Владимир Дараган. Рой

Это повесть о роевом разуме. Что это такое? Каким мощным может быть роевой разум? Опасны ли такие эксперименты для человечества? Два программиста создали такое чудовище, а потом поняли, что надо его убить. Возможно ли это?

Владимир Дараган — окончил МФТИ, доктор физ.-мат. наук. Занимался молекулярной физикой, биофизикой, анализом больших баз данных, искусственным интеллектом. Работает в Миннеаполисе. Живет то в Москве, то в Америке. Начал писать повести, рассказы и эссе в 2010-м году. Опубликованы книги: «Женщины и мужчины», «Однажды», «Идеальная Катя» и другие.

Электронную версию книги можно скачать бесплатно на сайте издательства.

https://ridero.ru/books/roi/

Владимир Дараган. Рой. 2024.

На мой взгляд, эта повесть Владимира Дарагана может быть отнесена к научной фантастике, так как в ней главным образом обсуждается возможность создания распределенного искусственного интеллекта, а сюжетная линия и характеры героев имеют второстепенное значение. Неожиданный сюжетный ход возникает только в самой последней главе повести, тогда как весь предыдущий текст развивается гладко, последовательно и с литературной точки зрения интереса не представляет. 

Остается загадкой поступок двух главных героев повести, которые последовательно и настойчиво трудятся, создавая роевой разум, но в самом финале совершенно неожиданно и непредсказуемо наносят ущерб национальной безопасности США, предпринимая попытку уничтожить его, когда узнают, что военные, в распоряжении которых оказался этот инструмент, хотят использовать его для моделирования применения ядерного оружия. Такая развязка происходит в самом конце повести, но никаких сигналов, указывающих на возможность подобного пацифизма в предыдущих главах не наблюдается, что и становится причиной загадки такого поведения создателей роевого разума, который после создания выходит из-под их контроля, становится практически неуправляемым и действует самостоятельно. Мне кажется, это самый главный конфликт повести, но эта тема раскрыта довольно лаконично и не слишком убедительно, хотя разным пустякам на протяжении повести уделяется неоправданно много внимания.

P.S. 

Известный американский писатель-фантаст Майкл Крайтон, автор романа «Парк Юрского периода», также написал роман «Рой» (Prey, 2002), где я впервые прочитал про рой крошечных беспилотников. 

Сюжет научно-фантастического романа довольно напряженный и авантюрный: мужа настораживает поведение его жены, работающей в нанотехнологической компании. На испытательном полигоне компании он выясняет, что по заказу военных была попытка разработать маленьких нанороботов, пригодных для видеоразведки, но часть из них вырвалась на свободу и теперь ведет себя очень странно. Оказывается, потерпев неудачу в своих научных поисках, компания наделила нанороботов способностью к эволюции и выпустила «на свободу» в надежде на естественный отбор. Но эволюция заходит слишком далеко. Никто не знает, как с ними бороться, так как рой роботов уничтожить крайне сложно.

