зачем газета «Правда» командировала самых знаменитых сатириков в Америку. Какова была цель главного идеологического партийного органа страны? Опровергнуть? Раскритиковать? Изобличить? Посмеяться? Растоптать? Надругаться? Ничего подобного в книге Ильфа и Петрова нет. Точнее, есть, но в таких скромных гомеопатических дозах, что перманентное восхищение Америкой и ее достижениями напрочь затмевает все идеологические реверансы, которые авторы делают явно ради недремлющей политической цензуры.

Начинается первая глава книги описанием трансатлантического путешествия на новеньком теплоходе «Нормандия», впервые пересекающем Атлантику, — самом роскошном и скоростном морском лайнере на тот момент, хотя между компаниями шла жесткая конкуренция и вскоре «Нормандия» уступила первенство еще более новому лайнеру «Куин Мэри». Авторы отмечают сильную вибрацию корпуса «Нормандии» на протяжении всей поездки через океан, но «Титаником» она не стала. После первого же рейса в Америку «Нормандия» встала на ремонт, трехлопастные винты заменили на четырехлопастные, вибрация исчезла, но вновь самым скоростным лайнером «Нормандия» больше не стала.

В книге мы видим Америку 1935 и начала 1936 года глазами двух прославленных советских писателей-сатириков. Ильфу и Петрову тогда было новым и незнакомым многое из того, что сейчас для нас вполне привычно и обыденно, — прекрасные и вполне доступные даже рабочим легковые автомобили, необыкновенно добротные бетонные автотрассы, пересекающие целый континент, томатный сок и гамбургеры, холодильники и вибромассажеры, пылесосы и стиральные машины, автосалоны и рекламные акции, невероятный американский севис и унылые стандарты в еде, стриптиз в ночных клубах, а также американская новинка — пиво в банках. Роскошный Голливуд «золотого века», громадные строящиеся мосты Сан-Франциско и вечно танцующий Новый Орлеан, страшноватая колыбель гангстерских кланов — лихой Чикаго, экзотические индейские резервации и повсюду тихие одноэтажные провинциальные городки… 

Авторы пересекли Америку дважды — от Атлантики до Тихого океана, от Нью-Йорка до уходящего в океан пирса на базе ВМС в Сан-Диего, а затем вернулись обратно южным маршрутом вдоль мексиканской границы, по берегу Мексиканского залива, Флориду и Джорджию. А перед отъездом в путешествие по американской глубинке они целый месяц обитали в несравненном Нью-Йорке, во всем его ярком блеске и неистребимой нищете, названном Максимом Горьким «городом желтого дьявола» как столица мировых финансов. В 20-е и 30-е годы прошлого столетия Нью-Йорк был меккой джазистов, называвших этот город Большим Яблоком. В их кругах была популярна фраза «На яблоне много разных яблок, но если тебе посчастливится сыграть в Нью-Йорке, считай, что самое большое яблоко у тебя в кармане». Однако у Ильфа и Петрова не нашлось в их книге добрых слов для американского джаза.

Путешествие по одноэтажной Америке оказалось самым настоящим приключением для самих Ильфа и Петрова. Они общались с известными американцами, к примеру, с Генри Фордом, который сумел превратить автомобиль из предмета роскоши в повседневный бытовой товар. Полагаю, у многих даже появилась мечта — купить в Нью-Йорке кар серого мышиного цвета, каким был «форд», купленный Ильфом и Петровым, и объехать всю Америку по тому же самому маршруту. Многое в Америке кардинально изменилось, но что-то осталось неизменным, например, природа, каньоны, секвойи, озера и парк. Именно это и показывает телесериал «Одноэтажная Америка» Ивана Урганта и Владимира Познера.

Почему, собственно, Америка названа авторами одноэтажной? В ней же имеется столько небоскребов, многоэтажных домов, зданий, торговых центров, офисов и магазинов. Но основная часть населения Америки и сегодня обитает вовсе не в небоскребах. Почему в такой процветающей стране, как Америка, богатство и бедность сосуществуют рядом? Интересное автомобильное путешествие по стране, в которое отправились Ильф и Петров, пытается дать ответ на такие вопросы. Но ответ получился не очень убедительный: Америка даже советским журналистам и сатирикам показалась слишком привлекательной, чтобы громить ее критикой.

Очень важно, что книга написана живо, с юмором, как, впрочем, и всегда получается у этого дуэта авторов. Часть глав книги писал один, другую часть — другой, хотя никаких швов читатель не заметит. Удивительно, что оба автора этого заокеанского тревелога едва знакомы с английским языком и совершенно не умеют водить автомобиль. Но спутников для этого дальнего путешествия они подобрали себе под стать: супругов Адамс, жена которого вела машину, а мистер Адамс со своим извечным «Да, да, мистеры!» то и дело напоминал о себе и развлекал разговорами на русском языке.

Илья Ильф, Евгений Петров. Одноэтажная Америка.— М.: Издательство АСТ, 2020. — 480 с. — Мягкий переплет. — (Серия: Эксклюзив: Русская классика)