Владимир Сорокин. Доктор Гарин

– Сегодня, признаться, мне плохо спалось, ночку проворочался, под утро токмо задремал. И приснился мне под утро удивительный сон.
– Снова‑здорово… – насмешливо пробормотал граф Данила.
– Не смейся, братец, не глумись. Сон пренеобычный. Снится мне, что я мальчик, что времена ещё допотопные, постсоветския, что это наш с тобой родной городок, и что это високосный год, когда была пандемия, и что идёт всеобщее голосование за стирание времени Владимира Разлагателя. Вот, за стирание вашего, дорогой мой гость, времени!
Граф сделал уважительный жест рукой в сторону Владимира.
– Это не я! – с улыбкой ответил тот.
– Так вот, главная площадь, стало быть…
– С KFC? – спросил граф Данила.
– Да, да, с цыплятками! И будто я должен проголосовать за всю нашу семью, но это чрезвычайно опасно, потому как огромнейшая вероятность смертельного заражения неизбежна. А на площади так мрачно, так депрессивно и меланхольно, что ужас пронизывает, трупы почерневшие везде валяются, и понимаю я всем своим отроческим нутром, что все эти люди только что проголосовали, заразились и скоропостижненько врезали дубца! Но выбора нет, отец послал меня, я должен проголосовать, иначе – кара на всё семейство, смертная казнь родителям, детский приют нам с тобой. Я иду, еле ноги волоча от ужаса, к известному тебе белому зданию, к церкви Николая Угодника.
– Николай Угодник, оборони и помилуй нас, гнойных и убогих! – закричала Агафья.
На неё замахали.
– Так вот, вхожу я в наш главный городской храм, поднимаю руку, чтобы перекреститься, а там… – Граф зажмурился. – Всё черным‑черно, словно это чёрная дыра. И посреди чёрной дыры этой сидит вот он…
– Это не я, – улыбался Владимир.
– …и говорит что‑то непрерывное, как бы бормочет. И я вслушиваюсь, пытаюсь понять, что же он говорит? А говорит он непрерывно одно и то же слово: вовок, вовок, вовок, вовок… Я подхожу к чему‑то кубическому, к тумбе какой‑то, тоже чёрной. Понимаю, что это урна для голосования, различаю щель, но понимаю также, что эта урна – контейнер для перегноя, причём человеческого, там гниют заживо, и внутри кишит такое, что и подходить‑то опасно, вонь адская, ноги подкашиваются, но приказ‑то слышу – вовок, вовок, вовок, так что иду, шатаюсь, гнусь, аки былинка, подхожу, сую бумажку в щель, её втягивает, как в банкоматец, а вместе с ней втягивает и мою руку! Которая вдруг истончается до толщины бумажного листа, и её втягивает, всасывает этот адский зловонный куб, я начинаю гнить, гнить заживо, разлагаться на молекулы, дорогие мои, естественно, я вопию, как резаный, бьюсь, рвусь под этот самый вовок‑вовок, но вдруг, но вдруг…
Граф смолк и перевёл взгляд на Гарина.
– Вдруг протуберанец яркого света прорезает всю эту тьму, словно меч архангельский, возникает белая, сильная, добрая рука и вытаскивает меня из этого адского храма времястирания на свет Божий, и передо мной стоит… кто бы вы думали?
– Ангел Божий, – уверенно пробасил дьякон.
– Аполлон, – произнесла графиня, с улыбкой подмигнув Маше.
– Почти, дорогие мои! Доктор! В белом халате! С благородным лицом. И говорит: “Савва Сугробов, ты совершенно здоров. Хватит шалберничать, марш на аттестацию!” И я был спасён! И сегодня же к нам пожаловали благородные врачи! Так что, братец мой желчный, не ёрничай, сон мой вещим оказался. За вас, доктор Гарин! И за ваших коллег!

Фрагмент из романа Владимира Сорокина «Доктор Гарин»

«Доктор Гарин» — приключенческий роман Владимира Сорокина, опубликован в апреле 2021 года. Является продолжением повести «Метель». Написан автором в Москве и в Берлине. Роман вышел с маркировкой «18+».

Владимир Сорокин. Наследие

Одуревшая бдительная общественность потребовала отправить новый роман Владимира Сорокина «Наследие» на экспертизу из-за подозрений в «пропаганде ЛГБТ». Я только что прочитал роман, но никаких признаков «пропаганды ЛГБТ» или насилия над детьми не заметил. Да, взрослых в романе убивают и расчленяют десятками, если не сотнями. Да, ненормативной лексики там полно, причем матом не ругаются, а разговаривают. Например, молодая женщина вполне мирно и почти ласково произносит: «Ебать тебя березовым поленом», не имея в виду ничего конкретного. Нельзя же минет, которым девушка (но вроде уже не ребенок) зарабатывает себе на жизнь несколько юаней, чтобы не умереть с голоду, считать педофилией? Надо заметить, что роман снабжен маркировкой «18+», предписанной по закону, так что роман совсем не детский.

Последняя книга трилогии о докторе Гарине рисует мир через несколько лет после ядерной войны, начало которой в романе «Доктор Гарин» положил ядерный взрыв на Алтае, произведенный Казахстаном. Завершившаяся мировая война в романе «Наследие» привела мир в хаотическое состояние. Утрачены многие признаки цивилизации, сметены устаревшие нравственные ориентиры, государственность разрушена, и какие-то дикие партизанские отряды конкурируя между собой воюют друг с другом на просторах Сибири. Что случилось с остальным миром не известно, о России ничего не слышно, а Европа лишь однажды мельком упомянута: в третьей части романа неясно сказано о литературной конференции в Тюбингене.

Третья часть романа разительно отличается от первый двух, где подробно в жанре фантастической антиутопии изображен жуткий мир после ядерной войны. В этом мире у героев романа неясные судьбы, которые внезапно обрываются, словно их жизнеописание было лишь литературным наброском, происходящим из литературного творчества персонажей третьей части романа.

Сорокин опять играет с размерами своих героев, как в предыдущих своих произведениях. Но в «Наследии» несоизмеримость персонажей достигает абсурдного размаха: сюжет с героями первых двух частей завершается тем, что они с огромным трудом взбираются на гладкий ноготь руки гигантского героя, размером с огромную гору. Что это различие в размерах должно означать, остается загадкой. Впрочем, и других загадок в романе хватает. Например, moloko и прочие его производные (milklit, milkscripter, milksaw, milkbooks и пр.), а также разные молочные продукты. Здесь словечко moloko навязчиво напоминало мне moloko на языке дцать в романе «Заводной апельсин» Энтони Бёрджесса.

На мой взгляд, наиболее интересна третья часть романа, где на усадьбе происходит ежемесячная вечеринка и званый обед друзей-литераторов. При этом они блистают интеллектом, играя своими литературными познаниями в прозе и поэзии. Но меня раздражало в романе совершенно ненужное обилие иностранных языков. Да, Лев Толстой целые страницы в «Войне и мире» пишет по-французски, и там это выглядит вполне органично. Но в романе «Наследие», кроме матерщины первых двух частей, в третьей части угнетает обилие слов, фраз и предложений на английском, немецком, французском, китайском (иногда даже иероглифами) и латыни. Мельком упоминаемая L-гармония и обилие иностранной лексики напоминают «Голубое сало» — роман Владимира Сорокина 1999 года.

В поисках толкования иностранных слов приходится то и дело заглядывать в примечание в конце книги, хотя, мне кажется, названия произведений совсем не обязательно было давать в оригинале, так как они хорошо известны по-русски, а играющие в свои интеллектуальные игры друзья-интеллектуалы (да и автор романа!) скорее всего по-русски читали упомянутые романы «Человек без свойств» Музиля, «Поминки по Финнегану» Джойса, «Радуга тяготения» Пинчона и другие. Вот как на вечеринке происходит разговор литературных гурманов, небольшой отрывок:

"— Эра milklit уникальна тем, что подняла и воздвигла совсем забытые имена, а многих бумажных гениев утопила! Например, Пригов гениально стоит в молоке! Улитин! Norman Mailer! Wyndham Lewis! А Набоков — плохо! Беккет — плохо! А Кафка — так себе!

— И «Улисс» — так себе, — подхватила Вера. — А «Finnegans Wake» — гениально!
— Гениально! В Дублине был фест по этому поводу, moloko и гиннес рекой лились! Второе рождение! Это невозможно объяснить!"

Кстати, замечу, пивной бренд стаута «Гиннесс» (Guinness) ирландской компании Arthur Guinness Son & Co, основанной в 1759 году пивоваром Артуром Гиннессом, по-русски пишут с двойным С.

Заканчивает эту интеллектуальную тусовку персонаж по имени Ролан Киршгартен, воздвигающий бессмысленный мраморный монумент доктору Гарину на бескрайних просторах сибирских болот. Безногий инвалид ничем не выдал на протяжении романа, что он и есть тот самый доктор Гарин, который отморозил ноги в романе «Метель» и скакал на титановых протезах в романе «Доктор Гарин». Что памятник доктору на болоте должен означать по задумке автора, мне не хочется придумывать и пытаться угадать, рискуя промахнутся. Также же как не хочется разгадывать невнятную образную символику вокруг moloko, MOLОКО-8 и прочих молочных продуктов, занимающих заметное место в романе. Да и Ролан Киршгартен наверняка не случайно назван таким именем: по-немецки Kirschgarten это Вишнёвый сад. Но причем тут Чехов, можно опять лишь гадать.

Новая книга  Владимира Сорокина пропала из магазинов «Лабиринт», Ozon и Wildberries

Энтони Бёрджесс. Семя желания

Роман «Семя желания» (The Wanting Seed; другие варианты перевода — «Вожделеющее семя», «Сумасшедшее семя») — антиутопия английского писателя Энтони Бёрджесса, автора знаменитого романа-антиутопии «Заводной апельсин», который обрел популярность главным образом после экранизации Стэнли Кубриком, затрагивая такие темы, как насилие, свободная воля и мораль.

Антиутопии являются противоположностью утопии и изображают будущее, общественный строй или сообщество, которые представляются автору нежелательным, отталкивающим или пугающим. На роман Бёрджесса «Семя желания» определенно повлияли другие известные антиутопии: романы Герберта Уэллса «Когда Спящий проснётся» (1899), «О дивный новый мир» (1932) Олдоса Хаксли и «1984» (1948) Джорджа Оруэлла. Роман «Семя желания» был создан в 1960 году, а впервые опубликован в 1962 году. Между 1960 и 1964 годом Бёрджесс, после приговора врачей, предрекших ему скорую смерть от опухоли головного мозга, написал 11 романов.

В романе «Семя желания» предстаёт мир не слишком далёкого будущего: полеты на Луну стали обыденным делом, автомобили имеют ядерные двигатели, города превратились в целый лес небоскребов, а Большой Лондон расширился и включает Брайтон, где на берегу моря размещается парламент и многие учреждения, и все население почему-то имеет вставные зубные протезы. Мир, разделённый на три сверхдержавы (Союз Англоговорящих Стран, Союз Русскоговорящих Стран и Китайский союз) страдает от глобального перенаселения, причём у каждого союза — свои методы демографического контроля. Про Америку и другие страны и континенты не упоминается.

Но не это главное. На самом деле этот мир ужасен тем, что страдает от катастрофического глобального перенаселения, но пытается бороться за снижение численности населения всякими способами — от ограничения рождаемости (один ребенок в семье, иначе наступают репрессии, а в Китае за второго ребенка даже расстреливают) до пропаганды и массового внедрения гомосексуализма. В Союзе Англоговорящих Стран правительство поначалу довольствуется либеральными мерами, поощряя аборты и «непродуктивные формы сексуальной активности», всячески пропагандируя гомосексуальность. Действие романа разворачивается первоначально в Большом Лондоне, но потом выходит за его пределы, хотя автор явно не стремится давать точную хронологию и географию происходящим событиям. Осуществляется тотальный контроль за каждой семьей и такая тоталитарная жизнь выглядит странной и напряженной. В соответствии с демографической политикой правительства гомосексуалы имеют преимущество и расширенные права перед гетеросексуалами.

Постепенно ужесточая контроль за рождаемостью, правительство издаёт закон, запрещающий женщинам рожать второй раз. У семейной пары Тристрама и Беатрис-Джоанны Фоксов умирает сын Роджер, но теперь им больше не разрешено заводить детей. Из тела умершего Роджера сделают удобрение для будущей пищи.

Беатрис-Джоанна мечтает о ребёнке, самого Тристрама она в сексуальном плане больше не хочет, изменяя ему с его же братом Дереком, который только притворяется геем, работая в полиции в высоком звании, и успешно делая карьеру. При этом он и Тристрам ненавидят друг друга с детства.

Потом что-то пошло не так, и автор описывает воцарившийся в Лондоне хаос и анархию, в которых отражаются неизбывные социальные противоречия и человеческие пороки. Пропало электричество, и небоскребы стоят мертвые, так как жить можно только на нижних этажах. Города умирают, власть исчезла. Пропало тепло, и люди сидят на улицах и греются у костров. Голод заставляет их прийти к каннибализму. Причем этот переход происходит без малейших нравственных мучений, словно переход с курятины на свинину. Вначале в небольших группах, на любительском уровне группы или клубы что-то добывают и готовят на кострах (чаще всего охотятся за молодыми полицейскими), но потом каннибализм приобретает все более тотальных характер и служит не только пропитанию, но и уменьшению численности населения. 

Все питаются преимущественно мясной пищей, так как из-за каких-то вирусов урожайность многих сельскохозяйственных культур резко снизилась. Мясо поставляют в консервированном виде под видом тушенки. А мясо для тушенки получают за счет низших классов общества, которых обманным путем заманивают вступать в ряды армии, которая воюет неизвестно где и с кем. В этой армии происходят фиктивные бои, все погибают, и трупы убитых солдат немедленно отправляют на переработку.

Хаос описан довольно реалистично. Каннибализм и бессмысленные войны там считаются нормой. Но к концу романа появляются признаки некоторой нормализации, когда общество становится вновь более тоталитарным. Новая власть, установившаяся в стране, теперь восхваляет полные семьи и роды детей, в связи с чем Дерек, чтобы удержаться на своём высоком посту, отрекается от гомосексуализма и собирается воспитывать близнецов Беатрис-Джоанны. Видимо численность населения уже уменьшилась настолько, что теперь для успешной карьеры следует сообщать, что завел семью, в которой рождаются дети. А ведь в начале романа общество было в такой стадии развития, когда для успешной карьеры надо было предъявлять доказательства одиночества, бездетности и склонности к гомосексуализму. Эти социальные трансформации заставляют задуматься, можно ли вообще создать идеальный мир, где люди столь далеки от идеала?

Смена трех типов общественного устройства на протяжении романного времени опирается на историософскую концепцию, доверенную автором протагонисту, школьному учителю Тристраму, главному герою повествования. В его концепции лежат идеи двух религиозных мыслителей, повлиявших на самосознание писателя: Блаженного Августина с его учением исконной греховности человека и Пелагия, знаменитого ересиарха, отрицавшего первородный грех и предопределение.

Согласно этой концепции, проиллюстрированной действием романа, историческое движение кругообразно проходит три стадии: Пелфаза — пелагианская стадия достаточной свободы и демократии — приводит к разрушению государственных институтов, после чего наступает переходная стадия хаоса и анархии (Интерфаза), а вслед за ней устанавливается тоталитарный порядок (августинская стадия) и т.д. «Циклы следуют один за другим и повторяются из века в век. Эта игривая теория — а может, не такая уж игривая — была ответом Оруэллу», — утверждает Энтони Бёрджесс.

Впрочем, критика восприняла этот роман Бёрджесса без особого энтузиазма, обвиняя его в эпигонском, но довольно бледном подражании Олдосу Хаксли и Джорджу Оруэллу. Роман действительно оставляет ощущение поспешности и недоделанности, словно это эскиз для более тщательного и глубокого произведения.

Энтони Бёрджесс. Семя желания (The Wanting Seed). / Перевод А. Комаринец. — М.: Издательство АСТ, 2018. — 320 с. — (Серия: Эксклюзивная классика).

Виктор Астафьев. Прокляты и убиты. Плацдарм

 

Роман Виктора Астафьева «Плацдарм» обязательно следует прочитать всем, чьи представления о реальной войне ограничены репортажами про СВО из зомбоящика. Не надо пропагандистских сказок и иллюзий: любая война — это страшно жестокое и ужасающе грязное дело. Таких натуралистически изображенных страданий людей и бесчисленного числа трупов наших солдат, глаза которым выклевывают вороны, а крысы обгрызают уши и носы, я не встречал ни в одном другом романе. В романе действие происходит на Украине осенью 1943 года, когда Красная армия выполняет задачу форсировать Днепр. Впрочем, Виктор Астафьев называет его просто Великой рекой и ни разу на протяжении всего романа Днепром. Берег левый и берег правый Великой реки разделяют противников.

Роман-эпопея «Прокляты и убиты. Книга вторая. Плацдарм» был издан в 1994 году в журнале «Новый мир», это было последнее произведение Виктора Астафьева. Почему-то тогда я не прочитал этот роман, но теперь прочитать этот роман самое время: правда о войне не устаревает. А героизация войны — преступление.

Виктор Астафьев. Прокляты и убиты. Плацдарм. Роман 18+

Олег Шишкин. Рерих. Подлинная история русского Индианы Джонса

 

Олег Анатольевич Шишкин – известный российский писатель, драматург и ведущий авторской программы «Загадки человечества с Олегом Шишкиным» на канале РЕН-ТВ.

Он 27 лет работал над исследованием непростой биографии Николая Рериха. Еще в 1999 году Олег Шишкин опубликовал документальную повесть «Битва за Гималаи. Магия и шпионаж» (переиздана в 2003 году), которая получила немалый отклик и в России, и за рубежом в изданиях, посвященных истории разведки. Мне представляется, что новая книга «Рерих. Подлинная история русского Индианы Джонса» продолжает и развивает затронутую тогда тему причастности Рериха к деятельности разведок, хотя и не является строгим научным исследованием, что видно уже из названия этого произведения. Книга снабжена громадным количеством ссылок на источники приводимых фактов и цитат, содержит множество редких фотографий из закрытых архивов и зарубежных музеев, результаты экспертиз, а также четкие коды архивных документов. Но эта книга еще и авторский дневник путешественника в поисках истины, где ее автор, Олег Шишкин, не отказывает себе в фантазиях, догадках и воображаемых сопоставлениях, зачастую не скрывая своих удивления, восторга, иронии, юмора и иных эмоций, возникающих на пути поиска истины. Так что эту книгу, несмотря на ее почти исчерпывающую документальность, можно отнести к жанру исторической документальной прозы.

Пожалуй, более точно, эта книга в основе своей написана в жанре архивной криминалистики. Она содержит множество удивительных подробностей, почерпнутых автором в невероятном количестве редких архивных документов, а также предоставляет читателю рассекреченные результаты уникальных научных экспертиз. Ради своего сенсационного исследования биографии Николая Рериха автор книги Олег Шишкин сам прошел дорогами Гималаев, Гиндукуша, Каракорума, Памира, Малого Тибета и Алтая. Он уже много лет путешествует по местам, по которым со своими экспедициями в 1920-х годах проходил в караванах Николай Рерих, его жена Елена Ивановна и сын Юрий, знаток тибетского языка. Фотоотчеты о своих поездках и путешествиях Олег помещал в соцсетях, в частности он публиковал их на страницах ныне недоступного в России сервиса Facebook.

Когда 5 сентября 2019 года мы с Олегом Шишкиным возвращались к метро ВДНХ с книжной выставки, я сделал этот снимок. Случилось это за три недели до описываемого им в книге путешествия по Каракорумскому шоссе в долине реки Инд, где он отыскал точку для написания Николаем Рерихом одного из пейзажей с горными вершинами восьмитысячников, который попал в изданный в США каталог произведений Рериха, составленный отцом «русского футуризма» Давидом Бурлюком.

«Рерих. Подлинная история русского Индианы Джонса» — толстая и добротно изданная книга, содержащая чудовищное количество информации, проглотить которую быстро не получится. Здесь 608 страниц текста на тактильно приятной шершавой бумаге сопровождаются двумя толстыми вклейками на мелованной бумаге, содержащими десятки редких снимков с комментариями. Исследование Олега Шишкина я читал неторопливо, потратив на это почти месяц, дополнительно ища и уточняя подробности в интернете. И теперь ощущаю, что надо будет когда-то перечитать книгу еще раз, так как уложить в памяти столько новых имен, топонимов, биографических и исторических фактов просто немыслимо. Восхищаюсь тем, как это удалось автору.

Прочитав первую сотню страниц книги, я вначале возмутился тем, что в серьезной книге, относящейся к классу non-fiction, в конце нет никакого именного и предметного указателя. Но потом понял, что указатель получился бы просто гигантский, а пользы от него было бы немного, так как многие имена, понятия и топонимы ранее мне не были знакомы, я встретил их в этой книге впервые. И тогда я отправился на сайт ЛитРес и дополнительно купил электронную версию этой книги, чтобы на компьютере отыскивать в громадном массиве текста нужные имена и слова. Хотя стоит помнить, что многие азиатские имена и понятия даже на одной странице книги иногда пишутся в разных вариантах фонетики. Рекомендую: электронная книга действительно полезна, если хочется проникнуть сквозь толщу загадок, спрятанных в этой необыкновенной книге.

Олег Шишкин касается невероятно обширного множества тем, прежде всего относящихся к описываемой эпохе жизни и творчества Николая Рериха. Он касается и тайн «Епископальной церкви», рассказывает о визите Хрущева в Индию, во время которого глава ГРУ Иван Серов тайно отлучился в университет Дели и встретился с одним из соратников Рериха, говорит о несметной бриллиантовой «Кладовке Ленина» в Кремле, с награбленными большевиками сокровищами, используемыми для финансирования мировой революции, выдает странные спиритические пророчества «пифии» Елены Ивановны Рерих о «богах» большевизма, о Рузвельте и о Муссолини… Очень интересно было узнать о деятельности А.В. Барченко, о легендарном Глебе Бокии, да и вообще мои представления о многих известных большевистских функционерах существенно изменились, расширились и стали более объемными.

В главе 27 книги встречаю такой абзац: «Однако в 1937 году, когда по Центральному аппарату одновременно проходило множество дел с привлечением тысяч жителей Москвы и даже членов руководства иностранных государств (как это было с Монголией), история организации Барченко – Бокия выглядела как рядовой факт».

Понятно, что речь идет о масштабных сталинских репрессиях и расстрелах в период репрессий, хотя, пожалуй, такое было не только среди жителей Москвы. Но вот о том, что случилось с Монголией, Олег больше ничего в своей книге не сообщает, будто это и так всем хорошо известно. В Монголии есть такое понятие, как «Великие репрессии» — это были массовые репрессии конца 30-х годов, затронувшие всё население Монголии, включая высших руководителей, буддийское духовенство, интеллигенцию и зажиточных аратов. Репрессии проводились параллельно с «Большим террором» в СССР, при участии советских органов НКВД и в соответствии с личными указаниями Сталина. В 1937 году была создана Чрезвычайная Комиссия во главе с Чойбалсаном для внесудебного рассмотрения дел арестованных (по аналогии с «тройками» в СССР). В Государственном театре Улан-Батора провели показательный публичный процесс над высшими чиновниками и военными. Репрессиям также подверглись представители национальных меньшинств — китайцев обвинили в шпионаже в пользу режима Чан Кайши, а бурятов — в том, что они панмонгольские заговорщики и японские агенты. Массовые репрессии продолжались до апреля 1939 года. Глава правительства Монголии А. Амар в 1939 году был арестован вместе со своими 28 ближайшими сотрудниками: всё правительство Монголии было вывезено в Москву и в июле 1941 года расстреляно по приговору Военной Коллегии Верховного Суда СССР на полигоне «Коммунарка». Там теперь в лесу стоит памятник. Для малонаселенной Монголии эти репрессии были просто колоссальными: по разным оценкам было уничтожено от 22 до 35 тыс. человек, то есть от 3 до 5 % всего населения страны. Но едва ли в России многие знают об этом.

Олег Шишкин рассказал о том, какую роль в судьбе Рериха сыграли Иосиф Сталин и ботаник Николай Вавилов. Оказывается, когда усилия Коминтерна по разжиганию мировой революции в Европе оказались тщетными, большевики стали разрабатывать планы по соединению буддизма с коммунизмом для продвижения мировой революции на Восток. В книге названы имена разведчиков в окружении Рериха, хотя его отношения с ОГПУ и НКВД остались для меня не вполне прозрачными, а когда в 1936 году Рерих запросил у Москвы разрешения вернуться домой из заграничных странствий, Сталин почему-то распорядился просто не отвечать ему. Может быть и к лучшему, так как в годы репрессий в СССР массово расстреливали даже тех, кто не имел таких плотных контактов с британской разведкой, какие были у Рериха в Индии. 

В книге названо имя предателя из НКВД в экспедиции Рериха. Однако отношения с Яковом Блюмкиным (Исаевым, ставшим для Юлиана Семенова прототипом Штирлица в молодые годы), который был резидентом ОГПУ в Монголии, в Гималаях и в Китае, выглядят не очень прозрачно, так как некоторые интимные архивы ФСБ остаются до сих пор недоступными для историков. Блюмкина поспешно расстреляли еще в 1929 году, тогда как последняя дата жизни многих упомянутых в книге персонажей советской разведки заканчивается 1937 или 1938 годом. Меня не вполне убедила версия Олега Шишкина о том, что Рерих был разведчиком, хотя, возможно, он выполнял какие-то задания политического характера по просьбе большевиков. Олег Шишкин потратил немало усилий, чтобы привести тонну косвенных доказательств связей Рериха с советской разведкой, но, думаю, придется еще подождать (лет сто?), пока СВР откроет свои секретные архивы.

Олег Шишкин справедливо отмечает некоторое сходство судеб Рериха и скульптора Сергея Коненкова. Но есть существенная разница. За Коненковым и его скульптурами Сталин в ноябре 1945 года прислал в Сиэтл теплоход «Смольный», доставивший во Владивосток его скульптуры из студии в Нью-Йорке, ныне украшающие Третьяковскую галерею. Транспротировкой скульптур занималось советское консульство в США. И среди скульптур было доставлено что-то очень секретное, видимо, из американского атомного проекта. Так утверждает Ольга Трифонова, вдова знаменитого советского писателя Юрия Трифонова, в своем произведении «Последняя любовь Эйнштейна» о трагической судьбе Маргариты Коненковой (Воронцовой), которая десять лет была любовницей Альберта Эйнштейна, была знакома с Робертом Оппенгеймером и многими участниками Манхэттенского проекта, навещавших нобелевского лауреата в Принстоне, хотя самого Эйнштейна американцы считали неблагонадежным и к главным секретам не допускали. Оппенгеймер в молодости был левым, и нельзя исключать, что он был завербован НКВД.

Близкие отношения Маргариты с Эйнштейном не остались незамеченными советской разведкой, и по заданию НКВД она собирала сведения об авторе теории относительности. Она переписывала формулы из его рабочих тетрадей, совершенно не понимая их смысл. Работой Маргариты в постели Эйнштейна несколько лет руководила советская разведчица Елизавета Зарубина (Горская, урождённая Эстер Иоэльевна Розенцвейг). Кстати, именно эта самая Зарубина-Горская в октябре 1929 года сдала ОГПУ своего хорошего знакомого и коллегу Якова Блюмкина, направленного в Стамбул для создания резидентуры на Ближнем Востоке. Блюмкина вызвали в СССР, где он попытался скрыться, но был арестован после автомобильной погони со стрельбой на улицах Москвы. Легендарного террориста, убившего в 1918 году немецкого посла Мирбаха, пытали, били на допросах. Он написал собственноручные показания на имя Я.С. Агранова с подробным изложением своих бесед с высланным в Турцию Л.Д. Троцким, и заявление о своем разрыве с оппозицией. Но это не помогло: в ноябре Блюмкина расстреляли.

В книге опубликован документ, в котором Николай Рерих провозглашает себя царем Шамбалы. И к этому званию самозваный царь, как кажется, относился достаточно серьезно, заставляя и окружающих принимать себя за царя. Олег Шишкин не без иронии отмечает, что многие спиритуалистические пророчества «пифии», жены Рериха, были слишком своевременны и политически целесообразны, чтобы допустить, что это были случайные телепатические сообщения неких святых махатм из недоступных гималайских пещер. При этом Рерих попутно занимался поисками следов Иисуса Христа в Гималаях и могилы Девы Марии в песках Западного Китая. Благо Юрий Рерих прекрасно знал тибетский язык, чтобы читать рукописи монахов.

При этом художника также интересовали поиски Святого Грааля, которые одновременно вел нацистский ученый Отто Ран и связанное с ним оккультное немецкое общество «Аненербе» (Ahnenerbe — «Наследие предков»), которым руководил Гиммлер. Из Германии мне прислали несколько интернет-ссылок, дополняющих тему гитлеровского оккультизма и «Аненербе», затронутую Олегом Шишкиным.

Храм-усыпальница для мужа княгини Тенишевой в Талашкино под Смоленском, фасад которого оформлен мозаикой по эскизам Николая Рериха. РПЦ разглядела в изображении помимо христианских еще и буддистские мотивы, и по этой причине отказалась освещать храм. Так и стоит этот храм пустой с начала прошлого века, но туристам нравится.

Упоминаемый в заголовке книги авантюрист Индиана Джонс, как мне кажется, остался шуткой, так как на Николая Рериха он совсем не похож. Индиана Джонс — вымышленный персонаж, герой серии приключенческих фильмов, многочисленных книг, комиксов и компьютерных игр, придуманный режиссёром и сценаристом Джорджем Лукасом в 1973 году. Я специально пересмотрел фильм Стивена Спилберга «Индиана Джонс и последний крестовый поход», где Индиану исполнял американский актёр Харрисон Форд. В сравнении с довольно серьезной и глубокой книгой Олега Шишкина это просто развлекательное кино для детей.

Олег Шишкин. Рерих. Подлинная история русского Индианы Джонса. — М.: Издательство АСТ, 2022. — 608 с. — (Серия: Загадки истории с Олегом Шишкиным) — Возрастное ограничение: 16+.

Владимир Сорокин. De feminis

 

Судя по рецензиям, в новом сборнике рассказов «De feminis» Владимир Георгиевич Сорокин решил поговорить о феминизме. На самом деле это совсем не так: никаких вопросов феминизма в книге нет, хотя автор целый сборник посвятил женщинам. Причем женщины просто становятся материалом для экспериментов автора, не более. «De feminis» — это девять довольно типичных для Сорокина текстов. Те, кто знаком с ранним творчеством писателя, не найдут в сборнике ничего радикально незнакомого. Скорее, это даже в значительной мере повтор прошлых идей и приемов.

Да, эти девять рассказов очень разные, не похожие один на другой, но стилистически они безупречны. Некоторые рассказы забавны и даже изобретательны, и настоящая жесть обычно подкрадывается ближе к финалу, что тоже довольно предсказуемо для тех, кто раньше читал Сорокина.

Темой каждого из девяти рассказов оказываются женщины. От известной авангардной художницы, зациклившейся в своих инсталляциях на своих детских сексуальных переживаниях, и надзирательницы в концлагере, познавшей вершины сексуальной радости с русским солдатом, до маленькой больной девочки и одаренной шахматистки, прервавшей завоевание мировой шахматной короны. Есть даже призма женского рода — одушевленный многогранник, завязывающий сексуальные отношения с другими геометрическими фигурами. Однако никакого исследования «тяжкой женской доли» или борьбы с тиранией мужчин в этих рассказах нет. С героинями «De feminis» Сорокин поступает ровно так же, как с героями других своих рассказов: исследует, а затем убивает или калечит каким-нибудь изощренным способом.

Например, выдающуюся шахматистку Валерию из «Гамбита вепря» скармливают президенту маленькой европейской страны, причем президент-каннибал, своей огромной дубиной угрожающий всему миру, некоторыми чертами напоминает обитателя Кремля.

А невероятно осведомленная поэтесса Виктория из рассказа «Золотое ХХХ» наносит себе увечье, зашив на несколько лет свои половые губы, чтобы не отвлекаться и написать великий роман по мотивам Льва Толстого. Похоже, писателя мало волнует, как читающая публика воспринимает его метафоры, ведь для него каждый текст — это стилистическое упражнение, литературная игра с формой. В результате этой игры читатель получает два десятка чудовищных страниц «Войны и мира», где все прилагательные заменены на слово «чудовищный».

Героини рассказов сборника становятся великими, лишь переживая или наблюдая какое-то насилие. Едва ли такое отношение к женщинам способно обрадовать женщин-читательниц. Сорокина, как и прежде, в первую очередь интересует литература как таковая, а вовсе не социальные или политические проблемы.

Вот ясный пример: рассказ «Странная история» написан прямой речью в виде диалога без единой строчки авторского текста. А заключительный рассказ сборника «Две мамы» — это один большой абзац, не разбитый на предложения и без знаков препинания. На поток сознания такое не очень похоже. И хотя в теории такая игра с формой звучит интересно, но на практике скорее утомляет и удручает, так как не обнаруживает никакого особого смысла.

Пожалуй, «De feminis» — самая вторичная книга Владимира Сорокина. Она способна удивить только тех, кто с его творчеством не знаком вовсе. Если же вы ранее читали хотя бы пару книг писателя, то ничего нового не увидите. Все эти эротические сигналы и сексуальные игры, естественные отправления организма, пристальное обсуждение физиологических подробностей, каннибализм и неограниченная какими-либо нормами лексика — в том или ином виде всё это уже было у Сорокина, пожалуй, даже более круто. Может показаться, что последние десятилетия писатель проводит одни и те же эксперименты с текстом, по существу не создавая в новом сборнике рассказов «De feminis» что-то новое, выходящее за пределы уже обкатанных опытов и форм. А главная печаль – Сорокин на сей раз не создал по-настоящему новых смыслов.

Владимир Сорокин. De feminis. — М.: АСТ, 2022. — 256 с. — Твердый переплет — (Серия «Весь Сорокин») — Возрастные ограничения: 18+